*35*
Одиночество… Оно впитывалось в кожу, разливалось по венам, отравляло воздух. Оно казалось неотвратимым и вместе с тем мучительно приятным. Это состояние даже нельзя было назвать уединением, скорее сиротство какое-то… И почему-то я точно знала, что подобное чувство я не испытаю больше никогда. Да и такой острой потребности в нем уже не будет… Мне уже сейчас немного жаль того, что рядом нет хоть кого-то из девчонок. Такими темпами я скоро буду совсем бояться оставаться надолго одной…
Я обогнула цех с задней стороны, продираясь сначала сквозь кусты и высоченную траву, а потом шлепая по болотистой пустоши по щиколотку в слякотной жиже. Но сейчас мне, в общем-то, было наплевать, сколько ещё слоёв грязи успеет прилипнуть к моему телу — искренне хотелось верить в то, что осталось совсем чуть-чуть, и я смогу наконец стать относительно чистой…
Вышла к торцу длинного здания, как раз там, где, насколько я могла довериться собственной памяти и Костиной карте, должна стоять та самая раздевалка. Повернула голову в сторону площади, машинально отыскивая глазами знакомые очертания прачечной… Однако отсюда было видно только стену загораживающей её котельной, и я снова сосредоточила внимание на невысоких строениях впереди.
На плоской крыше одноэтажного квадратного здания с широким каменным крыльцом и приоткрытыми двойными дверями красовалась сильно потрепанная железная вывеска "Столовая". На обезлой стене следующего маленького домика, зияющего огромными выбитыми окнами, висел деревянный крест, на котором остались следы грязно-красной краски — ещё один здешний медпункт. Дальше шли бетонные клумбы, выезд на асфальтированную дорогу… На другой стороне в тени разросшихся деревьев расположилась двухэтажная постройка с характерным для того времени мозаичным рисунком во всю стену — какая-то выгоревшая надпись и улыбающаяся женщина в голобом рабочем костюме. Наверное, оно…
Внимательно огляделась по сторонам. Торопливым шагом пересекла открытое пространство, свернула в окружающий здание небольшой скверик, отыскивая вход. Обошла по кругу почти весь наружный периметр, пока не наткнулась на высокое полуразвалившееся крыльцо и относительно целые многостворчатые деревянные двери под держащимся на честном слове бетонным козырьком. Чёрт, стрёмно-то как…
Помешкала с минуту, убеждая себя, что бояться в мрачном заброшенном доме мне совершенно нечего. Мысленно перекрестилась, поднялась по ступенькам и просочилась в распахнутую створку…
Внутри длинного коридора оказалось слишком темно. Глаза несколько долгих секунд привыкали к этому зеленоватому полумраку, в лёгкие неторопливо затекал сырой затхлый воздух…
Липкий удушливый страх уверенно полз по позвоночнику и, казалось, морально не оставлял выбора — или действовать быстро, не раздумывая, или вернуться назад и надолго забыть о возможности воспользоваться ситуацией…
Я практически наощупь прошла несколько метров, потянула на себя большую ручку единственной двери… Быстро поднялась по полутемной лестнице, свернула в первый попавшийся проход, из которого лился неровный свет…
На глаза сразу попались металлические шкафчики. Много. Половина просто валялась на полу, часть была сдвинута к стене, несколько рядов остались нетронутыми в центре комнаты…
Перешагнула порог, входя внутрь большого помещения, повертела головой, невольно любуясь причудливыми тенями, гуляющими на светлых стенах, покрытых керамической плиткой… Прямо в разбитое широкое окно раздевалки лезли ветки деревьев, и между сочных зеленых листьев весело поблёскивали слепящие солнечные блики, умудряясь ежесекундно тускло отражаться от граней каких-то рассыпанных по полу осколков, покрытых толстым слоем многолетней пыли. И все эти искры, листья и тени оставляли на всех доступных поверхностях неровные отпечатки и длинные тонкие подвижные силуэты… Я непроизвольно улыбнулась — красиво, как ни крути…
Толкнула маленькую дверцу в правой стене. Запах плесени усилился…
Господи, ну наконец-то!
Небольшое помещение, разделённое невысокими перегородками всего на три кабинки, крошечное окошко, к счастью не имеющее стекла и пропускающее достаточно света, бурый ржавый след на полу, навечно впечатавшийся в коричневые квадратики напольной плитки…
И абсолютно современный блестящий смеситель, торчащий из стены прямо напротив входа. А рядом на белой пластиковой полке какие-то тоже вполне привычные глазу бутылки…
Я раздевалась прямо так, стоя практически в дверях и не спуская глаз с этого нереального видения цивилизации, будто всерьёз опасаясь, что это на самом деле всего лишь мираж, способный вот-вот рассеяться. Шагнула к кабинке, осторожно потянула вверх кран…
Вода полилась сразу. Мощный холодный напор, в котором смешались пузырьки воздуха — это не та воняющая болотом жидкость, к которой я уже привыкла за время пребывания здесь. Это оказалась нормальная вода…
Я стояла, боясь шолохнуться, чувствуя, как всё внутри сжимается от холода. Наконец протянула руку, неуверенно повернула кран влево… Через несколько секунд ощутила, как струя становится теплее… Сдвинула рычаг ещё на пару миллиметров, доводя температуру до горячей…
Происходящее действительно казалось чудом. Или чьей-то невозможной шуткой… У меня не было времени рассуждать об этом. Не раздумывая, схватила одну из поролоновых губок из надорванной полиэтиленовой полупустой упаковки, щедро полила на неё какого-то пахнущего химической клубникой мыла из красной большой бутылки, провела этой мочалкой по плечу, по локтю, спустилась к запястью…
От какого-то просто жестокого удовольствия, способного утянуть сознание в нирвану, потекли слёзы. Я с ожесточением принялась тереть собственное тело, совершенно беспорядочно переходя от руки к животу, к шее, к бёдрам, к груди, ко второй руке… Противный аромат клубники забил ноздри, но даже сквозь него я ощущала въевшийся в каждую клеточку запах пота. Быстро сполоснула губку, ещё раз налила мыла из другой бутылки, оранжевой, снова принялась раздирать кожу теперь уже апельсиновым мылом… Потом третий раз, четвёртый… Этой же губкой намылила несколько раз голову, бесконечно отплевываясь от лезущей в глаза и рот пены и совершенно наплевав на то, что волосы запутаются от такого обращения…
Я впервые в жизни физически устала от обычного мытья. Опустила руки, подставила горящее от жёсткого трения лицо прямо под струю, не думая ни о чём и просто наслаждаясь моментом…
— Подвинешься?
Вздрогнула, оглушённая ударом собственного сердца… Послышалось сквозь грохочущий шум бьющей по полу воды?! Или нет…
Повернула голову, растирая кулаками глаза и пытаясь проморгаться…
В дверном проёме застыла тёмная размытая фигура.
Сердце ушло в пятки, в животе как-то гулко стукнуло…
Как во сне ещё раз провела ладонями по лицу, пальцами потёрла мокрые ресницы, снова распахнула глаза, фокусируя взгляд…
На этот раз узнала сразу — в проходе, лениво привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди, стоял Костик.
Мать вашу, так и до инфаркта довести можно!
Машинально прижала локти к груди, чувствуя, как впервые за всё наше так называемое тесное общение внутри просыпается что-то вроде гордости — наконец-то я перед ним чистая и не воняю как скунс… В отличие от него самого.
Презрительно скривила губы, отвернулась, пряча улыбку.
— Подождёшь…
Знала, какой будет его реакция, но сейчас просто не могла ответить по-другому…
— Сучка, — мягкий насмешливый мужской голос раздался совсем близко.
Оглянулась через плечо…
Костик уже скинул футболку. Торопливо расстегнул ремень и ширинку, на ходу снимая кроссовки и стягивая штаны…
Я впервые могла рассмотреть его тело — широкие плечи, массивную грудную клетку, немного неправильную сутулую осанку, сформировавшуюся скорее из привычки смотреть исподлобья, покрытую жёсткими волосами грудь, узкие бёдра… Ниже смотреть почему-то постеснялась, быстро подняла голову… Задержалась взглядом на давно зажившем коротком грубом шраме под левым соском, обвела глазами ещё один, тонкий и длинный, тянущийся от пупка до самого бока… Нет, мне неинтересно, откуда они. Мне просто любопытно увидеть наконец всё это… И в принципе, мне нравится. Наверное, если Костя бросит заниматься спортом, то быстро растолстеет. Но сейчас его тело кажется почти красивым…
Поспешно отвернулась в тот момент, когда Костя поднял голову, встречаясь со мной суровым голодным взглядом, и сделал шаг под воду…
— Дай я выйду… — я попыталась протиснуться рядом с ним, безбожно краснея…
Костя только усмехнулся, подталкивая меня за плечо обратно под струю.
Тут же захотелось смыть след его грязной ладони, но вместе с тем от этого небрежного прикосновения внизу живота ударил пульс…
Смешно, насколько сейчас меня сводила с ума чистота собственного тела. Я никогда прежде не чувствовала её так остро, никогда она не казалась мне такой приторно-концентрированной, никогда не действовала так на само сознание… Прежде я могла часами отмокать в ванне, могла посещать салонные процедуры по очистке кожи, могла бесконечно натирать тело скрабами, лосьонами и кремами, но только сейчас я впервые ощущала себя по-настоящему чистой, идеальной, доведённой до какого-то запредельного для меня совершенства…
Наверное, внешне это казалось совсем не заметным, но мне было почему-то смутно жаль того, что Артём не сможет увидеть меня такой…
— Блять, кипяток же, — Костя недовольно скривился. Повернул кран, и воде стала значительно холоднее.
Я сердито фыркнула и забилась в угол кабинки, встав к нему спиной и зачем-то делая идиотский вид, будто изучаю этикетки на бутылках. Чувствовала напряжение, исходящее от Костика, пока он неспеша намыливал губку и растирал тело, изредка касаясь меня то спиной, то плечом, то коленом…
— Потрёшь спинку, Ин? — на этот раз он нарочно подтолкнул меня локтём.
— Сам справишься… — я брезгливо повела плечом, пристально изучая состав апельсинового мыла.
Послышался раздражённый вздох. Через пару секунд мочалка полетела под ноги…
Крепкие руки скользнули по моим бёдрам, и я невольно сжалась, ощущая какое-то чувственное возбуждающее злорадство…
Резкий рывок за волосы заставил отклонить голову и зажмуриться… Струя воды тут же попала в нос, и я неловко захлебнулась, хватая ртом воздух и непроизвольно прижимаясь спиной к горячему мужскому телу…
— Давно хотел… — Костин самодовольный низкий голос завибрировал в самое ухо. — Вот прям так…
Я не питала иллюзий относительно того, что именно он потребует от меня сейчас. Слишком тяжёлой в данный момент казалась атмосфера рядом с ним, чересчур сильно давило именно его возбуждение и похоть…
Огромная ладонь накрыла мою грудь, сдавила, заставляя напрячься от боли. Второй рукой Костя безжалостно потянул меня за волосы вниз…
Едва не подскользнулась, опускаясь на колени, невольно придержалась за мужской бок, но тут же отдёрнула ладонь… Под давлением чужой руки повернула голову, прекрасно понимая, что сопротивляться сейчас просто бесполезно, приоткрыла губы, впуская в рот требовательно подавшийся вперёд член…
Чувствовала нетерпение Кости, слышала тихий сдавленный стон на выдохе…
Я не могла ни расслабить горло, ни оттолкнуться назад — кажущиеся железными пальцы с нечеловеческой силой сдавили голову, вынуждая принять член почти до конца, холодная вода безжалостно заливала слезящиеся глаза, попадала в уши, оглушая грохотом водопада, затекала в нос, не давая дышать и заставляя сердце панически сжиматься от навязчивой возможности задохнуться…
Вцепилась в мужские бёдра в наивной попытке отклониться, захлебнулась собственной слюной, захрипела, пытаясь привлечь внимание, хоть и понимала, что не поможет…
Костя почти не шевелился, не пытался двигаться сам, лишь давил сильнее, проталкивая член ещё глубже… Через несколько секунд в горло ударила вязкая струя спермы, слишком обильная и терпкая, вызывающая неконтролируемый рвотный рефлекс…
На секунду хватка в волосах ослабла, и я отдёрнула голову, жадно хватая ртом смешанный с водой воздух и колоссальным усилием подавляя тошноту.
— Ты… — я упёрлась ладонями в пол. — Охренел…
— Давай-ка ещё раз, Ин… — Костя даже не слушал меня, снова задирая мою голову и одержимо подтаскивая меня к своему паху…
Блять…
На этот раз он наслаждался процессом по полной, то толкаясь глубоко в горло, то почти вытаскивая член и давая мне возможность выдохнуть. С наглой улыбкой отклонился, чтобы видеть моё лицо… Небрежно собрал мои налипшие на лоб и щёки волосы в подобие высокого хвоста, дёргая при необходимости мою голову… Пару раз провел пальцем по моему подбородку, словно убеждаясь в том, что обильная влага, стекающая по шее — это не просто вода, а моя слюна…
Колени разъезжались на скользкой плитке, и я невольно поскуливала, то отталкиваясь от его бёдер, то хватаясь за них в попытке не упасть…
Знала, что выгляжу сейчас отвратительно. Но почему-то больше не стеснялась этого… Не испытывала неловкости или разочарования, не стремилась принять более выгодную позу, не чувствовала стыда. Просто терпела, считая секунды и мечтая только о том, чтобы всё побыстрее закончилось…
Наконец знакомый вкус спермы разлился по занемевшему языку, и я зажмурилась сквозь слёзы, покорно дожидаясь, пока прекратятся последние короткие резкие рывки, и стараясь дышать носом…
Костя отстранился. Отпустил меня, привалился к перегородке, закрыв глаза и тяжело дыша…
Я с ненавистью глянула на него, чувствуя какую-то дурацкую досаду. Поднялась на ноги, с трудом разгибая затёкшие колени. Потёрла лицо, смывая слюни и сперму, прополоскала рот… Между ног скопилась горячая влага, но у меня не было шанса её смыть — при Косте я ни за что не стала бы это делать…
— Мою одежду постираешь, Ин? — Костик, как ни в чём не бывало, обнял меня за плечи, закрывая кран.
Шум воды мгновенно стих, и наступила непривычная тишина…
— Да иди ты… — я со злостью отпихнула его руку, выходя из кабинки.
Наклонилась, подбирая с пола свою кофту. Достала из внутреннего кармана свёрнутую белую футболку. Неловко попыталась нацепить её на мокрое тело…
— Лентяйка, — Костя, скалясь, смотрел на мои действия, ничуть не смущаясь собственной наготы. — Ладно, отдохни где-нибудь. Я сам постираю. Могу и твои заодно…
— Как хочешь, — я сцепила зубы, ощущая слишком явную раздражающую зудящую неудовлетворённость между ног.
Наконец справилась с футболкой. Вытащила из кармана шатанов пачку сигарет и зажигалку, сами вещи швырнула Костику под ноги.
— Чего злая-то такая, Инка? — Костя, откровенно насмехаясь, протянул руку, чтобы снова меня обнять.
Почему-то стало ещё обиднее…
Увернулась, толкнув его в плечо. Торопливо зашагала к выходу…
Пересекла раздевалку, не спеша спустилась по лестнице. Толкнула дверь, вышла на улицу, полной грудью вдыхая свежий жаркий воздух и наконец-то избавляясь от навязчивого аромата клубники, забившего лёгкие. Бесцельно побрела вдоль заросшей аллеи, которую почти не было видно под тоннами перепревших листьев, поломанных веток и пробивающейся сквозь разломы старого асфальта травы…
Мне больше не было страшно. Сейчас, когда я точно знала, что нахожусь здесь не одна, страх уступил место привычной раздражительности и… странному душевному покою. Глупо, но мне всегда подсознательно проще было перекинуть часть проблем на кого-то другого, а с Костиком это оказалось невероятно просто — он мне никто, мне не жаль его, я могу с чистой совестью спрятаться за его спину в случае чего… Подло, но он сам виноват, наверное — наши отношения изначально подразумевали под собой примитивную схему "дашь на дашь": секс в обмен на это своеобразное чувство защищищённости. Только мне дополнительным бонусом досталось ещё чрезмерное Костино внимание, а ему — моя полная зависимость от него. И нас обоих это по-своему устраивает…
А самое приятное в этом аморальном вертепе то, что мне даже не стыдно признаться в этом. Нет нужды убеждать себя в том, что я хорошая, что всё могу и умею и без него, что все мои мысли и поступки правильные и оправданные… Нет, мне проще согласиться с тем, что я действительно сука, и спокойно жить с этим дальше.
Я свернула на перекрестке влево, обходя раздевалку по периметру. Ощущение прохладного ветерка, гуляющего по практически ничем не прикрытому чистому телу, казалось нереально восхитительным…
Чёрт, если бы с Артемом в своё время было так же просто, как сейчас с Костиком… Но Артём занимал слишком значительную часть моей жизни. Самое смешное, он даже не стремился к этому, но мне всегда отчаянно хотелось что-то доказать и ему, и себе… Нет, по сути не что-то, а любой ценой проявить личную независимость, указать на собственное определенное превосходство над мужем, продемонстрировать своё несомненное отличие от всех этих напыщенных женщин, с мужьями которых Артём вынужден общаться каждый день в силу своей работы…
Я не могла иначе, а муж не видел необходимости лишать меня этих целей. Хотя сам наверняка прекрасно мог разглядеть все мои недостатки…
Как после всего этого я смогла бы признаться мужу, что моя независимость заканчивается ровно там, где я больше не могу использовать её для собственной выгоды? Что всё это превосходство лопается как мыльный пузырь в тот момент, когда я испытываю обиду и осознаю собственную неправоту? Что моё основное отличие от всех остальных только в том, что я не готова мириться с отсутствием этих самых отличий? Никак…
А с Костей проще — мне просто плевать на его мнение и интересы. Как и ему на мои…
Я плюхнулась на стоявшую под деревом скамейку, на которой ещё уцелели целых две доски. Прикурила сигарету…
Даже сейчас, когда я смогла ужиться здесь, в этих отвратительных условиях, я всё ещё хочу доказать Артёму тот факт, что могу справиться без него. Но при этом я точно знаю, что если бы всё это время меня не грела подсознательная мысль о том, что муж где-то поблизости, я вряд ли смогла бы так легко выдержать весь этот ад… Я абсолютно уверена в том, что он не хочет моей смерти, иначе не дал бы мне шанс на возвращение. И даже мои мучения ему не нужны, раз он проплатил за то, чтобы я не оказалась на месте Лиды или Лены… Тогда что?! Зачем? Ну почему нельзя было просто забрать меня отсюда? На кой чёрт нужно это дурацкое условие? Он же прекрасно понимает, что это ничего не изменит…
Я отшвырнула окурок, выпустила последнюю горьковатую струю дыма. Откинула голову на жёсткую спинку скамейки, прикрыла глаза…
В памяти невольно всплыли собаки на фоне гигантского экскаватора… Они явно не бездомные, как могло бы показаться поначалу — породистые, натренированные, с блестящей шерстью. Значит, их выпустили там специально ради нас… Костю же предупреждали, что побег — хреновая идея. Но у нас действительно был реальный шанс сбежать. А у меня — лишняя возможность что-то доказать бывшему мужу… В который раз… И в который раз эта попытка с треском провалилась. И нет, не по его вине. А просто потому, что она изначально была обречена на провал…
Я размазала ладошкой по лицу скупую слезу обиды.
Вот всегда так — тошно тупо от того, что Костя эгоистично отделался минетом, а виноват всё равно Тёмка… Но ведь правда виноват! Он мог сразу вытащить меня отсюда, и не было бы вот этого всего…
— Эй! Сюда давай! — издали донёсся сердитый Костин окрик.
Я распахнула глаза, повернула голову…
Костя стоял в конце аллеи, полностью одетый. Ждал меня…
Глубоко вздохнула. Смиренно опустила голову, поплелась в его сторону…
— Чего ушла-то? Просил же не бесить вот этими внезапными исчезновениями, — Костик нахмурился, сверля меня недовольным взглядом. — Идти надо. Пока Макс там сейчас всех своими идеями не заебал…
— Куда идти? — я забрала из его рук свои мокрые вещи, встряхнула в руках кофту. — Кость, я не буду пока одеваться, ладно? Пусть просохнет сначала…
— Да как хочешь, — Костя, сам одетый в мокрую, хоть и выжатую футболку и джинсы, равнодушно пожал плечами, но тут же ухмыльнулся и, прежде чем отвернуться, от души приложил меня тяжёлой ладонью по заднице. — Тут недалеко…
Я, сцепив зубы, потёрла горящую ягодицу и посеменила за ним…