Глава 10

Долго оставаться в одиночестве не пришлось — дверь приоткрылась, пропуская Суинни. Так, это у нас смена караула, надо полагать? Интересно только зачем? Чтобы я не скучала или не делала глупостей? Или и то, и другое вместе? Впрочем, не суть, видеть барда я была очень и очень рада.

Первым делом он небрежным жестом чуть пригасил слишком яркое на его вкус свечение шариков в углу, создав вокруг приятный полумрак, и только после этого размашисто плюхнулся на диванчик, жалобно простонавший претензию по поводу такого с ним обращения. Это, кстати, напомнило мне об одной вещи, спросить о которой следовало давно.

— Слушай, а разве не опасно так колдовать здесь? Оркэ нас не почуют?

— Что? — не сразу понял дан, — А-а, нет, конечно. Камни почти не пропускают силу. Мы сейчас настолько далеко от поверхности, что никакая магия туда просто не просочится. Ну и еще пара-тройка заклятий против подобных вещей, наложенных во времена строительства. Так, на всякий случай… В общем, зря переживаешь, это не стрррашно.

Да никто и не переживал особо, просто было любопытно. Кстати, любопытно мне было еще много чего, и я, беззастенчиво пользуясь положением болезной и опекаемой, поспешила эти лакуны заполнить.

Так слово за слово мы и болтали — ни о чем, в общем. Я спрашивала, Суинни отвечал, иногда довольно едко прохаживаясь по кое-каким их обычаям. Выяснилось, например, что раз уж я все-таки попаду на острова, мне придется получить официальный статус гостя, для чего нужно будет предстать во всей своей экзотической красе не только перед Большим Советом, но и перед скариэ лесных, которые приняли на своем острове всех данов еще во времена Клановых Войн. Хотя по всем традициям это должен быть все-таки Великий Совет. Но беда в том, что после гибели хрустального клана собрать его стало невозможно в принципе. Лишь в присутствии всех шести глав разом могут появиться зачарованные троны, и только умостившись на них этот самый совет обретает свой статус. И никак иначе. До тех пор, пока в зале приходится стоять, скариэ могут распоряжаться только среди своих, и лишь лесная владычица, как приютившая всех у себя, имеет несколько большую власть, распространяющуюся на всех поголовно. Да и то лишь до известных пределов.

Меня заинтересовала эта история с тронами, и Суинни рассказал подробнее. Оказывается, кто, как и когда зачаровал эти самые волшебные стулья, давно уже не помнили, считалось так было всегда. Если верить старым легендам, сделаны они были из огромных кусков кварца, причем все шесть вроде бы разного цвета. Четыре стоят на одном уровне, два — на несколько ступеней выше. Такая политическая география объяснялась просто. У данов на тот момент была интересная система власти — дуумвират, главы кланов камня и воздуха вместе возглавляли Великий Совет со всеми полномочиями правителя, который оказывался как бы един в двух лицах. Но и остальные скариэ имели право совещательного голоса. Причем, если четыре «советника» объединялись, они могли наложить вето даже на решение обоих нессов, как эта должность звучала на данаари. Но лишь в том случае, если объединялись именно все четверо, и никак иначе. «Вот только те случаи были, наверное, крайне редки, — ехидно подумала я, прикинув, каких масштабов должна была достигать грызня четырех равных во всем глав кланов в борьбе за власть и привилегии для своих родов. Не думаю, что даны в этом так уж сильно отличались от людей».

И еще, если опять же верить тем легендам, на двух Высоких Тронах, что принадлежали хрустальным и воздушным, остались лежать их венцы, а четыре остальных погибли вместе с хозяевами в той самой всеобщей катастрофе. Здесь тоже была интересная история. Дело в том, что изначально право на короны имели только нессы, но путем сложных интриг заполучили их и остальные скариэ. Подробности теряются во мраке лет и войн, но точно известно, что решение выдать им эти цацки было принято совсем незадолго до заварухи, а сами венцы четыре младших клана получили чуть ли не накануне ее. И вопреки обычаям не стали снимать, уходя из зала для участия в том самом роковом обряде. Может, просто не смогли расстаться со столь желанной игрушкой? А вот главы старших кланов как раз сняли — из чувства протеста, не иначе, и бросили их на сиденья своих тронов, с которыми те и исчезли. И вероятно целы до сих пор, только совершенно недоступны.

Укладывая в голове эти занимательные подробности, я вдруг поймала себя на интересной мысли. И немедленно уточнила ее правильность у Суинни. Оказалось — не ошиблась. Главой теперешнего Большого Совета, урезанного варианта Великого, и единственным оставшимся теперь нессом был Вессаэль. Вот откуда взялся этот «сьеррин»!

Теперь все встало на свои места и обрело некоторую ясность. По всему выходило, что реальную власть он мог получить лишь в случае возвращения Великого Совета, то есть шестого клана. И понятно стало, чего он так носится со своим пророчеством и идеей о последнем представителе хрустальных в лице меня. Для него это было единственной возможностью реализовать свой виртуальный титул, поскольку скариэ младших кланов наверняка четко следили, чтобы этого не случилось. В том числе используя формальный повод с отсутствием главы хрустальных. Нет его — нет и Великого Совета. И, соответственно, нет никаких нессов, есть только скариэ пяти равных кланов. Равных во всем!

А ведь я, похоже, влезла в серьезную интригу, сама того не желая: очень уж хорошо все укладывалось в эту гипотезу, подтверждая ее правоту. Кроме, пожалуй, обещания никому ничего не говорить, которое Вессаэль с меня стряс. По идее-то он, напротив, должен был немедленно осчастливить всех вестью о находке последнего хрустального… Или такой козырь приберегался до некого определенного момента? Не знаю. Слишком мало еще данных, чтобы иметь по этому поводу обоснованное мнение. И потому я пока решила оставить все как есть, то бишь, обещание свое сдержать.

Для этого появился и еще один повод — реакция младших глав на мое появление в таком качестве, действительно, могла оказаться, как сьеррин и предупреждал, весьма непредсказуемой. Точнее наоборот — вполне предсказуемой и несовместимой с жизнью. Моей, разумеется. Или я сгущала краски? В общем, время покажет.

Решив, что пора бы от греха сменить эту скользкую тему, я спросила у Суинни:

— Слушай, ты же бард, да? Значит, у тебя должны быть собственные, тобой написанные песни? Правильно?

— Конечно, — улыбнулся он, — хочешь послушать?

— Конечно, — попала я ему в тон.

И Суинни убежал за инструментом, найденном в убежище. Так я впервые увидела аривеллу — странную помесь арфы и гуслей, которую очень любили даны. За нежный и сильный звук, прекрасно сочетающийся с голосом. Но играть на ней было, похоже, неимоверно сложно, техника требовалась просто мастерская. У Суинни она была — его тонкие пальцы так и мелькали по двум десяткам струн, иногда просто смазываясь от скорости, с которой он их перебирал, как клинки Тавеля во время боя. И песня его снова оказалась совершенством во всех возможных смыслах этого слова. Не зря, совсем не зря, он считался лучшим бардом на островах.

Только вот опять, как и тогда в лесу, я отчетливо чувствовала, что поет он не для меня. Образ той, другой, стал настолько четким, что казалось, я смогла бы узнать ее, если встречу. И конечно же она была прекрасной даной. Именно прекрасной, а не просто красивой. Лишь такая и подходила барду…

Когда отзвенел последний аккорд, я неожиданно для себя спросила:

— Слушай, а почему ты не признаешься ей в любви? Ну, той, для которой поешь? — И опустила наконец взгляд, до этого мечтательно бродивший где-то в районе потолка.

Н-да, вид охреневших данов определенно переставал меня развлекать. Скорее наоборот. Пусть бы уж побыстрее привыкали, что ли?

— Откуда ты?.. Кто мог тебе сказать? — в голосе Суинни было безмерное удивление.

— Никто. Я это просто вижу. Наверное, оно как-то связано с моим даром… Но я еще и сама не совсем разобралась. — Пора было вернуть разговор в занимавшее меня русло. — Так почему ты все-таки согласился на эту дурацкую роль… э-э… осеменителя, вместо того, чтобы признаться ей и жить вместе долго и счастливо?

— Ты не поймешь! — бард окончательно растерял душевное равновесие, а потому не послал меня далеко и надолго, а вдруг разоткровенничался. — У меня нет ни единого шанса! Я ее просто недостоин.

Теперь настала моя очередь охреневать: никак не ожидала я подобного от дана, прожившего чуть ли не в три раза больше моего. Как ребенок, честное слово. Или это все влюбленные так глупеют?

— Слушай, бард, а ты давно в зеркало-то смотрел? — Я старалась выглядеть абсолютно серьезной. Нет, правда очень старалась. — Так пойди, глянь. Может, мозги на место встанут.

Но только он на мои подначки вообще не реагировал, лишь сидел и пялился куда-то в угол с очень странным выражением лица. И до меня, наконец, дошло — ему сейчас по-настоящему худо:

— Есть еще причины. Ты не поймешь. Пока, по крайней мере. — Голос барда был глухим и каким-то плоским, что ли? Ну точно — как фанера. — И прошу, никому никогда не говори об этом.

— Разумеется, это ж твое дело.

— Я и на поиски эти согласился лишь затем, чтобы никто ничего не понял.

— А знаешь, — стоило все-таки сделать еще одну попытку и зайти на проблему с другой стороны, — я ведь чем-то там «видела» вас вместе, когда ты пел. Вместе, понимаешь? Поверь мне как специалисту с даром по связям, явным и скрытым. Может, все не так безнадежно?

Ну наконец-то… Хоть это сработало.

— Ты уверена? — прошипел он почти беззвучно, словно боясь спугнуть услышанное.

— Разумеется. Не думаю, что сейчас подходящее время шутить. — Я действительно была уверена в том, что говорила. — Поэтому очень советую — раскинь мозгами, может все-таки есть выход?

— Да, конечно же я подумаю, и… спасибо. Но сейчас я хочу уйти.

— Понимаю…

Но мой ответ даже не услышали и вместо прощания удостоили только стуком закрывшейся двери.

Н-да… Вот дернул же черт бередить чужую душу! Разговор оказался тяжелым не только для Суинни. Интересно, что же это за принцесса такая, которой может быть недостоин наш бард? Нет, кроме шуток, очень хотелось глянуть. Надеюсь, такая возможность мне как-нибудь представится. Как и возможность чем-нибудь ему помочь, иначе весь этот разговор становился лишь вивисекторским способом утоления моего любопытства. Слишком жестоким.

От самоедства меня спас Ассиль, вплывший в комнату с ужином. Кстати, на двоих. Романтично-то как! Даже жалко, что обошлось без свечей, крайне необходимых для полноты антуража.

«Ну вот и пришел последний из ребяток, четвертый за сегодняшний день. То есть отметились у меня все. Интересно, а ты чем удивлять будешь»? — В свете того, как три предыдущих визитера постарались в этом плане, вопрос становился вполне закономерным. Похоже, день чудес еще не закончился.

Но ужин прошел под легкий, ни к чему не обязывающий треп. Я между делом узнала, что ткань у данов действительно ближе всего к нашему шелку. Только «ткут» ее прирученные насекомые, какая-то помесь пауков и шелкопрядов. Ее даже красить не надо — определенные добавки в корм и пожалуйста, практически любые расцветки. Но оттенки даны предпочитали светлые, пастельные, в холодной гамме; одежду — свободную, женщины — длинную, и все — закрытую. И вовсе не из-за климата — на их островах благодаря магии довольно тепло круглый год, и уж тем более не из-за излишней застенчивости — ею там не страдали совсем, а из-за того, что под такой наряд можно было легко спрятать доспех. Наследство, оставшееся от моды времен клановых войн и бережно хранимое этими ревностными ценителями традиций.

Вообще, о моде в том смысле, какой вкладываем в это слово мы, у них говорить не приходилось. Только об этикете. Для этого случая — такая «форма одежды», а для того — этакая. Причем форма установленная очень жестко, любое отступление могло быть воспринято чуть ли не как оскорбление.

Выяснилось еще, что кроме фруктов у них весьма популярно молоко. Козье вроде бы, если я правильно поняла. А вот алкоголь даны не жаловали — из-за магии. Потому как сильный колдун «под шафе» это очень весело. Всем. А если слабый и неопытный тоже весьма нескучно. Лучше все-таки не рисковать.

Под этот треп я расслабилась, перестала ожидать каких-либо подвохов и успокоилась. Очень даже зря, как выяснилось, потому что именно тут он меня и поймал:

— Инесса, вчера ты поставила свою жизнь за мою. — Тон Ассиля стал настолько высокопарным и так отличался от всей нашей предыдущей болтовни, что я лишь чудом удержалась и не хихикнула мерзко. — За это у нас благодарят вот так.

И тут мне стало уже не до смеха. Рука дана метнулась к замшевому мешочку, незаметно пристроенному на столе:

— Прими это. — Он вытряхнул на ладонь подвеску на серебряной цепочке и протянул мне.

Сказать, что я охренела — ничего не сказать. Все на что меня хватило, так это сдавленно прошипеть:

— Суириннен?

— Нет, это другое, — парень вроде как даже смутился, — посмотри, здесь нет камня. Такое называется вэссера, ее дарят друг другу не возлюбленные, а друзья. Как знак побратимства, и означает он, что я всегда услышу тебя. И где бы ни был, что бы ни делал — отвечу. А если будет в том нужда, принесу свою жизнь.

«Ах ты ж маленький гаденыш!!! — От возмущения я просто слова сказать не могла. — Интересно, сам-то понимаешь, что сейчас творишь и к чему приведет твоя высокопарная чушь? Или так увлечен игрой в благородство, что уже представляешь себя не меньше чем героем какого-нибудь вашего замшелого эпоса, бестрепетно кидающимся собственной жизнью ко всем ногам, до которых он смог дотянуться? А ведь выкручиваться сейчас придется мне! Интересно только как? И что если я не смогу найти выход из идиотской ситуации, которую ты тут намутил? Если его нет? Выхода этого?»

Подтверждая самые худшие опасения, Ассиль продолжил, видно прочитав мое настроение на морде — написано оно там было очень крупно:

— И еще. Дан может добровольно уйти за грань, не подвергнув себя бесчестью, в двух случаях — когда отвергли его суириннен и когда отвергли его вэссеру. Ты возьмешь?

На побледневшем лице не было никакого выражения, зато одеревеневшая спина прямо-таки кричала: если не возьму — немедленно пойдет топиться. Или вешаться. Или не знаю уж, что там должны делать с собой эти идиоты, чтобы «избежать бесчестья». И знать этого не хочу! «Ах ты мелкий шантажист! Как же ты меня поймать умудрился, на свою дурную голову?» — Несколько длинных секунд я еще искала выход, но в итоге все-таки взяла — ничего другого не оставалось. Если вдруг этот паладин недоделанный действительно наложит на себя руки, я лягу рядом — никогда не смогу простить себе такого.

— Это носят вот так. — Свежеприобретенный родственничек довольно кивнул и помог мне надеть медальон на шею, поверх одежды. — Никогда не прячь. Я хочу, чтобы все знали, отныне Ассиль из клана моря слышит тебя как младший брат старшего. Да, и еще, сьеррин заговорил его на отклик голоса. Чтобы позвать меня, достаточно произнести в него мое имя.

Дар речи никак не мог вернуться ко мне, но морскому это не мешало, он прекрасно справлялся с разговорами за двоих:

— А теперь до завтра, сестра. Спи, и пусть сны твои будут о море, — велеречивость и ритуальность лезли из него, как иголки из Страшилы.

Подождите… Как это «сьеррин заговорил»? Он что, был в курсе? В таком случае эта глупость поворачивалась совсем другой стороной. Получается, этот интриган, старый как говно мамонта, воспользовался наивностью мальчишки для своих мутных целей? Что бы покрепче привязать меня к ним? И подставил, между прочим, собственного внука — Ассиль мне только что сам рассказал об их родстве. Вернее, правнука в хрен знает каком колене, но не суть! Родня же! Ну ничего, завтра мы с ним поговорим!

Ассиль, выходя из комнаты, вдруг остановился в дверях и развернулся так резко, что волосы взметнулись в стороны крыльями:

— И последнее. Этот знак не помешает тебе выбрать меня в мужья. — после чего морской попытался эффектно слинять.

— Стоять! — от моего тона он замер на пороге. — А вот это тебе уже точно не грозит. В нашей культуре инцест не приветствуется категорически. Так что свободен, братишка!

Он, не оборачиваясь, пожал плечами и вышел.

Н-да… Интересно, эта любовь к сногсшибательным фразам на пороге, она у них с дедулей, что наследственная? Генетически обусловленная, так сказать?

Дверь медленно, как под гипнозом закрылась, а я со стоном рухнула на подушки. Они сговорились, да? Четыре раза за сегодняшний день я перенесла сильнейшее нервное потрясение, но последнее выступление стоило всех остальных. Любопытно, они жребий тянули, кто за кем сюда пойдет, или оно само так получилось?