‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍ГЛАВА 21. ПРОЕКЦИЯ ВИНЫ

Воронов сидел в своем кабинете, формально составляя докладную. Он знал, что ответный удар последует. Григорьев не из тех, кто отступает. И удар пришел, но оттуда, откуда он не ждал.

В кабинет вошел начальник 3-го отдела, полковник Орлов, человек-глыба с лицом, не выражавшим никаких эмоций. Он молча положил на стол Воронова папку.

— Жалоба, — коротко бросил Орлов. — Анонимная. На тебя.

Воронов открыл папку. Внутри — бредовая, но идеально составленная с юридической точки зрения писанина. Его обвиняли в «разложении морального облика сотрудника» — того самого лейтенанта Семена. Якобы Воронов своими «садистскими методами» довел бедного юношу до нервного срыва, и тот, мучимый совестью, пошел на контакт с «жертвой режима», чтобы искупить вину. Прилагалась «справка» из санчасти о стрессе у Семена.

Это был гениальный ход. Григорьев не нападал на Веру. Он атаковал через нее, делая Воронова виновником морального падения своего же подчиненного. Он превращал его силу — абсолютный контроль — в слабость.

— Мусор, — равнодушно сказал Воронов, закрывая папку.

— Мусор, который пахнет, — парировал Орлов. — Убери вонь, Воронов. У меня нет времени на разборки между твоим отделом и григорьевскими шавками. Разберись. Тихо. Или я разберусь с тобой. Громко.

Орлов ушел. Воронов остался один. Он понимал: Григорьев проверял его на прочность. Сможет ли он защитить себя, не вытаскивая на свет свою главную улику — Веру? Это была проверка системой на его лояльность. Ему предлагали сдать пешку, чтобы сохранить фигуру.

Воронов всегда был мастером по устранению проблем. Но в этот раз проблема — это она.