ГЛАВА 12

Лорд Дирран прыгал козликом под звонкий смех королевы и ухмылку Его Величества. Сегодняшний вечер был посвящен играм и семье. В королевской гостиной яблоку негде упасть - лорды и леди привели своих детей, внуков и племянников. Кто-то плакал, и служанки подносили младенцам слабый сонный отвар, кто-то слишком громко смеялся и бегал, с этими разбирались маги, остужая эмоции детей. Королева сидит на своем импровизированном троне, Адеррин стоит рядом с ней и отпускает шуточки, глядя как престарелые милорды, высоко задирая тощие ноги, пляшут с детьми.

Роберта периодически промокает виски душистой водой - ей невмоготу от духоты, запаха детской мочи и ядреного аромата духов. Как назло все окна закрыты, и свежий ветерок не способен поспособствовать облегчению ситуации.

Привычные ко всему придворные угощаются выставленными на столах яствами, пьют вино и кормят своих капризничающих детей. Мне, как и Роберте, кусок в горло не лезет.

Вот лорд Дирран возглавляет детский хоровод, его куцая седая косица нелепо трясется, по лицу стекает пот. Украдкой он утирается широким платком, и вновь бросается выплясывать под одобрительным взглядом королевы.

- Не понимаю, что происходит,- отстраненно произношу я.

- Будто я понимаю,- фыркает Роберта и манит меня за собой. За портьерами скрыт уединенный альков.- Не трогай стены, они, как правило, несут на себе отпечатки чужой страсти.

На поясе Роберты внушительный мешочек, в нем трубка и кисет с табаком. Женщина закуривает, сноровисто набивая трубку. Я помню движения еще по своему отцу - быстрые, отточенные годами.

- Менестрель оказался девчонкой,- Роберта выпускает изо рта дым и довольно улыбается.- Коронер и так-то не особо умом отличался, начал заикаться. Расстегнул камзол, а там, вместо впалой мальчишеской груди задорные девичьи сиськи. Бедняжка, ей было не больше шестнадцати, девица нетронутая во всех смыслах,- миледи неприятно смеется. - Возникают вопросы, верно?

- Менестрель оказался девчонкой. Коронер начал заикаться, расстегнув камзол - вместо тощей мальчишеской груди задорные девичьи сиськи

- И самый главный, почему королевская прихлебательница делится подобной информацией,- щурюсь, едкий табачный дым раздражает глаза.

За портьерой шорох, невнятный стоны и раздраженное:

- Неужели другого места нет?

- Любиться дома нужно,- ехидно отзывается Роберта и выбивает трубку на пол.- Грязнее не станет. Все просто, дорогая моя. Сейчас мне это выгодно, и не твое дело, что за дивиденды я с тебя получу.

- Я могу поступить так, как вам не понравится.

- Главное, чтоб ты вообще хоть что-то начала делать, а то потонешь в потоке экскрементов.

- Хорошее у вас образование, миледи.

- А то ж,- хмыкает Роберта,- чай надо было бабехе деревенской лоск придать. Да-да, слухи не врут, народилась в селе сильная ведунья, там меня муж и заприметил. Это после я уж пообтаскалась по дворцам, и весь дар себе в уши залила. Знала бы, какая роскошная жизнь меня ожидает, бежала бы без оглядки сквозь крапиву. Я ведь от него, почему, не утекла тогда? Босиком была, а впереди овраг с крапивой. Ну а после купилась на мягкую постель, вкусную еду и красивые платья. Не лупай глазами, Игрейн, я тебе не тайну открыла. Идем, пора возвращаться на праздник семьи и счастья, чтоб им всем пропасть.

Придворные жмутся к стенам - в центре зала Их Величеств развлекают артисты. Безвкусица возведенная в абсолют.

- Любима труппа короля, только они имеют право выступать в Дин-Эйрине,- негромко произносит Роберта и меня окатывает жаром. Свист рассекаемого воздуха, глухой удар, я вернулась в тот день. Солнечный день, когда король явил мне свою милость - оставил жить.

Беру со стола яблоко, предвкушая кисловатый привкус во рту. Роберта что-то маловразумительно шипит, поворачиваюсь к ней. Представленные кушанья не вызывают аппетита - по такой жаре немудрено отравиться каким-нибудь особенным деликатесом.

- Старик совсем из ума выжил, какие коленца выписывает,- хмыкает Роберта.

- От короля и королевы зависит его благосостояние,- повторяю набившую оскомину шутку и кладу фрукт назад. Без него кисло.

- Зря ты так думаешь, род Дирран поправил свое положение еще пять лет назад. Это уже Ее Величество принялась задаривать родственников, едва представилась такая возможность. Нищими они к тому моменту уже не были.

В дальнем, от нас, углу зала раздался горький, полный ужаса крик. Мы стояли лицом к королеве и я с содроганием отметила почти счастливую, безумную улыбку Ее Величества. Он отсалютовала кубком залу и начала нараспев декламировать:

- Моя девочка лежит в сырой земле, холодной,- отпивает глоток вина,- моя девочка больше не будет петь,- еще глоток,- маленькая, невинная овечка разорвана стаей волков,- королева допивает свое вино и отбрасывает кубок на пол.- Вы убили мою девочку, поднесли менестрелю отравы, так угощу же вас ядом и я!

Ее Величество хохочет, откинувшись на спинку золоченого кресла, я вижу уже шестерых агонизирующих людей.

- Моя девочка, за что?!- этот дикий крик принадлежит кому-то из мелких дворян. Обезумевшая от горя мать бросается к королеве но ей не суждено пересечь невидимый рубеж - тяжелая стрела срезает леди.

Под королевский смех в залу вбегают люди - лекари, слуги, где-то мелькает шляпа Чумного, Роберта цепко держит меня за руку. Король по-прежнему стоит возле своей обезумевшей жены, рассматривает ее со смесью презрения и жалости. Но венценосной все равно, она обнимает себя за плечи, раскачивается, вновь и вновь обещая дочери защитить ее.

Лорд Дирран хватает дочь за руки, хлещет по щекам, но королева продолжает раскачиваться, бормотать стишки и смеется. Она не плачет, ее глаза абсолютно сухи - она вернулась в то время, когда Тиану только родилась. Два целителя, в сопровождении королевской стражи выводят Ее Величество из зала, она рвется, кричит, падает на пол, на то самое место, где лежал мертвый менестрель. Воет, скребет пальцами холодный камень и замирает, погрузившись глубоко внутрь себя.

Рядом со мной сдавленно стонет Роберта, поднимая руку к горлу. Впиваюсь в нее взглядом, неужели и ей достался королевский яд?! Леди задумчиво трет себя по шее, дышит в ладошку, принюхивается к собственному дыханию:

- Да, а мясо-то тухленькое было.

- Ответ! Я требую, ответа от тебя, король!- рядом с мертвым телом потерявшей ребенка матери падает на колени мужчина. Его трясет, он не может смотреть в лицо жене - издевательски розовое оперение стрелы торчит из левого глаза несчастной.- Почему мертва моя дочь?! Почему убита жена?! Это королевское гостеприимство?! Кто еще прибудет в гости, на чашку яда?!

Вопросы лорда остаются без ответа, в его глазнице расцветает парная стрела, и он падает на тело жены. В зал врывается несколько отрядов, споро ухватывают придворных и выводят их, разделяя на группы.

- Стой смирно, не беги, не ори, не суетись,- цедит Роберта сквозь зубы.- Сейчас слишком многое им может сойти с рук.

И я стою, тяну подбородок, выпрямляю спину, стискиваю кулаки, дышу на счет. Но глаза все равно выхватывают кромешный ужас - дети, совсем крохотные малыши, наевшиеся со взрослого стола, стали жертвами чудовищной мести безумной королевы.

Роберта цепко удерживает меня за запястье, всхлипывает и то и дело жмется к моему плечу. Стражники отводят глаза, никто не желает смотреть, как миледи теряет самообладание. Неудивительно, что нас оставляют вместе.

- Темница королевской крепости переполнена,- едко хмыкает Роберта, стирая слезы.- Садись.

Темница, как изящно обозвала эту комнату миледи, давит. Темные стены, солома на полу, единственная скамья. Тяжелый запах сырости и плесени. Мы сидим тесно прижавшись друг к другу, и я слышу, как заполошно бьется сердце Роберты. Миледи выше меня и я укладываю голову ей на плечо, она сжимает мою ладонь. Проклятые духи, как же страшно.

- Они не могут казнить весь двор,- кого убеждает Роберта, себя или меня?

- Король может все,- я думаю о правителе Дин-Гуардира. Как бы поступил дед в этой ситуации? Зная ответ, я все больше страшусь предстоящего.

Шум в коридоре то нарастает, то стихает.

- Они идут по камерам,- шепчет Роберта, ее губы белеют.

- Это логично,- я встряхиваюсь, встаю. - Чтобы они не затеяли, мы это переживем.

Роберта усмехается, расправляет платье и остается сидеть. С искренним раздражением осматривает подол своего платья - налипшие соломинки не радуют взгляд леди. За считанные мгновения, пока к двери нашей темницы подходит таинственная процессия Роберта превращается в утомленную, скучающую придворную даму. Ее не трогает ни вид, ни запах темницы. Даже холод терзавший нас отступил.

Дверь распахивается без шума и лязга, первыми входят двое бойцов, они держат нас на прицеле арбалетов. Роберта смеется, да и я улыбки не сдерживаю. Но смутить никого не удается, разойдясь в сторону бойцы продолжают удерживать нас на линии выстрела.

- Так даже короля не защищают,- томно произносит Роберта и облизывается. Верная жена и почтенная мать семейства выглядит непристойно. В моем понимании так могут вести себя исключительно падшие женщины.

- А что его защищать, он в своих покоях,- скрипучий голос предвещает появление своего хозяина. Лорд Дирран явился не один. Позади него высокая, закутанная в черное фигура.

- Доброго дня, милорд,- приседаю в классически правильно реверансе. Роберта только склоняет набок голову и молчит.

- Уж давно вечер,- светски улыбается старик.- На портальной башне вас ожидает маркиз Амлаут, с ним основной кулак Ковена.

- Приятная новость.

- Возможно,- уклончиво отвечает Дирран.- Возможно, вы были отравлены королевой.

- Я устала, милорд, даже боятся сил не осталось.

- Особым образом сформулированная клятва не даст нам с тобой и рта раскрыть,- отмирает Роберта. Лорд Дирран соглашается, и фигура выходит чуть вперед.

- Вы будете повторять следом за мной,- голос колдуна тих.

И мы повторяем, каждую фразу и каждую клятву - мне кажется, что выхода нет. Проклятые духи, они предусмотрели абсолютно все. Писать, говорить, на родном и иностранном языках, открывать свое сознание мастеру снов и воспоминаний - мы не можем ничего.

Когда нас покидают, я без сил опускаюсь на солому. Роберта притягивает меня к себе на колени.

- К чему это все?- голос ломается, хрипит. Роберта вздыхает и гладит меня по волосам:

- В Дин-Эйрине не все гладко. Король выбивается из сил, но править у него не выходит. Не этому его учили. Даже после коронации не утихли слухи, что именно он расчистил себе путь к трону. Новое Противостояние будет, но будет оно лишь в пределах этого Дина.

- Гражданская война,- эхом откликаюсь я,- сын против отца. Это было и у нас, сорок лет назад.

- Я родилась в год коронации Вортигерна,- Роберта усмехается.- Твой дед был готов к войне, он развязал ее, он же и остановил. Месяц беспорядков не назвать войной.

- Ты даже не знаешь сколькие были казнены,- качаю головой. Остались документы, безликие цифры и короткие строчки приговоров. Я читала их, в старом архиве. Даже удивительно, как эти бумаги оказались в свободном доступе.

- Знаешь, как говорят? Еще нарожают.

Двери вновь отворяются, и вновь первыми входят бойцы. Только уже другие - маркиз в сопровождении другого лорда, невысокого, коренастого мужчины. Роберта глухо вскрикивает, но я уже не вижу, что происходит - Атолгар подхватывает меня с пола и прижимает к себе. Зарываюсь лицом в его камзол, крепко-крепко обхватываю руками и понимаю, что не способна отказаться от этого мужчины. От всего, что он может мне предложить.

- Что здесь произошло? Берта, что?

- Она не может ответить,- хрипло выдавливаю я.

Несколько фраз будто прорывают плотину: я чувствую, как намокают мои щеки. Слезы текут ручьем, я лишь сильнее, плотнее прижимаюсь к Атти. Он зарывается пальцами в мои волосы, разрушая остатки прически, выплетая ленты и бусы, отбрасывая их в сторону. Отрывает меня от себя, обхватывает мое лицо руками и целует. Целует мои щеки, губы, лоб. Я поднимаюсь на носочки, прижимаюсь ртом к его губам. От поцелуя что-то тает в груди, становится легче и улыбаюсь прямо в поцелуй. Атти смеется, шепчет, что я слишком сильно его напугала, что он больше никуда меня не отпустит, что положит к подолу моего платья весь мир.

- Видят Боги, милорд, нам сейчас молоко с печеньем куда нужнее чем мир,- сварливо произносит Роберта и я краснею, отрываясь от сильного и надежного мага.- Игрейн, не следует так опрометчиво отдаваться мужчине.

- Миледи! Это поцелуй, а не что-то иное,- вспыхиваю я.

- Когда ты отдашь ему свое «что-то иное» будет поздно,- отрезает Роберта.- Кто присматривает за тобой в Ковене? Как зовут твою дуэнью?

- Роберта,- улыбаясь, негромко произносит незнакомый мужчина.

- Помолчи, дорогой. Так что?

- Дуэнью леди Адалберт зовут Роберта Лайсса, миледи Лайсса,- хохочет боец и добавляет,- милорд Адалберт согласился взять на себя обязательства по сохранению твоей жизни, Берта.

- Подробности?- живо интересуется миледи и мне приходится вмешаться:

- Может, мы уйдем отсюда?

- Надо подождать,- Атолгар обнимает меня и прижимает к себе. Прячусь под его рукой, не обращая внимания на гневный взгляд Роберты.

- Маркиз, вы намерены предложить леди Адалберт свой браслет?

- Роберта!

- Помолчи, Игрейн,- властно произносит миледи Лайсса.- И отойди ты от этого развратника, ради всех Богов!

- Можно идти,- в темницу заглянул Квинт.- О, прекрасная Роберта, кого же ты столь грозно прожигаешь взглядом? Здравствуй, Ройн,- Терцис пожал руку мужчине и подмигнул мне.

- И ты не хворай, бесстыдник,- Роберта с прищуром посмотрела на Терциса,- потакаешь небось другу своему? А миледи потом что, замуж в красном платье?

Я вздрогнула, большего позора и представить сложно.

- Давайте уже пойдем?- взмолилась я, и мы наконец покинули темницу. Под злым взглядом Роберты Атолгар подхватил меня на руки и понес. Я закрыла глаза и спрятала лицо у него на груди. Вдыхая горьковатый запах дыма, мяты и табака я медленно уплывала в сон.

Меня разбудил громкий стук. Посреди моей спальни стояла Роберта, она как раз поднимала с пола небольшую скамеечку.

- Доброе утро, милая. Маркиз запретил тебя будить, но я случайно уронила эту чудную вещицу.

- Которую вы принесли с собой, миледи?- хрипловато спрашиваю я, и Роберта кивает. Царственно развернувшись, она выходит, бросив через плечо:

- Поднимайтесь, миледи, я жду вас в гостиной.

С четким ощущением, что моя жизни меняется, выхожу в гостиную. Там на всех поверхностях развешены мои платья, среди которых прогуливается Роберта.

- Что вы замерли, миледи, извольте принять активное участие в утренней гигиене.

Никогда еще я так быстро не умывалась. Любопытство подстегивало не хуже кнута - что задумала миледи Лайсса? Платьев не жаль, за исключением двух, но, увы, их я надевала уже больше трех раз, и ближайшее время носить было бы неприлично.

- Я так понимаю, это твои любимые наряды? Подол истрепан, заношены едва ли не до дыр,- слегка преувеличивает Роберта.- Ты беспомощна, Игрейн. Не женщина, а что-то библиотечно-научное.

- Что за глупости?

- Служанка помогает леди одеться, а не выбирает для своей хозяйки платья. Ты носишь то, что носила бы твоя служанка, будь у нее деньги. И это бросается в глаза.

Стук в дверь, Роберта хищно улыбается и открывает - в коридоре стоит портной, опухший и недовольный.

- Стоять и слушать,- миледи Лайсса не собирается вступать в полемику со слугами, к числу коих она причисляет и портного.

- По образу и подобию этих платьев сделаешь гардероб для леди Адалберт. Все на островной манер, темные, насыщенные цвета. Шесть светлых платьев традиционно кроя - для участия в обрядах. Мерки остались?

- Да, миледи.

- Превосходно, к завтрашнему утру ты должен перелицевать одно из старых платьев - миледи нечего носить. Если ты способен изменить оставшийся гардероб,- Роберта величественно обводит рукой беспорядок,- значит пришли слуг и забери. Нет - я спалю все это во дворе, а тебя отправлю в Дин-Эйрин.

- Я из Дин-Гуардира,- несмело поправляет миледи портной.

- Так в чем же тогда наказание, если я отправлю тебя домой?- ехидно усмехается Роберта и поворачивается ко мне.- Игрейн, ты поражаешь меня.

- Роберта, что случилось? Кто разозлил тебя?- не выдерживаю я.

- Девочка, ты хоть раз обращала внимание на то, как ведет себя твоя мать? Со слугами, с друзьями и неприятелями? Что же ты творишь? Твоя служанка любит тебя, оттого большинства возможных проблем ты избежала. Но это чудо, что эта деревенская девчушка оказалась настолько порядочной. Ты ночами не появляешься в своей комнате, ночами же уходишь с женатыми мужчинами, остаешься наедине с маркизом, что ты делаешь?

- Я ничего плохого не делаю,- вскидываю руку. Так, как произносит это Лайсса, это выглядит недостойно.

- Может быть, но почему я должна тебе верить? Я женщина, змея, я хочу сплетен и чем они горячее, тем лучше,- миледи серьезно смотрит на меня.- Вы знаете, прошлой ночью милорд Терцис заглядывал в покои девы Игрейн. Ненадолго, вот только оная дева бежала потом за ним, укутавшись лишь в шаль и нижнее платье. Я правду говорю?

- Да, но...

- Не «но». Этой правды достаточно, чтобы никогда не выйти замуж. Мечтаешь о карьере придворной дамы, из тех, что за портьерой дарят крохи любви кавалерам?

- Я поняла,- опускаю голову.

- Что за красотка носится по крепости с браслетом Амлаут?

- Леди Инира.

- Я не про имя спрашиваю,- фыркает Роберта,- будто я могу не знать королевскую фаворитку. Кто она здесь?

- Ее сын будущий маг, возможно, он станет частью Ковена.

- А возможно, и нет. Прекрасно, служанка, помоги своей госпоже одеться.

- Теперь, я надеваю то, что хотела бы носить ты?

- В точку,- усмехается Роберта.

Тугой корсет, темная ткань струится до пола, мои любимые туфли безжалостно высмеяны за слишком широкий нос.

- Поветки всегда были той обувью, что видят лишь мужья и любовники на своих женщинах. Но и башмаки не то, что пристало носить незамужней леди. Посмотри, как изящно смотрится тонкий носик туфельки выглядывающий из-под подола. Или твои башмаки, чуть ли не квадратные и явно мужского фасона. Ты можешь их надевать, когда идешь на природу, на капище - туда, где придется много ходить.

- Нельзя скрывать такую шею,- продолжает Роберта, и Сабия помогает ей собрать мои волосы в высокую прическу, имитирующую замужний узел. Служанка смотрит на меня сияющими глазами, и подает моей мучительнице ларец с косметикой.

- Ты молода и красива, Игрейн, все что нужно лишь оттенить глаза, никакой помады или, упаси Боги, румян. Духи тебе тоже не нужны - достаточно запаха чистого тела и притираний для волос. Не стоит вонять на всю крепость подобно парфюмерной лавке. Вот и все, мы готовы идти на завтрак.

- Наверное, ты права,- я смотрю на себя в зеркало и сдерживаю слезы. Будто мама жива - я никогда не придавала значения одежде и моим гардеробом заведовала леди Адалберт. Служанок для меня тоже подбирала она.

- За исключением нескольких эпизодов, я всегда права. Ты выглядела чисто и свежо, единственная из всей королевской своры,- Роберта мизинцем убирает повисшую на моих ресницах слезу.- И теперь я знаю, чья это была заслуга.

Мы не произвели за завтраком фурора - мужчины, как правило, редко обращают внимания не мелкие изменения в женском облике.

- Ясного утра, леди Лайсса, леди Адалберт,- Инира улыбается, приветствуя нас первой, так, будто она хозяйка крепости ожидающая своих подруг на завтраке. Роберта едко хмыкает:

- И вам не хворать, миледи Звездочка,- от этого приветствия Инира поменялась в лице. Лидда Терцис едко хмыкает и с уважением смотрит на Роберту. Леди Лайсса непринужденно усаживается на мое место, и указывает на стул подле себя:

- Не годится юной, невинной деве сидеть рядом с холостым мужчиной. Не дергайтесь, леди Звездочка, вас это точно не может скомпрометировать. Где же гуляет милорд Амлаут? Отчего мы все томимся голодом в ожидании маркиза?

- Прошу прощения,- Атолгар входит в обеденный зал как раз вовремя речи Роберты.- Я всего лишь зашел за Игрейн, но ее в покоях не оказалось.

- Не стоит утруждаться, милорд, леди Адалберт теперь моя забота,- сладко улыбается леди Лайсса. Все происходящее доставляет ей чистой удовольствие.- Прекрасный браслет, Инира, отличный выбор, маркиз. Вы уже прошли представление Богам? Друид одобрил ваш предстоящий брак? Отчего вы хмуритесь, милорд? Мне, знаете ли, еще свою подопечную замуж выдавать, а чужая свадьба отличное место для знакомств.

- Роберта, кому как не вам знать...

- Не желаю знать, милорд,- жестко отрезает миледи.- Желаю видеть, и озвучивать то, что вижу. Ковен сводит меня с ума - вы держите нейтралитет не только по отношению к двум Динам, вы еще и правила хорошего тона игнорируете. Вот только не всем и дальше жить здесь.