Глава 7
– Отлично выглядишь!
Саша встретил меня на парковке перед зданием, в котором проходила та самая фотовыставка, ради которой мне пришлось откопать в гардеробе брючный костюм и отутюжить шелковую блузку.
– Надеюсь, там нет строго дресс-кода, – улыбнулась и позволила ему наклониться, чтобы расцеловать меня в щеки.
Губы Саши едва коснулись моего лица, как к горлу подступил тошнотворный комок. Кажется, составить ему компанию я предложила зря. Очень плохая идея. Сделав пару глотков воздуха, ощутила, как тяжелый аромат его одеколона защипал нос и глотку. Ужасно. Как же все ужасно!
– О, нет. Там все с этим без проблем. По крайней мере, в пригласительных ничего не сказано.
Я хмыкнула, тщательно маскируя подпорченное тошнотой настроение.
Саша сложил руку, указывая кивком на локоть.
– Вперед?
– Так точно, – ответила, подхватывая его под локоть.
Иванов повел меня к входу, перед которым то и дело мелькали фигуры. Народу, как оказалось, много, и я надеялась, затерявшись в толпе, не выглядеть глупо, рассматривая то, о чем даже не знала. И почему не спросила у Саши, на какую именно выставку мы идем? Глупо сейчас узнавать, остается только изображать заинтересованность…
– Эмма, ты не против, если после выставки поужинаем?
Сглотнув все еще забивающий горло комок, повернулась к мужчине и согласно кивнула. Если, конечно же, мой желудок переживет этот вечер…
– Отлично! Я место забронировал в «Сатурне». Там замечательная кухня. Говорят, новые владельцы решили ресторан поднять с колен.
«О чем он болтает?» – раздражение заполнило собой как ядом кровь. Я кивала на каждое слово как болванчик, вновь проваливаясь в свои мысли…
Неделя пролетела незаметно. Оказавшись по горло в делах, я с удивлением обнаружила утром, что наступила пятница. Поэтому и костюм готовила второпях, и импровизировала с укладкой и обувью. Но чтобы посещение выставки он превратил в свидание с тем самым ужином, про который говорил, когда еще намеревался позвать Машу… Кажется, здесь я промахнулась. Лишь бы Иванов не счел, что я заинтересована в нем. Он всего лишь способ отвлечься. Хотя бы на пару часов. Но ужин? Пусть будет ужин без продолжения.
– Смотри-ка, сколько народу, – продолжал удивляться Саша, открывая для меня дверь.
Я шагнула в просторное помещение, залитое светом и шумом голосов и тихой фоновой музыкой.
– Да, – пробормотала, сдавая свое пальто. Перекинув ремешок сумочки через плечо, отыскала суетящегося поблизости Иванова.
– Ну что же, пойдем, посмотрим, чем же этот фотограф так знаменит.
Ох, если бы я знала, или, по крайней мере, попыталась узнать, что за выставка предстоит, то отказалась бы… Потому что первая же фотография, занимавшая чуть ли не половину стены, обескуражила меня. Нет, я не ханжа и не синий чулок, но снимок женщины, полностью обнаженной и прикрывающей интимные места полупрозрачным шелком… Я точно к такому не готова.
– Да уж, – прошептал Саша, останавливаясь напротив этого снимка. Черно-белый, загадочный и слишком интимный. Я прикусила губу, надеясь не провалиться сквозь землю.
Я видела женские тела. Очень много женских тел. Но там была работа, а на работе я врач. Профессионал – человек, знающий свое дело. Но смотреть, как набухшие соски будто разрезают тонкую ткань…
– А он хорош, – хмыкнул Саша, продолжая изучать снимок.
Кивнула, осторожно отворачиваясь. Надеюсь, остальные снимки не будут такими. Увы, чем дольше я бродила по залу, по пути потеряв из виду Сашу, который по достоинству оценил выставку и ничуть не смущался, созерцая женские прелести, тем больше раздражалась. Уж лучше этот самый фотограф занялся бы более полезным делом. Фотографии котиков мне точно нравились больше, чем тела. Много тел. Много лиц. Глаза, губы, чувственные изгибы, плавные линии, дорогие ткани и экзотические детали.
Тошнота подступала и спазмами стягивала живот. Накрыв ладонью то место, которое ныло, я приметила довольно темный и отдаленный уголок, который не пользовался спросом, и побрела туда, старясь не рассматривать людей. Саша меня найдет, если сочтет нужным отлипнуть от очередной блондинки в шелках.
Добравшись до отмеченного на карте в голове места, я выдохнула и расслабилась. Мое зрение меня не подвело. В том самом углу был снимок совершенно обычной девушки. Точнее, ее профиль и густая копна волос, которая укрыла тонкие плечи. Тоненькие ручки прикрывали щеки, глаза были устремлены куда-то вдаль. Она не смотрела на зрителя. Все ее внимание привлекло что-то оставшееся за кадром. Будто птичку поймали в фотоловушку. И мне нравился этот момент. Очень красивый и личный. Другой.
– Необычно, не правда ли?
Я замерла, перестав дышать. Мой кошмар, мой страх ожил и затаился за спиной.
– Она так отличается от остальных, – он продолжил говорить, и голос нарастал. Среди сотни других звуков я отчетливо слышала его шаги. Его ровное дыхание. Его голос, который все еще звучал эхом в моей голове. – Интересно, зачем Герман включил эту фотографию в выставку?
Он знал имя фотографа, а я даже не удосужилась поинтересоваться хотя бы фамилией.
Натан замолчал, поравнявшись со мной. Он встал по правое плечо, сохраняя между нами дистанцию. Достаточно для того, чтобы не задохнуться от близости.
– Здравствуй, Эмма.
– Здравствуй, Натан.
Он так близко, а мне страшно повернуть голову, чтобы посмотреть на него. Но уверена, он выглядел безупречно. Как всегда.
– Не думал, что тебя интересует фотография.
– А я и не говорила, что интересует.
«Ну зачем, Эмма? Зачем ворчишь вновь?»
Сжав губы, уставилась на девушку, пытаясь вернуть флёр ее загадочности. Но с появлением Натана она померкла в моих глазах. Отчего-то весь мир вокруг неожиданно сосредоточился на нем.
– Так и знал, – хмыкнул он, но только тот звук, который сорвался с губ Натана, звучал сталью. – Тогда скажи, что ты здесь делаешь?
Голос, который волновал меня, обернулся проклятием.
– Меня пригласили.
Не могла же я сказать, что напросилась сама, потому что хотела прочистить голову и хотя бы пару часов не думать о нем. Как бы это прозвучало, посмей я высказать свой страх? Как унижение или как одержимость? Я оборвала связь, получив взамен освобождению тянущую боль в груди. Неужели виртуальное общение так может привязать? Месяцы, долгие и полные на переписку месяцы, просто не могут исчезнуть, не оставив ничего взамен. В моем случае – пустота в груди.
Или я накручиваю себя, создавая проблему там, где ее нет?
– Подруга? Друг?
– Друг, – ответила, улыбнувшись только уголками губ. Потому что в этот самый миг заметила, как Натан вздрогнул. – Мы вместе работаем.
– То есть коллега, – поправил меня. Точно так же, как не единожды делала я, стараясь сместить фокус его внимания на нейтральную сторону.
– Коллега и друг.
Натан кивнул. Интересная реакция, которая не давала мне покоя.
– Как дела?
– Стандартный вопрос?
Улыбка померкла. Он знает? Неужели он все обо мне знает?!
– Вопрос, который помогает наладить диалог.
– Значит, тебе все равно, как мои дела.
– Думаю, как и тебе.
Ну вот, опять мы спорим на пустом месте.
– Ошибаешься, – отрезал он. Я громко сглотнула комок. Тошнота не прошла. Теперь меня тошнило от собственного эгоизма. Пытаясь защититься, я нападала. Раз за разом…
– У меня все неплохо, как ты мог заметить. Работа работается, дома все хорошо. Недавно виделась с Вероникой. Ты же в курсе, что Рокси и Йохан возвращаются скоро?
Я обернулась и присмотрелась к Натану. Мне была интересна его реакция. Я ведь так и не позвонила ему, хотя Вероника, обрадованная новостями, будто открыла второе дыхание. Подготовка к вечеринке по случаю возвращения Рокси шла бурно, и мне оставалось лишь обзвонить всех приглашенных. Что я и сделала, но… Но так и не позвонила Натану. Единственный человек, которого я пропустила в том самом списке.
– Да, в курсе. Брат просил арендовать для него квартиру.
– А как же дом? – Я с изумлением уставилась на Натана.
Дом, построенный специально для Йохана, в период их отсутствия сдавался. И почему-то я была уверена, что они захотят там пожить этот месяц, который проведут на родине.
– Дом теперь мой.
Услышав ответ, я открыла рот. Настолько оказалась обескураженная, что не заметила, как он наклонился ко мне. Как длинные пальцы Натана коснулись моего подбородка и плавно его подняли. Губы сомкнулись, а вот вопросы остались.
«Не лезь, Эмма».
И плевать на причины, зачем Натану тот огромный дом. Пусть делает с ним что хочет. Не мое дело, и лучше повторять это себе почаще.
– Кстати, раз уж вспомнили о них, – попытавшись выкрутиться из странной ситуации, отвернулась, все еще остро чувствуя его прикосновение, – передаю тебе приглашение на вечеринку.
– А я уж думал, меня не позовут. – В голосе Натана звучал смех.
– Ты знал? – сорвалось раньше, чем я успела придумать причину.
– Эрнест сказал. И был очень удивлен, когда я передал ему, что мне еще не поступило приглашение. Ведь ты всех обзванивала?
Он поймал меня как воришку за руку. И я, залившись румянцем, уставилась в точку. Мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не оправдываться. Впрочем, Натан не позволил окончательно оконфузиться.
– Скорее всего, ты забыла мне позвонить, – предположил он. – Или еще не дошла до моего имени в том жуть каком длинном списке.
Я торопливо кивнула, прикусив язык. Молчи Эмма. Не рой себе могилу.
– Не позвонила, потому что не знала, как с тобой заговорить… После той ночи.
Украдкой взглянув на него, подметила, как фарфоровая маска идеально сидела на его лице. Идеальное лицо.
– Не нужно, – отмахнулся он, выпрямляя и так прямую спину. Светлая прядь упала на лоб. Смахнуть бы ее, дотронуться, чтобы убедиться, что он просто человек. – Пожалуй, я пойду. Приятно было повидаться, Эмма.
Натан сделал шаг в сторону и дистанция, которая и так была слишком большой, увеличилась в размере. Я вздрогнула, будто теряя его тепло. Он ведь теплый, и мне так было хорошо в его руках в ту ночь. Всего лишь объятия. Всего лишь нежный поцелуй.
«Ты сама поставила точку. Хватит. Хватит! Ничего бы у вас не было. Только трепали бы друг другу нервы, пока он бы не бросил тебя. Потому что, мать твою, ты дефектная!»
– И мне. До встречи на вечеринке.
Натан вместо ответа кивнул.
Сердце защемило. Боль – нестерпимая, ужасающая, уничтожающая.
– На… Натан, подожди, – голос охрип от волнения.
Он остановился.
– Прости… Дело во мне. Не в тебе.
Он кивнул.
– Я лишь приношу разрушения.
– Ошибаешься.
Глаза наполнились слезами.
– Ты меня не знаешь…
– Поверь, знаю лучше, чем ты себя. До встречи, Эмма.
Я смотрела, как уходил Натан, и не могла поверить в то, что призналась ему. Не все и не во всем, но смогла. Сердце ухало в груди, молотя в ребра. Высокий, красивый и умеющий выворачивать душу наизнанку. Он ушел, оставляя меня с кровоточащей раной. Я сама сковырнула ее, признаваясь. Могла бы просто промолчать. Могла, но не стала.
– Эмма, вот ты где, – голос Саши ворвался в пустую голову подобно крику ворон.
Я встрепенулась и перевела на него взгляд, стараясь больше не смотреть на Натана. На то, как он ловко вступал в диалог с любым человеком, и с которым мне так сложно было найти правильные слова.
– Да, нашла одну очень необычную работу. Кажется, она отличается от остальных.
Саша взглянул на девушку, и на его лице не отразилось ничего, кроме скуки.
– Да, неплохая. Отличается.
Он лгал, а я чувствовала раздражение, звенящее теперь в голове вместе с гулом голосов, которые ворвались в черепную коробку, стоило Иванову вернуться, а Натану исчезнуть.
– Прости. Мне, пожалуй, надо уехать.
– Что-то случилось? – настороженно поинтересовался коллега. Да, коллега. Не друг.
– Не случилось. Но…
«Не ври. Скажи как есть. Скажи, что он скучен. Что эта выставка вызывает в тебе приступ тошноты. Его одеколон вызывает тошноту. Тебя мутит от этих голых женщин».
– В общем, я поеду.
Саша открыл рот, намереваясь что-то сказать, но я уже не слышала. Убежать – вот правильное решение. Подальше от фотографий, подальше от людей и как можно дальше от Натана. Забрав пальто, не оглянулась. Казалось, пока я пробиралась через толпу, он следил за мной. Нет, не следил. Ему все равно. Должно быть все равно.
И лишь очутившись на улице, где холодный воздух ударил в лицо порывом ветра, страх испарился. Стало проще дышать, но все же в груди узлом сворачивалась червоточина, разъедающая меня.
Зависть, злость, раздражение. Я тонула в темных чувствах, и попытка убежать от них, обманывая себя и окружающих, только все портила. Бесполезно. Я проиграла вновь.