Глава 8

— Лин, расскажи мне о Дагоне, — попросила я следующим утром.

Трусящий на шаг впереди кот обернулся и задумчиво посмотрел на меня. Смотрел так долго, внимательно и странно, что я сперва нахмурилась, но почти сразу покраснела и смутилась.

— Извини. Я хотела спросить: что ты знаешь об этом эрхе?

Шейри чуть обозначил улыбку, показав, что оценил мои потуги стать хорошей Хозяйкой, и у меня отлегло от сердца: кажется, не обиделся. Понял, что я не со зла и с трудом привыкаю к мысли, что каждое неосторожное слово может привести к таким же печальным последствиям, как стертые накануне до крови лапы. Но я стараюсь. А теперь буду стараться еще больше, подбирая слова так, чтобы больше не мучиться сознанием собственной вины.

У Лина дрогнули усы.

— Вообще-то о Дагоне я знаю мало: Айна редко покидала Суорд. Но то, что эрхас плохо настроен к таким, как я, это точно. Кажется, он молодой еще, поэтому так непримирим. Считает ведьм прислужницами Айда и готов гонять их еще пуще, чем король. Кстати, он только лет десять как стал эрхасом, но с тех пор Айна больше ни разу не уходила из дому.

— Что за человек этот эрхас?

— Не знаю. Но земля у него большая. Мы ее, кстати, только краешком задели и, если повезет, доберемся до Руськи — это река такая, не делай большие глаза — уже к вечеру. А потом пойдет Торан, в котором скрыться на порядок проще — там народу почти в два раза меньше, да и прямой дороги до Рейданы нет.

— Что это — Рейдана?

— Столица Валлиона, — важно пояснил кот. — Но нам туда совсем не надо, так что забудь. Кстати, не рассчитывай, что Тракт доведет тебя до самих эаров: уже завтра нам придется свернуть.

Я огорченно вздохнула.

— От Руськи дорога уходит на восток — как раз в сторону Рейданы. Когда-то в Северных горах было много рудников, поэтому Тракт и проложили. А потом рудники обеднели, в лесах появились Твари, вот он и стал Заброшенным. Сейчас народ больше по Главному ходит. Ну, иногда еще на Южный или Северный зарится. А к эарам прямой дороги нет. Скоро придется звериными тропками пробираться: как только эрхи пройдем, так и готовься.

— А ты откуда дорогу знаешь? — полюбопытствовала я. — Если Айна почти никуда не ходила и у эаров явно не была, то как ты узнаешь направление?

— Чувствую.

— Это что, магия?

— Не знаю, — неожиданно помрачнел кот. — Просто чувствую, куда идти, и все.

— Но мы же не напрямик идем, — задумалась я. — По Тракту, а он не везде прямой. Да и тропы звериные прямыми не бывают. Как ты собираешься ориентироваться?

Лин сердито засопел.

— Сказал же: не знаю! Знаю, куда идти, знаю, что получил приказ, поэтому… не знаю, как, но тебя до леса доведу.

Я нахмурилась.

— Хочешь сказать, ты не помнишь дороги?

— Я… я вообще мало что помню, — неожиданно тихо признался шейри. — Даже имя свое в Тени забыл. Только и знаю, что жил там, а как долго, не помню.

Я резко остановилась и ошарашенно уставилась на мохнатую спину огорченного проводника.

— Лин, это что… всегда так?!

— Не знаю, — еще тише отозвался кот, и мне показалось, что он сейчас завоет от тоски. Все-таки страшно жить, не зная собственного прошлого. И еще страшнее жить, не будучи уверенным в своем будущем.

— Прости, — зачем-то сказала я, наклоняясь и подхватывая его на руки. Потом поддалась безотчетному порыву и, стянув с левой руки повязку (надела утром, чтобы ожог не светить), осторожно погладила кота.

Шейри вздрогнул и вдруг басовито мурлыкнул.

Я погладила его снова, стараясь успокоить.

— Хорош-ш-шо-о… — внезапно простонал шейри, буквально прилипнув к моей ладони. — Айдова Бездна… никогда не думал, что от касания Ишты бывает так хорошо… Гайдэ… еще… пожалуйста, сделай так еще раз!

Я беспокойно улыбнулась, но послушно погладила, следя за тем, как от удовольствия маленького шейри аж потряхивает. Но потом решила, что хорошего понемногу, и опустила пошатнувшегося зверька на землю. А то вдруг он наркоманом станет от этого Знака? Вон как его корчит! Того и гляди, в обморок рухнет. Глазки чуть ли не в кучу собрал, по коже волнами гуляет странная дрожь, лапы подгибаются, хвост вытянут вверх трубой… ну точно, глотнул энергии Знака Ишты мой котик!

Лин повернул ко мне неистово загоревшиеся глаза и шумно выдохнул.

— С ума сойти, какая в твоем Знаке сила! Вот теперь я от тебя точно никуда не уйду! Даже если сама прогонишь!

Я криво улыбнулась, поспешив замотать ладонь тряпкой, потому что очень уж жадно он на нее уставился. Понятия не имею, как на демона повлияет этот Знак. И совершенно не представляю, можно ли им касаться шейри. Может, он от этого заболеет? Или силы своей лишится? А может, вообще умрет… что я знаю об Иштах? А он что знает, если никогда раньше с Хозяевами дела не имел?

Вот то-то же.

Рисковать проводником я была не намерена. Так что, пока не разберусь, постараюсь Знаком больше не пользоваться. О чем, собственно, и сообщила шейри немедленно.

Лин с сожалением взглянул на руку, но, к моему облегчению, не начал возражать, что, мол, для него Знак безопасен. Только вздохнул тяжело, бодро отряхнулся, полностью придя в себя, а потом потрусил дальше, время от времени облизываясь, как объевшийся сметаны кот.

Какое-то время мы шли молча. Я, слегка привыкнув к увесистому мешку за плечами, уже не считала время до привала. А коту, как мне кажется, тоже было о чем подумать. Поэтому мы в темпе перебирали ногами и лапами, постепенно взбираясь на какой-то пригорок, а потом в таком же темпе с него спустились, обнаружив внизу первую за три дня развилку.

— Сворачиваем, — уверенно заявил Лин и тут же повернул налево.

Я с огорчением оглядела узкую, разбитую телегами дорогу, уходящую в сторону от надежного и удобного для пешеходов Тракта, с еще большим огорчением поняла, что момент расставания с ним оказался неприятно близок. Потом тоже вздохнула — совсем как Лин недавно. И покорно потопала следом, сетуя на то, что здешний король не озаботился облагородить все без исключения дороги своего королевства.

— Тут недалеко, — успокоил меня кот, когда я уже на втором шаге оступилась и попала каблуком в глубокую рытвину. — Попутчиков не встретим: дорога неезженая — вон все колеи сбились и оплыли. Деревень в этой стороне не чую, так что можно спокойно ночевать, не заходя далеко в чащу. Тут больше охотничьи леса. Для забав эрхаса. Но я надеюсь, что ему не придет в голову проверить свои угодья именно сегодня.

Я, честно говоря, уже не прислушивалась — была всецело поглощена тем, чтобы не переломать себе ноги. Колеи от тележных колес были так стары и непрочны, что я в конце концов вылезла на обочину и пошла прямо по ней, минуя опасные колдобины и уже понимая, почему эта дорога, как и Тракт, давно заброшена. Когда же она сделала приличную петлю, обогнув по дуге некогда очищенное, но теперь заросшее разнотравьем поле, я решила, что незачем сбивать себе ноги, и рискнула пойти напрямик. Все же я не отпетый трудоголик, чтобы пахать до кровавого пота там, где можно обойтись малой кровью. Да и ботинки мои — не лучшая обувь, способствующая дальним прогулкам. Как я еще пятки не натерла, ума не приложу. Но если я каждый раз буду огибать поля и поляны, то долго так не выдержу. Собственно, непонятно, как я еще не свалилась? Раньше-то подобными прогулками себя не больно утруждала.

— Зуб тебе помогает, — как услышал мои мысли Лин. — Силы дает, бодрости добавляет. Да и Знак, наверное, тоже? Иначе почему меня от него так скрутило? Нет, ты не подумай, мне не плохо — просто не ожидал от себя такой реакции. Но если ты иногда будешь почесывать мне спинку, не откажусь.

— Сперва разберусь, что это за штука, а потом посмотрим, — отозвалась я, спрыгивая с пригорка на старое поле. — Главное, чтобы она не навредила — ни тебе, ни мне. А это, боюсь, придется проверять только опытным путем.

— Не возражаю, — фыркнул кот, семеня за мной следом. Но я не стала отвечать: на поле оказалось много отцветших одуванчиков. Вернее, каких-то цветов, сильно смахивающих на наши одуванчики, только цветущих почему-то на исходе осени. Разлетающиеся от них белоснежные пушинки были настолько прилипчивыми, что я предпочла закрыть рот, чтобы не наглотаться их.

Примерно к середине поля я начала понимать, что снова поторопилась с решением — всего за полчаса мы с котом стали похожи на облепленные перьями чучела. Я чучело побольше, он — поменьше. Но фыркали и чихали оба одинаково. Дурацкий пух все время пытался залезть в ноздри, цеплялся за одежду, норовил залететь в уши, прижаться плотнее. Это только потом я узнала, что местные крестьяне специально сажают его на неиспользуемых полях — оказывается, «одуванчики» обогащают землю какими-то веществами, от которых на следующий год поля родят чуть ли не вдвое больше. В честь «одуванчиков» даже праздник какой-то был специальный. Причем его не так давно как раз и справили.

И тут от края поля послышался какой-то шум, сильно смахивающий на дробный перестук копыт. Но не одной-единственной лошадки, а примерно десятка лошадей. И они явно двигались в нашем направлении.

Замерев на месте, я торопливо огляделась и во второй раз за день поняла, что ошиблась, потому что в мою сторону действительно на всех парах неслось какое-то копытное. Только это была вовсе не лошадь, а очень крупный, невероятно красивый олень с поистине королевскими рогами. Выскочив из-за деревьев, он рыжей стрелой метнулся сперва в одну сторону, потом в другую. Испуганно завертел головой, но потом словно что-то почуял — увидев меня, облепленную пухом с головы до ног, разом остановился, шумно всхрапнул… а потом ринулся навстречу!

— Что это? — вдруг подал голос шейри. — Гайдэ, что там такое?

Конечно, он же маленький, оленя не видит в такой траве. Мне-то она до пояса, а его накрыла с головой. Неудивительно, что он встревожился.

Выйдя на дорогу, я поспешно отряхнулась и завороженно уставилась на приближающееся животное. Красавец… какой же красавец… гордый, высокий, с прямой спиной и грациозно изогнутой шеей. Как он скакал, высоко вскидывая стройные ноги! Как изящно перелетал через коряги! Нет, действительно, красавец! Вот уж не думала, что на Во-Алларе водятся такие великолепные существа.

— Кто это? — с ноткой паники спросил Лин, когда земля затряслась под копытами быстро приближающегося зверя.

— Олень, — улыбнулась я. — Большой и очень красивый.

Шейри настороженно принюхался, забавно приподняв переднюю лапку, будто гончая, взявшая след, но потом быстро расслабился.

— Э… привет, — ошарашенно ляпнула я, когда чудо-зверь остановился напротив меня и, чутко прянув ушами, потянулся мордой ко мне. Причем потянулся вполне осмысленно — прямо к моему левому запястью!

— Ладонь ему дай! — сердито прошипел Лин, не выходя из травы. Да так грозно, что я, даже не задумавшись, послушно развязала руку и протянула ее оленю.

Олень осторожно подошел, задумчиво обнюхал выжженное на коже клеймо Ишты. Снова прянул ушами. Беспокойно переступил, словно был готов вот-вот сорваться с места. Подумал. Посмотрел на мое взволнованное лицо. А потом тихонько фыркнул и потерся о ладонь щекой, одновременно опускаясь на передние ноги. То ли уважительно кланяясь, то ли вставая на колени.

Я растерялась, не знала, что и подумать. Цирковое животное?

— Ничего себе…

— Погладь его! — снова шикнул кот из травы. — Погладь, дура! Это же твой Хранитель! Почувствовал, что Равнина проснулась, и пришел узнать, кто теперь новый Хозяин! Гладь быстрее, пока он готов тебя принять!

«Тихо шифером шурша…»

— ГЛАДЬ, кому сказано!

Я вздрогнула от резкого окрика и, больше не сомневаясь, приложила ладонь со Знаком к загривку оленя. Наверное, он старший Хранитель Равнины.

От прикосновения зверь чуть шевельнулся, а потом вовсе словно обратился в камень, стоя в неудобной позе и будто чего-то ожидая.

— Ты… это… вставай, что ли? — нерешительно попросила я, испытывая сильное неудобство от вида смиренно припавшего к земле Хранителя. — Ну, нашел ты меня… ну, поприветствовал… а дальше-то что?

— Ничего, — совершенно обыденным тоном заявил шейри и вышел наконец из травы на дорогу.

Однако вот тут-то олень неожиданно взбрыкнул: при виде демона он аж отпрянул, встопорщил шерсть на спине, грозно захрапел и, будто и не стоял только что на коленях, молниеносно пригнулся, наставляя на шейри острые рога.

Я едва успела перехватить оленя.

— Тихо, — прошептала, поглаживая сильную шею снова застывшего зверя. — Тихо, мой хороший. Лин со мной. Он мой помощник, проводник и… друг. Он не причинит вреда. Он хороший. Я ему верю. Не трогай его, ладно?

Кот издал странный звук, но олень мне, я чувствовала, поверил. И перестал щерить крупные зубы, будто мое слово значило для него больше, чем присутствие демона. Он послушно отступил, прекратив угрожать коту рогами, после чего неодобрительно на меня покосился, будто недоумевая, что я могу иметь общего с этим исчадьем Айда.

— Он со мной, — повторила я, пристально всматриваясь в коричневые глаза Хранителя. — Так уж получилось.

Олень вздохнул, будто действительно понял, а потом тревожно фыркнул и оглянулся. Мы с Лином тоже обернулись, выискивая причину беспокойства Хранителя. Откуда-то издалека снова послышался топот копыт, возле дальней окраины поля заклубилась густая пыль, затем из-за края леса показался конный отряд. Мы с котом изумленно застыли, сперва не поверив своим глазам. Отряд оказался большим — человек десять, не меньше. И все они мчались, настегивая коней, аккурат в нашу сторону.

— Бежим! — Первым опомнился кот и тут же задал стрекача. Олень согласно фыркнул, а потом аккуратно подтолкнул меня в бок. Настойчиво так, но все еще мягко и очень вежливо.

Я быстро огляделась, но мгновенно поняла, что бежать-то мне как раз и некуда. До леса не успеть. От Тракта я тоже далеко ушла. Назад при всем желании не вернешься. Разве что упасть мордой в траву и надеяться, что не заметят?

Из лесу громко протрубил незнакомый рожок, кто-то в отряде гортанно вскрикнул, вытягивая руку в моем направлении, затем всадники привстали в седлах, наращивая темп. Кто-то даже свистнул, потянувшись за луком или что там у него было… и после этого даже олень догадался, что нас заметили.

— Гайдэ! — горестно завопил кот, вытаращив на меня из травы округлившиеся от ужаса глаза. — Не стой! Беги! Они не должны тебя поймать!

Олень нетерпеливо помялся, с растущей тревогой посматривая на охотников. Но убежать все-таки не решился. Не захотел бросить меня одну, несмотря на риск получить стрелу в бок. И только когда я, внезапно вспомнив о своем вчерашнем решении, тихонько хлопнула его по боку, неуверенно оглянулся.

— Беги, — твердо велела я Хранителю. — Тебя они точно не догонят, а я как-нибудь справлюсь.

Олень неуверенно всхрапнул, но я повторила:

— Беги.

И он, послушавшись, рыжей стрелой сорвался с места, стремительным рывком уходя к лесу.

Всадники, завидев, что добыча уходит, разразились невнятной за грохотом копыт руганью и тут же разделились: большая часть, человек шесть, подхлестнула коней и помчалась оленю наперерез, а оставшиеся трое, напротив, замедлили шаг и целеустремленно двинулись в мою сторону. Причем с явным намерением спросить, о чем это я так мило беседовала с их законной добычей.

— Гайдэ!

— Исчезни, — велела я коту, даже не повернув головы. — И не вздумай нос высунуть, понял? Без тебя меня не тронут. Без тебя я не похожа на ведьму. Так что сиди тихо и будь готов помочь, если понадобится.

Лин послушно прыгнул в заросли.

Вот и ладно. Я проводила глазами исчезающего вдали Хранителя, с облегчением отметив, что он намного опережает преследователей и с каждым скачком увеличивает отрыв, затем отвернулась. Отлично. По крайней мере, этим двоим уже ничего не грозит. Олень, считай, ушел. Лин тоже пропал из виду. А мне остается сделать морду кирпичом, вспомнить неоконченные курсы актерского мастерства (с которых я, как и со многих других, благополучно ушла, едва что-то стало получаться), а потом прикинуться валенком, чтобы никто не догадался, что я за птица. Мне-то не убежать от всадников. Да и обещала я себе вчера, что больше не стану трусить. Вот и не буду, раз решила. Никуда больше не побегу Хватит. Набегалась. Будем теперь смотреть опасности в лицо. Заодно проверю, так ли хорошо я собой владею и правильно ли усвоила уроки Айны.

Значит, опять играть. Да хорошо играть, позабыв о том, кто я и где. Это значит, пора спешно вспоминать недавнее прошлое, в котором строгие преподаватели раз за разом повторяли начинающим актерам: «Ваша задача — создать для себя персонаж. Продумать его досконально, начиная с внешности, жестов, походки, речи, любимых оборотов и заканчивая образом мыслей того человека, в которого вы желаете перевоплотиться. Кем бы он ни был — королем или нищим, склочницей или милой продавщицей роз, старухой или мелким сорванцом… вы должны буквально влезть в его шкуру. Стать этим человеком ненадолго. Думать, как он. Говорить и мыслить, как он. Четко понимать, что вы — это уже не вы, а кто-то совсем другой. Без этого профессия актера немыслима. Но при этом нельзя растворяться в чужой личности, нельзя ей поддаваться. И нельзя принимать черты персонажа ПОЛНОСТЬЮ, потому что со временем чужие типажи просто раздерут ваше „я“ на части. Это просто маска. Костюм. Красивый маскарад, когда где-то глубоко внутри вы все равно остаетесь собой. И когда придет время, вы снимете этот „костюм“ и снова обретете прежние привычки. Только тогда вас назовут мастерами…»

У меня были кое-какие наработки в этой области: «благородная леди», «деловая женщина», «очаровательная милашка», «уличная хулиганка»… немного, конечно, но все равно это можно использовать. Так что пришла пора вспомнить придуманные мною «костюмы».

Немного поколебавшись, я решительно потянулась к «деловой женщине» и твердо взглянула на приближающиеся неприятности.

Ну-с? Начнем экзамен, господин Станиславский?

Подъезжающие всадники выглядели более чем представительно. Особенно первый, восседающий на роскошном вороном жеребце, осанистый и гордый, породистое лицо которого свидетельствовало о наличии целой череды благородных предков, занимающих не последнее место в здешнем знатном сословии. В этом лице все дышало силой и внутренним упорством, от квадратного, упрямо выдвинутого вперед подбородка до прямого, почти идеальной формы носа и орлиного взора по-военному цепких глаз. Кстати, глаза у него оказались красивыми — черными, блестящими. Брови густые, но не лохматые, а будто бы ровно подстриженные, только слегка разросшиеся у переносицы, что придавало ему грозный вид. Волосы кудрявые, русые, как у меня, коротко стриженные, но такие густые, что нашим девчонкам стало бы завидно. Вот какие шевелюры можно отрастить на местном мыле и простой воде из колодца. Щеки гладко выбриты. Над верхней губой топорщатся роскошные усы. А губы тонкие-тонкие — такие, что не сразу и разглядишь. Впрочем, это, наверное, оттого, что он их задумчиво поджал, изучая меня с высоты богато отделанного седла и явно недоумевая, что за чудо такое явилось в его владения.

Одет незнакомец был довольно экстравагантно. Так, наверное, у нас одевались в далекие Средние века, когда по земле вовсю разъезжали благородные рыцари и когда на ней еще было место подвигам и достойному уважения благородству. Я медленно пробежала глазами по высоким, отличного качества сапогам (едва зародившуюся зависть пришлось тут же подавить), мягким шароварам, заправленным в узкие голенища, плотной кожаной куртке, распахнутой сверху до середины груди. Слегка задержала взгляд на выглянувшем из-за ворота белоснежной рубахи медальоне, явно золотом и с какой-то искусной гравировкой, которую по причине расстояния я не успела рассмотреть. Потом подметила выглядывающую из-под куртки рукоять и мысленно вздохнула: меч… конечно, куда же такому важному господину без него? А потом и ножны увидела. После чего поискала щит, для комплекта, и даже слегка разочаровалась: его у незнакомца почему-то не было.

Признаться, подспудно я ждала, что встречу кого-нибудь более грозного и внушительного. Например, могучего рыцаря, закованного в латы с ног до головы. Или, на худой конец, вооруженного до зубов любителя помахать парными клинками. Ну, может, хотя бы важного типа в кольчуге… настоящей, а не склепанной на скорую руку любителями ролевых игр… а тут — обычный мужчина. Простой, как подоконник. Правда, симпатичный и очень даже элегантно одетый. Но у которого из оружия только и имелся, что не слишком длинный (я прикинула на глазок — около метра получается) меч, чья суровая красота пока еще покоилась в простых до безобразия ножнах, и едва угадываемый под курткой кинжал. Ну, или нож. В распознавании оружия я не больно-то сильна.

Зато кое-что другое мигом приметила. А именно, что двое других типов непонятной наружности вооружены действительно до зубов. Потому как имели при себе не только меч, лук и прикрепленные к седлам арбалеты — вполне приемлемых, кстати, размеров, мне бы такой тоже пригодился, — но и одеты были, как положено: в остроконечных шлемах, закрывающих лица больше чем наполовину, в прочных кожаных нагрудниках, перетянутых спереди широкими полосами стали. В наголенниках, налокотниках, с обязательной кольчужной сеточкой на шлеме, закрывающей шею и верхнюю часть спины. У них даже кольчуги были натянуты под кожаную броню! И это тогда, когда первый не имел на себе даже дохленького ватника!

Телохранители, догадалась я. Да и держатся ребята нарочито позади. Явно подчиненные. И явно не последние в свите этого господина.

То, что номер первый — именно господин, а не просто мимо проезжал, я поняла сразу: очень уж взгляд у незнакомца оказался острым. Прицельным, оценивающим. И властным. А когда я сообразила, что ему, в общем-то, на охоту и не надо надевать доспехов, то с неприятным холодком начала догадываться, на кого нарвалась в своем сумасшедшем везении. И КТО мог так спокойно расхаживать в этих богатых угодьях, желая добыть к ужину моего Хранителя-оленя.

Вот невезуха… не иначе как сам эрхас загородил мне дорогу?

Незнакомец остановился в паре шагов от меня, досадливо сморщившейся, и властно кивнул.

— Кто такая? Откуда взялась?

«Хам, — тут же подумала я, внимательно его рассматривая. — Ни здрасте тебе, ни до свидания. Что ж, ответ на хамство должен быть адекватным».

А вслух холодно заявила:

— Быть может, благородный сэр сперва слезет с коня, чтобы не смотреть на даму свысока? И, быть может, он соизволит сперва представиться, чтобы дама хотя бы знала, с кем имеет дело?

«Благородный сэр» от такого заявления, мягко говоря, охренел. По крайней мере, его отвисшую челюсть и изрядно округлившиеся глаза я предпочла расценить именно так. А чтобы никакого недопонимания и впредь не возникло, решительно выпрямилась, откинула со лба растрепанную челку и без всякого страха взглянула ему в глаза.

Наверное, ему было отчего удивиться и было отчего неожиданно закашляться: пешая, в жутких обносках, взлохмаченная и покрытая с ног до головы клочьями белого пуха, я стояла и дерзко изучала его прищуренными глазами, всем видом показывая, что ему со всеми его титулами до меня ох как далеко. Более того, я посмела не поклониться ему до земли (как мне потом, давясь от смеха, пояснил Лин), не изобразила искреннее подобострастие. И не закрыла волосы шапкой, что считалось по местным меркам верхом неприличия. Но в то же время и на гулящую девку не была похожа, а с непокрытой головой в Валлионе могли ходить не только плюющие на приличия шлюхи, но и ОЧЕНЬ знатные, хотя и крайне эксцентричные особы, чья почти бесконечная родословная с лихвой покрывала все их шалости. Так вот, на первую я похожа точно не была, несмотря на весь свой плачевный вид. Но и на вторую определенно не тянула: мои старенькие шмотки даже богатые хулиганки не решились бы надеть перед выходом на улицу. Поэтому могу себе представить, ЧТО творилось в голове у важного господина, когда он осознал мою неслыханную наглость, и чего ему стоило, памятуя обо всем вышеизложенном, сделать хоть какой-то выбор.

— Э… леди? — прозвучало, в итоге, неуверенное, а в глазах незнакомца метнулось мучительное сомнение.

— Я уже двадцать лет как «леди», сударь, — тут же припечатала я его. — Но еще ни разу не повторяла один и тот же вопрос дважды.

Господин наконец опомнился и ловко соскочил с коня, бросив поводья одному из слуг.

— Прошу прощения, леди. — Меня удостоили вежливым наклоном головы и легким полупоклоном. Вкупе с пристальным и крайне напряженным взглядом, в котором угадывалось смятение. — Я не ожидал встретить в своих владениях такую необычную… гостью. Поэтому еще раз прошу простить мою неучтивость. Эрхас Дагон, к вашим услугам.

«В яблочко!» — Я мысленно кивнула, гордясь своей догадливостью. Но и обеспокоилась тоже, потому что в мои планы эта встреча никак не входила. Впрочем, попала собака в колесо — пищи, но беги… придется бежать и мне.

— Очень приятно, сударь. — Я мило улыбнулась, надеясь, что этого достаточно для соблюдения приличий. — Можете называть меня Гайдэ.

Эрхас выпрямился и удивленно приподнял бровь.

— Просто Гайдэ?

— Да. По крайней мере, сейчас.

Он удивился еще больше. Видимо, тут принято представляться, упоминая сразу все титулы. Но мне ему сказать просто нечего. Разве что кашлянуть и скромно дополнить: ах да, чуть не забыла… ваша новая Ишта.

— Почему вы путешествуете в таком… виде? — Взгляд Дагона молниеносно прошелся по моей одежке и убитым ботинкам. В нем снова метнулось сомнение, но лицо осталось подчеркнуто вежливым, как и слегка натянутая улыбка, по которой я поняла, что даже для благородной леди выгляжу слишком уж потасканно.

Интересно, за попытку выдать себя за другого человека тут рубят головы сразу? Или сперва сажают на кол?

Пришлось многозначительно улыбнуться и как можно небрежнее пожать плечами.

— Дела, господин эрхас. Важные дела… и они, увы, таковы, что мне приходится подвергать определенному риску свои повседневные наряды. К тому же в дороге то и дело случаются мелкие неприятности, которые склонны корректировать наши планы, поэтому… сами понимаете…

— У вас неприятности, леди? — слегка насторожился Дагон.

— Уже нет. — Я покачала головой, подумав, что единственная моя неприятность — это он и есть. Болван. Надо ж ему было так поздно выехать на охоту? — Иногда бывает полезно надеть чужое платье — так удается лучше узнать того, с кем в обычной жизни едва успеваешь познакомиться. Поэтому я не в претензии.

— Быть может, вам нужна помощь?

— Благодарю, нет.

— Тогда, возможно, леди нуждается в отдыхе? Мой замок в вашем распоряжении.

— Я не устала, сударь, — как можно учтивее наклонила я голову, хотя уже начинала чувствовать первые признаки раздражения. И чего привязался? Сказал «здрасте», обменялись любезностями и поезжай себе дальше. Так нет же, расспрашивает, гад. Выпытать что-то норовит. Подозревает? Сомневается? — Еще раз благодарю за гостеприимство. Но, если вы не возражаете, я хотела бы продолжить путь.

Эрхас непонимающе нахмурился.

— Леди не стоит путешествовать в одиночку. Дороги нынче опасны. Твари встречаются даже в пределах Валлиона.

— Ничего. Я не боюсь. И я очень спешу, сударь.

— Вы удивительно спокойны, леди, — заметил он, испытующе глядя на меня. Гм. А я только сейчас сообразила, что смотрю на него снизу вверх — эрхас Дагон, надо признать, обладал весьма внушительным ростом. Так что я со своими «метр семьдесят» смотрелась рядом с ним гораздо менее крупной, чем рядом со старенькой Айной. — Так спокойны, будто за углом вас поджидает целый отряд.

— Я не одна, это верно, — ничуть не покривив душой, созналась я. Лин ведь мне не чужой? — И меня есть кому защитить.

— В таком случае где же ваши люди?

О! Сколько подозрительности в голосе!

— Мы договорились встретиться за рекой, сударь, — ровно сообщила я форменную ложь. — Так уж сложились обстоятельства, что мы с попутчиками разделились. Но мне говорили, что Дагон — свободный эрхас. И один из самых безопасных.

— Верно. Тварей тут не видели уже очень давно.

Ну-ну. И я их тоже не заметила. Буквально вчера ночью.

— Могу ли я поинтересоваться целью вашего путешествия, леди? — снова спросил благородный рыцарь, как-то слишком уж навязчиво маяча у меня на пути.

Вот пристал!

— Можете, сударь, — внезапно усмехнулась я. — Задавать вопросы в Валлионе, насколько я знаю, не запрещено. Но это совершенно не гарантирует ответа. Оно вам надо?

Слуги эрхаса озадаченно переглянулись, не совсем понимая, отчего хозяин все еще возится со странной оборванкой, отчего оборванка ему так некрасиво хамит и по какой причине ее все еще не наказали. Однако сам эрхас неожиданно улыбнулся. Причем улыбнулся хищно, отлично поняв, что я изящно его продинамила. И, наконец, кончились его долгие колебания: я удостоилась еще одного полупоклона (на этот раз — более выраженного и почти искреннего), а потом и безапелляционного заявления:

— В таком случае я провожу вас, леди. В здешних лесах опасность представляют не только Твари. Поэтому, раз уж вы отказываетесь от помощи, считаю своим долгом убедиться, что на моих землях вы точно не пострадаете.

«Гад, — мрачно подумала я, подметив насмешку в темных глазах. — Убедиться, что я не одна, ты хочешь, а не чего-то другого. Ну да и хрен с тобой. Провожай. Главное, до речки доведи, а потом я сделаю тебе ручкой. А если вздумаешь подлость устроить, Лина позову. Все ж он на что-то годится?»

Но я зря мечтала о том, что сумею по пути вежливо раскланяться или коварно сбежать: едва эрхас Дагон принял решение, как один из его слуг сорвался с места в галоп, одновременно трубя в уже знакомый мне рожок. Видимо, хозяин подал какой-то знак, которого я не заметила. Да и звук у рожка звучал чуть иначе, чем раньше. А на этот звук умчавшиеся за моим оленем воины мгновенно бросили погоню и на всех парах ринулись обратно.

И я все то время, пока они возвращались, приглушенно чертыхаясь и сетуя на шустрого олешка, была вынуждена переминаться с ноги на ногу, чувствуя себя под взглядом эрхаса как уж на сковородке. После чего с отвращением увидела, как уже не трое, а девять мужчин берут меня в плотное кольцо. Мрачно оглядела открытые, несущие на себе печать отменных воинов лица, встретила изучающе-настороженные взоры и отчетливо поняла: уйти мне уже не дадут.

— Прошу вас, леди, — с подчеркнуто вежливой улыбкой поклонился мне эрхас. — Теперь у вас будет достойный эскорт.

Я раздраженно дернула щекой: издевается, гад. Какой эскорт для нищей оборванки?! Охранники это мои, черт их побери! Но никак не почетное сопровождение! И этот хитрец еще смотрит так ласково-ласково. Только и ждет, зараза, когда я себя выдам и кинусь улепетывать испуганным зайцем.

Перехватив выжидательно-цепкий взгляд Дагона, я заставила себя милостиво улыбнуться. Призвав на помощь всю свою выдержку, вежливо кивнула.

— Благодарю вас, сударь. Это будет действительно кстати.