Глава 33. Ева

С ума сойти! Я его поцеловала! Не думала, что смогу, но смогла. Хотя, одним поцелуем тут не обойтись. Игнашевский слишком хорошо разбирается в женщинах, чего не сказать обо мне. Я в мужчинах не разбираюсь вообще, опыта не было. На первом курсе института за мной ухаживал один стеснительный парень, но дальше двух походов в кино мы не продвинулись. Он стеснялся, я стеснялась, в итоге все стеснялись. Зато теперь посмотрите на меня! Теперь я карманная шлюшка порочного олигарха. Но хватит о грустном.

Мне еще как-то нужно навестить Олю. Желательно на этой неделе. Я, конечно, попросила тетю Надю звонить ей, но уверена, сестра ждет меня, она всегда ждет. Увы, не только меня, но и еще кое-кого, кому до нее нет никакого дела.

Захожу в комнату, где царит идеальная чистота, скольжу взглядом по отполированным поверхностям и останавливаюсь на столике у окна, на котором возвышается узкая стеклянная ваза с розой внутри. Забавно, а роза все еще держится. Говорят, цветы заряжаются энергией дарящего. И чем положительнее эта энергия, тем дольше они не вянут. Но никто и ничто на свете не заставит меня поверить в то, что роза источает свет самого Игнашевского. Скорее просто сорт такой, стойкий, плюс правильный уход.

И пока еще стою на ногах, успеваю собрать сумку на завтра, после чего иду в душ. Вот этого мне не хватало - горячей воды и ароматного геля. Но только успеваю намылиться, как до ушей доносится скрип стеклянной дверки кабины. Опять… ну почему бы ему не лечь было и не уснуть?! Следом ощущаю руки, что накрывают грудь, спиной чувствую жесткие волоски, каменные мышцы.

- Я очень устала, Ян.

- А я разве заставляю тебя работать, - слегка сжимает соски. - Мы как-то неправильно попрощались сегодня. К тому же, насколько я понял, тебе уже не больно, - прижимается ко мне, касается членом поясницы.

Как же ты меня достал! Как же я хочу лечь в постель и забыться до завтрашнего утра! Без тебя!

- Чего ты хочешь?

- Хочу принять душ, - разворачивает меня к себе лицом, - с тобой.

- И всё? - смотрю на его причиндал, судя по размерам которого, ничерта не мыться пришел сюда этот гад.

- Не знаю, - заставляет поднять голову, - почему ты все время прячешь взгляд?

- Ты меня постоянно смущаешь, постоянно заставляешь что-нибудь делать. Видимо, чтобы избежать очередного приказа. Это получается само по себе.

А он склоняется и накрывает мои губы своими. И надо же, целует без напора, без ярости, правда, задницу продолжает мять. Вдруг подхватывает меня, ставит на невысокое сидение и берет гель для душа. Через минуту его мыльные пальцы касаются внутренней части бедер, идут выше. Второй рукой он начинает массировать попу, из-за чего у меня тотчас слабеют ноги.

- Держись крепче, - шепчет на ухо.

Скоро я уже откровенно вишу на этой глыбе и морально готовлюсь к тяжелому продолжению, но в какой-то момент все прекращается. Ян отходит, встает под воду и минут на пять забывает про меня. Тогда как я остаюсь в крайне раздраженном состоянии. Вот урод! Низ живота жутко тянет, в теле ощущается адское напряжение, а в душе крепнет обида, которой априори не должно быть. Еще он стоит тут, играет мышцами, пусть и ненамеренно. Игнашевский как есть танк с пушкой максимального калибра, которая сейчас смотрит прямо на меня.

- Ты с ним ментально общаешься что ли? - усмехается изувер. - Смотри, ответит или вообще поцелует.

Да такой до смерти «зацелует». И вообще, чтобы этому колбасному магнату сделать минет, честно, тут не рот надо иметь, а пасть кашалота.

- Чему улыбаешься? - выключает воду.

- Да так, - отжимаю волосы.

- Не поделишься?

- Не думаю, что это нужно.

- Ок, - снова кривится, - идем.

Есть, оберфюрер Игнашевский! Пленная Краснова готова к пыткам… Не знаю с чего, возможно, из-за жуткой усталости, но сил осталось ровно на это - на смех над своей же беспомощностью. Ведь никто меня не заставлял пополнять ряды пленных. Сама пришла и сдалась.

Однако в спальне происходит воистину нечто удивительное. Ян подводит меня к кровати, укладывает, после чего сам ложится рядом и берет с тумбочки телефон. Всё… Этим всё и заканчивается. А когда у меня окончательно садится «батарейка» и я отворачиваюсь на бок, чтобы, в конце концов, отключиться, чувствую, как прогибается матрас, затем тяжелая рука Яна ложится мне на талию. И наступает долгожданная темнота.

Просыпаюсь тяжело, благо, одна. Ненавижу будильники и ненавижу ранние подъемы. Но с недавних пор я студентка дневного отделения, а это новая группа, новое расписание, несколько новых преподавателей, о которых по институту ходят не лучшие слухи. И печальнее всего то, что у меня даже приятелей не осталось. Близких подруг так и так не было, но хотя бы общалась с одногруппниками, ходили вместе в столовую, менялись лекциями, помогали друг другу на экзаменах и зачетах. Н-да, где есть следы Игнашевского, там сплошная безнадега. Интересно, когда я уйду, он договорится о моём возвращении на вечернее отделение? Наверно нет, для Яна женщина перестает существовать, стоит ей покинуть этот дом.

А на улице сегодня тепло, значит, одеться надо полегче. Рваные джинсы, тонкий свитер, массивные ботинки и парка. Образ получился шикарный, смотрела бы на себя и смотрела. Однако самолюбованию приходит конец, когда дверь открывается и на пороге появляется кошмар моих снов.

- Куда это ты так вырядилась? - подходит, сразу же стягивает с меня парку. - Ноги едва прикрыты, голые плечи. Что-то не припомню, чтобы покупал тебе это безобразие?

Я же поправляю кофту:

- Теперь прикрыты.

- Надень обычные джинсы.

- Я не хочу надевать обычные джинсы, - иду за сумкой. - Мне удобно в этих.

- Надень обычные, Ева, - направляется к шкафу, достает оттуда вторые темно-синие с высокой талией. - Вот, - бросает на кровать. - Переодевайся.

- Нет, - вцепляюсь в сумку.

- Напрашиваешься, - вижу, как свирепеет на глазах. - Не зли меня лучше. В таком виде ты никуда не пойдешь.

- А то что? - ладно, посмотрим, кто кого.

- Любишь заголяться? - вскидывает брови. - Если сейчас же не переоденешься, заставлю голой ходить по дому.

- Серьезно? - а слезы уже просятся, но держусь, как могу держусь.

- Абсолютно, - складывает руки на груди.

- Ладно, будь по-твоему, - бросаю сумку на пол и начинаю расстегивать джинсы, отчего на физиономии урода проступает довольная улыбка. Рано радуешься!

А когда я стаскиваю с себя и кофту, и дохожу до белья, рожа Яна резко меняется, довольство мигом сходит на нет.

- Ты чего делаешь? - цедит сквозь стиснутые зубы.

- Я же наказана за непослушание, - отбрасываю в сторону лифчик, вскоре туда же отправляются трусики. Да, я всегда была очень стеснительной, даже перед врачами боялась раздеваться, но тут с ним… не пойму в чем дело, однако стыда нет, зато злости хоть отбавляй. - Готова нести наказание. Мне туда идти? - указываю на дверь.

- Ева! - гаркает так, что уши закладывает. - Совсем охренела?! Какого дьявола ты тут устраиваешь?!

- Всего лишь хочу поехать в институт в том, в чем мне нравится, господин Игнашевский. Рваные джинсы и свободный свитер - это нормальная одежда.

И разворачиваюсь. Я пройдусь голой, даже за стол сяду. Плевать! У нас же игра, мать её!

Но открыть дверь мне не позволяет стальная хватка волкодава. Ян берет за талию, оттаскивает от двери.

- Ну-ка, иди сюда, - тащит к кровати. - Раз такая смелая и готовая к подвигам, будут тебе подвиги, - толкает на кровать.

А вот к такому я не готова! Хотя, на что я надеялась, расхаживая перед ним безо всего? Он же псих озабоченный!

- Ян! - пытаюсь перевернуться на спину, но он не дает, ставит меня на четвереньки, хватает за волосы, тянет на себя.

- Не дергайся, кукла.

Слышу, как он расстегивает свои джинсы, а спустя минуту мне на ягодицы со смачным звуком шлепается его член. В следующий миг чувствую его руку, что накрывает вход, следом сукин сын вводит в меня палец.

- Ты опять вынуждаешь меня на то, чего я не хотел, Краснова, - а за волосы продолжает держать.

Тут рука сменяется чем-то твердым, но влажным, гладким и горячим.

- Расслабься, - произносит низко и все еще со злостью.

- Мне будет больно, - наоборот сжимаюсь, рада бы расслабиться, но не получается.

- Значит, будет, - еще плотнее прижимается ко мне.

- Ян, - пытаюсь отползти, только ублюдок насмерть вцепился, - черт с тобой! Надену я эти гребаные джинсы. Пусти!

- Уже поздно, милая, - слегка надавливает членом, и я вздрагиваю всем телом, так как чувствую его внутри. Не полностью, нет, но и этого мне за глаза.

- Хватит, остановись, - упираюсь рукой ему в бедро.

Однако он не останавливается, правда, двигается медленно, проталкивается аккуратно. А у меня вовсю ноги дрожат, в груди не хватает воздуха, сердце готово вот-вот выпрыгнуть.

- Ты потрясающая, Ева, - продолжает постепенно вводить член, отчего чувствую несильную ноющую боль. - Вот так, девочка, - не знаю, полностью он вошел или нет, но дальше уже некуда.

Тогда же отпускает волосы и берет за бедра. Через несколько секунд полностью выходит, отчего я выдыхаю, и не успеваю сделать вдох, как опять чувствую эту немного болезненную наполненность. Так повторяется снова и снова, пока тело не отвечает влагой, а движения не становятся легкими, скользящими. Следом Ян накрывает влажными пальцами клитор. С каждым таким толчком по телу все чаще расходятся теплые вибрирующие волны. Скоро до ушей доносятся жутко стыдные звуки - шлепки, он бьется бедрами о мои ягодицы. А главное, я слышу его тяжелое дыхание, глухие стоны. И они заводят, что б мне сдохнуть.

В какой-то миг Ян подхватывает под живот, заставляет подняться. Когда прижимаюсь спиной к его груди, он сразу начинает целовать плечи, шею и ни на секунду не останавливается, наоборот, наращивает темп.

- Это мое наказание? - отклоняю голову в бок, чтобы освободить доступ к шее. Да, сейчас я хочу его поцелуев, очень.

- Это твой второй секс, Ева, - обдает кожу горячим дыханием, и совершает еще несколько глубоких быстрых толков, после которых замирает, а я ощущаю пульсацию внутри. И это так… так… приятно. Блин, это приятно.

Вдруг он резко выходит, заставляет меня слезть с кровати, сам же садится на край:

- Расставь ноги шире.

Черт, из меня что-то течет! Только бы не кровь, но когда опускаю взгляд, глаза округляются. По ногам ползёт полупрозрачная густая жидкость. А Ян точно любуется происходящим, после чего берет за бедра, подтягивает меня к себе и накрывает языком клитор. Сдаюсь я за считанные мгновения и едва не падаю от бессилия, но изувер вовремя подхватывает, усаживает к себе на колени. Ну вот, снова я повисла на нем как коврик, без сил, без гордости, без стыда. И он меня не наказал, как обещал, не позволил ходить голой по дому. Только вопрос с джинсами по-прежнему открыт.

Ян обнимает крепко, тяжело дышит мне в шею, и я слышу, как колотится его сердце. Бешено колотится. У меня тоже…