Глава 37

Закипая от злости, я решила отвлечься, попробовав пофлиртовать с другими мужчинами. Пусть побеситься, придурок!

— Ну что, цыпочка, арестуешь плохиша? — бородач быстро занёс меня в небольшую комнату, в которой уже играла эротичная музыка, горели диодные свечи, пахло шоколадом, и поставил на небольшую сцену, а сам в кресло завалился, приспустив штаны.

— Арестую, мистер… — Я прижалась ягодицами к шесту, плавно заскользив то вверх, то вниз, услышав раздражающий звук трения кожи о металл.

Чёртов латекс! Как же в нём жарко…

— Лёня. Зови меня просто, Лёня, кисонька, — клиент растянулся в широкой ухмылке, а в его мускулистой лапище появился пряный косячок. — Ну, девочка, двигайся давай, а я посмотрю. Для начала, растянем удовольствие, так сказать.

Последние слова недоумка немного насторожили. Что он имеет в виду? А ещё меня насторожил тот факт, что он, не стесняясь, член свой достал и толстыми пальцами уже во всю сморщенную головку поглаживал, пока его прибор за секунду не налился кровью, превратившись в огромную анаконду.

Ну и ладно.

Пусть себе наяривает на здоровье! Главное, чтобы руки не распускал. Это ведь стрип-клуб, а не бордель. На секс за деньги я не подписывалась! Только с Рудковским… Тем более, Анжела сказала, что траханье в клубе осуществляется за отдельную плату, если танцовщица не против. Бесплатно только дрочка. Поэтому цены на секс тут баснословные.

— О да, малышка! Да, вот так вот! Потряси попочкой для папочки! И сиськами тоже! Давай смелей, шлюшка! Я за тебя целое состояние отвалил! Поэтому сегодня сполна насытюсь покупкой! — в одной руке держал косяк, а другой — член стимулировал, быстрыми рывками полируя приличного размера хрен.

Мне не понравилось ни его поведение, ни его грубые высказывания. Он явно принимал меня за шлюху, а не за танцовщицу, наплевав на установленные клубом правила. Выпил, обкурился… Только сейчас поняла, что его вовсе не танцы на шесте интересуют. А куда более развратные вещи.

Внезапно, бородатый извращенец резко на ноги вскочил и, пританцовывая, с косяком в руках ко мне двинулся. Былая уверенность покорить этот клуб своими горячими танцами куда-то исчезла, когда я увидела насколько сильно почернели и расширились зрачки клиента.

Хоть бы не трогал…

— Повернись ко мне попочкой, детка.

— Я это я не… — попыталась отстраниться, как вдруг выродок больно за плечи меня схватил, крутанул на сто восемьдесят градусов, впечатав щекой в шест, а затем, быстро сорвал с моих шортиков прикреплённые к ним наручники и пристегнул запястья к шесту.

— Не ломайся, сладкая! Тебе понравится! — хохотнул, больно впившись пальцами в напряженные ягодицы, принявшись жадно их мять.

Когда я начала звать охрану, он замахнулся и со всей дури ударил меня ладонью по ягодице, с которой тотчас же шортики содрал. Не содрал, а разодрал. Зверски!

— Эй, ты, угомонись! Я тебе не шлюха. Я танцовщица! Ты что задумал, урод?

— Ох, какая же ты горячая штучка! — я ощутила ледяные пальцы на пышной части бедра, которые уверенно раздвинули напряжённые ягодицы, любуясь маленьким, ещё нетронутым колечком. — Кричи! Громче! Меня это так заводит!

— Сукин сын! Помогите!

Ублюдок довольно застонал, подмаслянил палец слюной, принявшись проглаживать напряженное колечко. Я не на шутку начала паниковать, пытаясь освободить запястья от наручников.

— Скажи, куколка, тебя когда-нибудь в зад драли? Наверно нет… Твоя дырочка всё ещё узкая и аппетитная. Просто удивительно! Нонсенс для этого заведения. Ах да… Ты ведь новенькая. Оскар говорил.

Место пальца ловко сменил горячий член, больно воткнувшись в ложбинку между ягодицами.

— Я ведь за тебя пять штук откатил! Прикинь? Поразительно, правда! Насколько вы, шлюхи, гипнотизировать умеете! — теперь он схватил меня за волосы, притянул к себе и грубо засунул свой грязный палец в мой рот, приказав: — Соси, шмара. Давай! Возбуди как следует!

Глаза защипало от слёз, а внутри все в лёд превратилось.

Ещё бы несколько секунд и он… он бы взял меня. Если бы не громкий грохот выбитой настежь двери.

— Оскар? Какого хера? — Лёня возмущённо зашипел, ещё сильней сжимая мои ягодицы, оставляя красные отметины на нежной коже.

— Я передумал! Она моя! — один сильный замах, один мощный удар в челюсть и бородач, с противным свистом, протаранил своей упитанной тушей стеклянный мини-бар.

Боже, Оскар! Чёртов ты придурок!

Как же я рада тебя видеть.

***

— Полежи, отдохни, торчок хренов! — зашипел хозяин клуба, тяжело дыша, с ненавистью сжимая кулаки, со свистом втягивая ноздрями воздух, словно дракон огнедышащий. — Вечеринка закончилась.

— Бля, тебе лечиться надо! — закряхтело оно, это упоротое в хлам существо, ворочаясь в груде осколков.

— Замолкни. Отныне ты в чёрном списке. — Фыркнул, ко мне подошёл, за ладони нежно взял и наручники отстегнул.

Мне неистово сильно захотелось гаду на шею броситься, но я не смогла. Гордость изнутри настойчиво кусалась. Он меня продал! Я тихонько всхлипнула, крепко обхватила руками плечи.

— Иди сюда… — Оскар мягко меня к себе прижал, от пола оторвал и осторожно на пол со сцены спустил. А затем, сорвал с головы полицейскую фуражку, в сторону бросил и ласково растрепавшиеся волосы пригладил, не отрывая глубокого, серьёзного взгляда с моего, искажённого страхом лица. — Выродок тебя обидел? Успел… ну это… того?

— Нет. — Отстранилась. На шаг назад отступила. — Ну, и сколько я стою, Оскар? — решительно выплюнула.

— Забей, Ди. Домой поехали. Хочешь ко мне в пентхаус поедем? — Снова руку к лицу потянул, но я оттолкнула.

— Да пошёл ты.

Развернулась и прочь побежала, сдерживая рвущиеся на свободу слёзы.

Всё. На сегодня уже отработала.

Быстро переоделась, попрощалась с девочками и домой поехала.

Надо бы отца проведать! Как он там… хоть бы не спился опять до клинической смерти. Одна уже лежит, второго такого рядом ещё не хватало.

Уставшая, расстроенная, я добралась до дома ближе к одиннадцати вечера. С моим уходом в обшарпанном крысятнике ничего не изменилось. Разве что больше бутылок пустых добавилось. Отец, будто с дивана и не вставал. Как лежал в обнимку с бутылкой, так и лежит, посапывая носом в подушку.

Психанула! Разозлилась! Решила, лучше в комнату свою пойду, чтобы не сорваться и не избить старика ненароком.

А в комнате меня ждал сюрприз…

Хаос! Армагеддон и апокалипсис! Сплошной разгром!

Какая-то мразь из отцовских дружков в моих вещах рылась.

Так, Ди! Спокойно… Только спокойно.

Я увидела свои трусики, разбросанные на полу, а ещё наш семейный альбом из которого была одна моя фотография зверски вырвана — окончательно от шока остолбенела! Ладно погром, ладно альбом, но конча, ещё даже не засохшая, на моей фотографии, где я в купальнике, это уже перебор!

Мне так тошно стало… Так плохо! Просто потому, что какая-то дрянь бомжатская своими грязными руками моё бельё трогала, возможно ещё и нюхала, а ещё к самому сокровенному прикасалась.

К альбому.

С мамиными фотографиями.

Насмотревшись на весь этот мерзкий хаос, я на пол упала и заплакала. Так отчаянно, как никогда раньше.