Глава 22. Ян

- Ева, - развожу ее колени в стороны. Не думал, что мне будет так охренительно. Я сам в предвкушении и даже немного волнуюсь. А Краснова и вовсе дрожит мелкой дрожью.

- Я еще не…

- Знаю, - накрываю клитор большим пальцем. Главное, она влажная. Но этого недостаточно, мышцы еще слишком напряжены. И тут поможет только одно…

Чувствовать ее запах, ее вкус - очередное мое наваждение, очередная потребность. Прохожусь языком по нежной розовой коже. Какая же ты вкусная, малышка, нереально вкусная. Ева наконец-то ложится, прикрывает глаза, но грудь вздымается часто, пальцами царапает простыню. А я любуюсь ею, моей совершенной куколкой, которой сегодня не отвертеться.

Когда надавливаю языком на вход, Ева пытается вжать попку в матрас, но не даю - подхватываю под ягодицы, заставляю еще шире развести ноги и впиваюсь в нее, начинаю лизать, покусывать и снова, и снова давлю на плеву. С каждым моим движением, куколка все чаще напрягается. Да, пусть кончит. Мне самому уже невыносимо терпеть. А когда втягиваю клитор в рот и резко отпускаю, Ева сдается. Её начинает, как током бить, она сводит ноги, выгибается дугой, но ни звука не произносит. Ничего, стонать ты еще начнешь, даже больше - будешь кричать, выкрикивая моё имя.

Вот теперь можно.

Пока она тяжело дышит, я сажусь, подтягиваю ее к себе и касаюсь членом влажной кожи, Краснова снова вздрагивает, но уже не так. Ей нужно ощутить меня. Девчонка мокрая, горячая, обессиленная, лежит с широко разведенными ногами, а еще ей страшно, а еще с меня хватит.

- Как ты хочешь? - вожу головкой от клитора до промежности. - Как сейчас? Или чтобы…

Но она не дает договорить - хватает за руку и тянет к себе. Да, крошка, ты и здесь угадала мое желание.

- Обними меня, - касаюсь губами подбородка, щек. - Крепко.

Ева без слов обхватывает за шею и отворачивается, глаза зажмуривает. Видеть не хочет. Ничего, милая, спустя пару секунд и видеть захочешь, и целовать, будешь подсознательно просить утешения. Член же направляю к входу.

- Потерпи, - продолжаю целовать плечи, шею.

Однако только упираюсь в нее, как маленькая паникерша начинает отползать. Нет уж… не спасешься. Сейчас же придавливаю ее собой к матрасу, хватаю за волосы на макушке.

- Перестань, Ева, - и заставляю поцеловать себя, в тот же миг совершаю один единственный толчок, и моя малышка взвывает, принимается лупить кулачками по плечам, спине, но я тебя не отпущу, нет. Я еще не весь в тебе. - Посмотри на меня, - отрываюсь от губ.

Когда она открывает глаза, когда обдает взглядом, полным ярости и ненависти, совершаю очередное движение и вхожу до конца, отчего у нее слезы крупными горошинами скатываются по щекам, Ева стискивает зубы, дышит прерывисто.

- Всё, - глажу по волосам, - всё, моя хорошая.

- Слезь с меня, - бормочет сквозь слезы. - Больно, - но за шею продолжает держать крепко, жмется ко мне. Какая ты непоследовательная, какая… сногсшибательная.

А я теряюсь в этих глазах, теряюсь окончательно. Жгучая ненависть, которую мечтал увидеть - вот она, но сейчас важнее другое - затаившаяся обида и беспомощность.

- Я совершу последнее движение, потом закончим, - шепчу в губы. - Поняла?

На что судорожно кивает, когда же собираюсь выйти, сама меня целует. Да, ей нужно утешение. Выхожу медленно и так же медленно возвращаюсь, отчего Ева скулит, но от поцелуя не отказывается.

- Ты прекрасна.

- Спасибо, - кое-как произносит, - за то, что сдержал слово.

Тогда отпускаю её, поднимаюсь и вижу красное пятно на простыне, большое пятно, член тоже в крови.

- Иди сюда, - быстренько подхватываю дрожащую куколку на руки и несу в ванную, там ставлю рядом с душевой кабиной. - Если хочешь, я могу остаться. На ночь.

- Нет, - стирает со щек слезы, - не надо. Хочу побыть одна.

Что ж, ее слова как-то неожиданно больно царапают слух.

- Ладно. Будет что-то нужно…

- Знаю, вызову прислугу.

- Ну да.

Как забавно, Ян. Тебе только что указали на дверь, даже, несмотря на то, что девчонке больно, что она вся дрожит, а внутренняя часть бедер перепачкана кровью. А так не должно быть, мне не должны указывать на дверь. И да, здесь я вынужден принять отказ, все-таки ситуация весьма щекотливая. Пока Ева моется, одеваюсь, продолжая смотреть на простынь. Возможно, сейчас я поведу себя как псих, но… имею право. И стягиваю простынь. Это мой трофей.

Уже в гостиной вызываю горничную.

- Белла, иди в комнату Евы, застели новое постельное белье, а через минут десять-пятнадцать наведайся к ней еще раз и спроси, все ли в порядке, не нужно ли чего.

- Да, Ян Александрович. Сделаю. Простынь в стирку? - кивает мне на руку, в которой сжимаю шелковую ткань.

- Нет.

И отправлюсь к себе.