Глава 41. Ева
Я только делаю шаг, как дверь с грохотом захлопывается прямо перед носом, а Ян преграждает путь. Вид у него просто ужасный. Глаза горят, на скулах желваки перекатываются, такое ощущение, будто сейчас схватит за шею и придушит. Но, всмотревшись в эти горящие праведным гневом глаза, замечаю и еще кое-что. Страх…
- Ты не уйдешь так быстро, - начинает наступать, отчего инстинктивно пячусь.
Когда же упираюсь в край стола, то не успеваю опомниться, как оказываюсь уже на столе. А Ян с сумасшедшим взглядом стягивает с меня джинсы, следом водолазку, после чего рвет бюстгальтер. Да в таком состоянии он меня тут наизнанку вывернет. Но вопреки опасениям, неожиданно останавливается.
- Передумал? - ощущаю жар его тела, кажется, слышу как бешено колотится сердце.
Но он ведь не передумал, он просто ждет, чтобы я дала ему хоть малейший повод, спровоцировала, доказала, какая я дрянь. Только я не дрянь. Хотела ей быть, да не смогла. А еще что-то меня останавливает, что-то мешает сказать ему в лицо «я ухожу». Что в квартире помешало, что в машине, что здесь.
- Я не шлюха, Ян, - смотрю ему в глаза.
- Я знаю, - касается пальцами щеки, губ.
Не шлюха, но предательница. И против здравого смысла, против вопящей совести, обхватываю его за шею, тяну к себе.
Поцелуй сначала выводит на орбиту, а потом в открытый космос, где царит непроглядная тьма, где мне нечем дышать, где я рискую пропасть. Но именно сейчас плевать на всё, потому что я хочу целовать этого монстра, хочу чувствовать его страх, возбуждение, даже злость. Хочу ощутить нежность и романтику с тем, для кого не существует ни того, ни другого. Просто хочу.
А он снова целует рьяно, снова давит своей силой.
- Ян, - выдыхаю ему в губы, когда резким движением сдвигает трусики в сторону и резко входит в меня.
Да черт с тобой! Бери! Бери, как привык, как тебе нравится. Я все равно ничего не могу сделать, не могу остановить тебя, не хочу останавливать… Но он все-таки сбавляет темп, после чего толкает меня в грудь, чтобы легла на стол. А спустя мгновение накрывает собой и целует.
Жаль, это безумие длится совсем недолго, потому что оно последнее и оно для него. Не для меня. Его член пульсирует внутри, я слышу тяжелое хриплое дыхание, ощущаю вспотевшее тело, чувствую запах, к которому, оказывается, успела привыкнуть. И мне хорошо. Блин, мне нереально охренительно хорошо, несмотря на душащие слезы вместе с угрызениями совести. Игнашевский разложил меня на письменном столе, поимел и кончил в меня, а я лежу и хочу добавки.
- Что тебе мешает быть со мной? - раздается вопрос, который болезненной занозой застревает в мозгу.
- Исход… - срывается с губ. Увы, любой исход этих отношений плачевен.
- Ева, - заставляет посмотреть на него, - останься. Дай мне возможность показать тебе свою лучшую сторону.
- А она есть? - прижимаюсь щекой к его ладони.
- По крайней мере, кода-то была, - усмехается, но с опаской.
- Значит, игра продолжается?
- Да, только уже другая игра. Без договора, без списка. Если ничего не выйдет, я заплачу обещанные деньги и оставлю тебя в покое. Даю слово.
На что киваю. Ругаю, ненавижу себя, но киваю. Игнашевский умеет получать то, что хочет.
- Идем ко мне, - поднимается, собирает с пола мои вещи.
- Я лучше к себе, - и тотчас ловлю напряженный взгляд, - дай мне время, Ян. Хотя бы этот вечер, ночь… Пожалуйста.
- Хорошо, - застегивает штаны, - Белла принесет ужин.
И мы расходимся по своим комнатам.
Через час, после горячего душа, легкого ужина, а еще таблетки от головной боли, я чувствую себя снова человеком. И наконец-то ложусь в кровать, закутываюсь в мягкое одеяло, вдыхаю аромат свежего белья. Что удивительно, его тут меняют каждые два дня. Но уснуть сразу не выходит, мозг атакуют мысли. Я все прокручиваю в памяти встречу с сестрой, потом встречу с рассвирепевшим Яном, потом с остывшим Яном и не знаю, чего хочу больше, сбежать на край света или сдаться, а там будь что будет.
На самом-то деле все очевидно и решение моей проблемы плавает на поверхности. По совести я должна встать и уйти, пока наша игра не зашла слишком далеко. Но это по совести…
Так и проваливаюсь в сон… однако в какой-то момент просыпаюсь по причине того, что мне ужасно жарко. А источник этой жары лежит рядом, плотно прижавшись и обняв за талию. К счастью, храпит. Н-да… Игнашевский совсем не умеет слушать. Приходится остаток ночи терпеть эту тепловую пушку. Разве что все-таки умудряюсь выбраться из медвежьих объятий и хотя бы приоткрыть окно.
Если подумать, это ведь наша вторая совместная ночь, которой по идее вообще не должно быть. В договоре четко прописано, заказчик и исполнитель спят в разных комнатах. Но Ян отказался от договора, и теперь мы оба в свободном плавании. А куда нас выбросит, неизвестно.
Глаза открываю и снова вижу его. Причем Ян уже не спит - ковыряется в телефоне, что характерно, в моём! Как хорошо, что я успела основательно вычистить память. Главное, телефона Ольги он там не найдет. Тогда же подскакиваю как ошпаренная. Институт, блин!
- Сейчас всего пять утра, - бросает на меня быстрый взгляд. - У тебя в запасе еще как минимум три часа.
Три? Да? Ну, ладно. И возвращаюсь обратно на подушку, начинаю активно массировать виски. От резкого подъема в голову так вступило, хоть волком вой.
- Сегодня я сам тебя отвезу, - откладывает телефон в сторону.
- Не доверяешь Геворгу?
- Нет, Ева. Геворгу я доверяю как себе, а вот тебя хочу отвезти, потому что уж очень не терпится познакомиться с Настей. Кстати, а почему у твоей старосты мужской голос и зовут ее Денис? - поворачивается ко мне.
Я же чувствую, как кровь отливает от лица. Вот про «Настю» я совсем забыла.
- Подумай, как следует, прежде чем ответить, - как-то совсем недобро усмехается.
- Какого черта ты копался в моем телефоне? - ощущаю резкое желание посетить туалет. Сестра раньше всегда меня сравнивала с той-терьером, у которых со страху частенько случается спазм мочевого пузыря.
- Проснулся рано, не смог больше уснуть, а тебе оказывается, Настя сообщение прислала в час ночи с предложением посетить кафешку через дорогу от института. Потом выразила глубочайшую надежду на твое согласие, пожелала хороших снов и сдобрила свое пожелание умилительными смайликами с сердечками. Думаю, дай-ка наберу, познакомлюсь, поинтересуюсь, хорошо ли в кафе готовят.
- И как? Хорошо? - инстинктивно углубляюсь под одеяло.
- Я все еще жду ответ, Ева.
- Денис староста группы. А Настей я его назвала, чтобы не вызывать у тебя ненужных подозрений. Ты ведь обещал любого мужика в бетон закатать. Денис парень нормальный, в бетоне ему не место.
- А где ему место? У тебя в трусах?
- Ян, перестань, - и отворачиваюсь. Как же мне все это надоело. - Он просто староста. Да, видимо решил пригласить на свидание, но как ты видишь, я ему не ответила. И потом, я не страдаю провалами в памяти. В договоре…
- Между нами больше нет договора, - вдруг прижимается ко мне.
- Но товарно-денежные отношения все же есть.
- Да, есть. Только эти деньги - твоя страховка.
- Так, я достаточно вдумчиво ответила?
- Пока не решил, - приподнимает мою ногу, накрывает пальцами вход, отчего машинально подаюсь к нему задом, упираюсь ягодицами в пах.
- Ян, я не дура. Мне проблемы не нужны, поверь.
- То есть, дело только в этом? В возможных проблемах? - вводит в меня пальцы.
А я не знаю, что ему ответить. Не знаю…
- Не только, - прикрываю глаза.
Вчерашний вечер полностью лишил меня равновесия, его и так-то оставалось немного, а теперь всё… теперь я будто стою на гимнастическом шаре и балансирую из последних сил. Ян и я! Нам никогда не быть вместе, потому что нам нельзя быть вместе.
Вдруг меня укладывают на спину, после чего Игнашевский сбрасывает на пол одеяло.
- Поласкай себя, - устраивается аккурат между ног.
- Даже представить боюсь, кем уйду от тебя, - краснею, кажется, до кончиков ушей.
- И кем же? - опять кривится, все-то ему не нравится.
- Профессионалкой в области постельных культуры и быта.
- Интересная формулировка. И почему ты так уверена, что уйдешь? Вчера мы, кажется, договорились.
- А мне показалось наоборот, мы отказались от каких-либо договоренностей.
Да что со мной такое? Почему я смотрю на него и не вижу монстра? Почему не испытываю прежнего страха? Почему хочу его? Физически хочу. Видимо привыкла к этому тяжелому телу Минотавра, к его татуировкам под Маори, которыми разрисована правая грудь и обе руки, к вечной щетине и черным-черным глазам. Даже к его колбасе привыкла. Увы, Ян каким-то непонятным образом въелся в сознание. Только я не Оля, я не пущу его дальше сознания. Потому что он Игнашевский.
А Ян берет мою руку и накрывает ею лобок.
- Не стесняйся…
Тогда начинаю осторожно касаться себя, но под ястребиным взором это не так-то просто. Вернее, очень сложно.
- Введи палец внутрь.
- Мне совсем не хочется мастурбировать у тебя на глазах, Ян, - убираю руку и приподнимаюсь на локтях.
- А чего ты хочешь?
И зажмурившись так, что аж глаза заломило, говорю как есть:
- Тебя. Хочу тебя. Чтобы ты был сверху.
Именно эта поза мне нравится больше всего. Самая обычная, зато я могу ощущать его тяжесть всем телом, чувствовать себя полностью беспомощной в руках волкодава. Н-да, видимо недалеко ушла от сестры в своих потаенных желаниях.
А открыв глаза, вижу его всё в той же позе, но с совершенно нечитаемыми эмоциями на лице. То ли он удивлен, то ли рассержен, то ли еще что. Правда, буквально через минуту Ян в броске кобры накрывает меня собой, прижимает к матрасу, отчего испытываю моментальное возбуждение. Да, так хорошо… так лучше всего. И глубокий сумасшедший поцелуй в стиле Игнашевского не заставляет себя долго ждать, из-за которого до меня не сразу доходит, что он уже вошел и уже двигается.
- Тебе так нравится? - спускается к шее.
- Да, - развожу ноги как можно шире, даю ему полную свободу.
- Чем? - продолжает целовать, прикусывать за плечи, шею.
- Так я тебя чувствую всего, - а говорить ровно и без стонов уже не выходит.
Оргазм сковывает неожиданно. Как огромной волной накрывает и долго не отпускает. Не отпускает и тогда, когда Ян ускоряется, когда совершает последний толчок, за которым ощущаю до чертиков приятную пульсацию внутри. И снова он целует. А я обнимаю его за шею, держусь за него, чтобы не улететь в пропасть, чтобы не…
Вдруг Ян поднимается, следом хватает меня за руку, заставляет встать на колени. Я уже знаю, чего он хочет. Хочет посмотреть, как из меня вытекает сперма. Есть в этом его фетише нечто странно-жутковатое.
- Зачем? - одновременно с ним смотрю, как на простыню капает белесая жидкость.
- Не знаю. Завораживает, - усмехается в привычной манере.
Мне тоже кое-что нравится. Нравится слушать его хриплый стон в момент оргазма. Ведь именно в этот момент Ян кажется настоящим и как никогда уязвимым. Хотя, вряд ли я когда-либо узнаю его настоящего. Как и он меня.
В душ мы отправляемся вместе. Ян и не думает уходить, а я не против. Еще вчера была против, сегодня уже нет.
И пока моемся, меня не отпускают мысли, от которых мозг скоро взорвется. Не знаю, чем закончится наша поездка в Доминикану, честно говоря, даже боюсь предполагать. Все еще усугубляется тем, что я не имею ни малейшего представления о том, как Игнашевский выстраивает свою игру с куклами. С одной стороны можно было бы попытаться ему довериться, постараться узнать его поближе, но вдруг все это та самая игра? Вдруг на то и расчет? Оля не рассказывала о деталях своего пребывания здесь. Однако ее влюбленность прямое доказательство того, что не только плетками и кляпами Ян покорил ее, теперь ясно, он может быть разным. К каждой женщине находит свой особенный подход. Выходит, ко мне у него тоже определенный подход. И да, я не хочу уйти отсюда с разбитым сердцем и израненной душой. А значит, между нами по-прежнему игра.
- Хватит все время хмуриться, морщинами покроешься, - вырывает меня из дум. - Что на этот раз терзает твою душеньку?
- Список составляю, - нехотя улыбаюсь.
- Ну, судя по виду, там уже не список, а целый трактат.
- Я девушка, мне много чего нужно.
А он подходит, стискивает в своих волкодавьих объятиях:
- Да уж заметил, что не парень. И еще, с сегодняшнего дня ты спишь в моей кровати.
- Опасную игру ты затеял, - накрываю ладонями его каменную грудь, - совместное спанье, знаешь ли, обязывает.
- А мне нравятся опасные игры, люблю ходить по краю. Тем более, если мы будем продолжать жить в разных комнатах, я не смогу окончательно и бесповоротно завоевать тебя.
Вот это новости! Завоевать? Увы, Ян, нельзя мне завоевываться, никак нельзя.
- Зачем тебе это? У тебя есть всё, что хочешь. Любимая работа, женщины, кораблики с машинками. Зачем ты хочешь завоевать меня?
- Так, может, у меня есть не всё - сводит брови у переносицы, взгляд становится тяжелым.
- Не вся коллекция кукол, которые писаются от тебя кипятком? Этого хочется? Покорить, чтобы потом поставить галочку в личном блокнотике достижений?
- Знаешь, Краснова, по табелю успеваемости ты прямо умница-разумница, а в остальном дура дурой.
- Может и так. В двадцать лет простительно.
- Это такой тонкий намек на разницу в возрасте?
На что пожимаю плечами.
- Да, разница у нас существенная, - берет шампунь, выдавливает немного мне на голову, после чего начинает круговыми движениями втирать его в волосы. - Но в том есть и свои плюсы. Мой опыт, мое положение, деньги опять же. Думаешь, какой-нибудь голожопый студентик по кличке Настя сможет дать тебе хотя бы сотую часть того, что смогу дать я? Сомневаюсь.
- Во-первых, студентики бывают разные. Во-вторых, на что сейчас намекаешь ты? Сменить роль куклы на роль содержанки?
- Во-первых, содержанки удел женатиков, я, слава богу, холост. Во-вторых, никаких намеков. Я хочу, чтобы ты была со мной. И сделаю для этого всё, что в моих силах.
- Ага, и начнешь свою экспансию с запугивания голожопого студентика. Так получается?
- Так. Свою территорию надо защищать. Лучше сразу дать понять, куда руки совать нельзя.
- Знаешь, я всегда боялась ревнивцев.
- И пришла как раз к такому.
- Кто же знал, - улыбаюсь, - что ты Отелло. Мне казалось ты совсем другой.
- Какой? - с искренним интересом смотрит мне в глаза.
- Полностью уверенный в себе и совершенно безразличный к тем куклам, что выстраивались к тебе в очередь. Ты ведь ни к одной из них ничего не чувствовал.
- Ничего, - произносит жестко.
- А они к тебе? Неужели все до одной были циничными шлюхами?
- Почему тебя это интересует? Были они, не были, чувствовали, нет ли, какая разница, если все они уже давно в прошлом?
- Просто люди не меняются, Ян. Ты во всех женщинах видишь продажных девок, ты привык использовать их.
- Смотрю, тебе очень нравится думать обо мне, как о конченном ублюдке. И это очень странно, Ева. На какое-то самопрограммирование смахивает.
- Ничего странного. Я пришла сюда не от лучшей жизни. Как и остальные. А где есть зависимость, там нет места ни уважению, ни искренности.
Вдруг он убирает от меня руки, отходит в сторону, после чего быстро моется и так же быстро покидает ванную. А я опускаюсь на сидение и застываю каменным изваянием. Что-то между нами творится непонятное, что-то опасное. Мне так хотелось услышать от него про Ольгу. Пусть без имен, пусть намеками, но я хочу знать его мысли о ней. Ян же из раза в раз соскакивает с темы. Теперь еще и обиделся. Снова! С другой стороны, зачем мне все это нужно? С ним я не останусь.