Глава 30. Добрая Яна

Белла бледнеет под испытующим взглядом Родиона, и я с глухим смешком почесываю бровь. За окном курит Алекс и тоже заинтересованно следит за происходящим, выпуская густые клубы дыма изо рта. Вряд ли он что-то понимает, но стоит на стреме, готовый в любой момент разбить окно и ввалиться на разборки.

— Твоя бывшая вздумала нас отравить, — вздыхаю и перевожу взгляд на Родиона. — Сначала меня чуть не придушили в туалете, теперь вот яда подсыпали в десерт. Что дальше?

— Возьми ложку, Белла, — шипит Родион, — и съешь этот чертов пудинг на моих глазах.

— Я не голодна…

Надо срочно спасать ситуацию, а то Родион звереет. Его лицо идет красными пятнами, зрачки вспыхивают недобрым огнем, а губы вытягиваются в тонкую ниточку.

— Что ты нам подсыпала? — глухо урчит он и стискивает ложку в пальцах до побелевших костяшек.

— Ничего такого…

— Отвечай! — рявкает Родион, и пожилая пара столом у выхода подскакивает и выбегает на улицу.

— Слабительное, — едва слышно отвечает Белла и пристыженно опускает глаза.

Родион хмурится, и через мгновение небольшой зал полнится раскатистым смехом, которым можно напугать и самого Сатану.

— Съешь, — он вдруг замолкает и со стуком кладет ложку на стол. — Иначе, Белла, я лишу тебя этого замечательного места, которое я, сучка ты неблагодарная, тебе и помог открыть и вложил в него свои деньги.

Белла отодвигает свободный стул и с грациозностью обиженной королевы садится, вскинув подбородок. Когда она берет ложку пальчиками с острыми и длинными ноготками, я не выдерживаю:

— Родион…

— Что?

— Она раскаивается.

— Ты раскаиваешься? — он пристально всматривается в лицо Беллы.

— Нет, — тихо отвечает она и погружает ложку в ягоды и в сливки. — Я должна была попытаться.

И ревнивой стервой зыркает на меня из-под густых ресниц.

— Что у вас тут? — в двери входит Алекс и размашисто шагает к нам.

— Белла решила нас отравить слабительным, — отвечаю я и не могу сдержать тихий смех, — кому расскажешь, ведь не поверят.

— Слабительным? — фыркает Алекс и усаживается за стол. — Какой-то детский сад.

— Да, — я в истерике похрюкиваю, — вот мой бывший пошел ва-банк и решил не мелочится…

— Яна, несмешно, — кривится Алекс, и Родион щелкает пальцами перед Беллой, которая замерла с ложкой у рта.

— Ешь.

Белла с высокомерием взирает на него и медленно размыкает сочные уста, в которые слишком эротично отправляет воздушные сливки с кусочком клубничкой. Она даже сейчас в моем присутствии пытается соблазнить Родиона, облизывая и провокационно закусывая губы.

— Почему именно она? — Белла презрительно вскидывает бровь. — Я ведь лучше.

— Потому что я залетела, — я утомленно фыркаю и обиженно отворачиваюсь к окну. — Вот и весь мой секрет.

— Потому что она увидела во мне не кошелек на ножках, — Родион холодно улыбается Белле. — И выступила против тех отношений, на которые согласилась ты, Бельчонок. Ты ешь, милая, все до последнего кусочка.

— Родион, — я предпринимаю новую попытку его уговорить отстать от ревнивой красавицы, — довольно.

— Хорошо, — Родион криво улыбается настороженной Белле, — порцию Яны можешь не кушать. Она у нас добрая, а я нет. Я злой, Бельчонок, и не терплю подлых поступков.

Белла отправляет в рот вторую ложку, и в следующую секунду я хватаю розетку и швыряю ее в стену. Хрусталь звонко разлетается на осколки, а десерт вместе с ягодами и сливками медленно сползает вниз.

— Хватит, — я встаю и зло смотрю в лицо изумленного Родиона. — Ты виноват и это твоя ошибка. Кто так с женщинами расстается? Ты не должен был меня сюда приводить и сталкивать лбами с любовницей! Ты думал, что я не полюбопытствую, кто она такая, а Белла проглотит очередное унижение с твоей стороны? И еще, ты сам в женщинах видишь товар, и чего ты сейчас удивляешься, что они воспринимают тебя, как кошелек?

— Справедливое замечание, — соглашается Родион и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, — но я бы посмотрел, как бы ты заговорила через минут пятнадцать, сидя на унитазе.

— Да меня и так полощет и без слабительного, — я окидываю его сердитым взглядом, — Я бы на твоем месте заставила все вылизать дочиста, — Белла откладывает ложку и неприязненно ведет плечиком.

— Вот же сука, — Алекс охает. — Вот это гонор.

— А смысл? — я утомленно спрашиваю Беллу. — Что мне бы это дало?

— Моральное удовлетворение, — Алекс хмыкает.

Белла сглатывает, замирает и медленно моргает, будто к чему-то внимательно прислушивается, а затем раздается громкое урчание и бульканье, под которое она срывается и торопливо бежит прочь, схватившись за живот.

— Думаю, от целой порции она бы лопнула, — Родион безмятежно взирает на меня. — Зачем ты за нее вступилась? Она ведь хотела тебе навредить.

— По-другому я не могу, — я подхватываю сумку и шагаю к стойке, за которой прячется бледная официантка.

Она почему-то от меня пятится, и я ласково улыбаюсь ей:

— Спасибо.

— Меня, вероятно, сегодня уволят со скандалом, — она печально вздыхает, — а я только нашла работу.

— Тогда позвольте, — к нам подплывает Алекс, который улыбается во все тридцать два зуба, и от его улыбки даже мне жутко, — отблагодарить вас за неравнодушие.

— Не стоит, — попискивает официантка и забивается в угол к кофемашине.

— А я настаиваю, — лицо Алекса подобно морде питбуля в оскале.

Кажется, он очень старается понравиться официантке, а она вот-вот испустит дух от его невероятно очаровательной улыбки.

— Как вас по имени? — спрашивает он тоном, которым следователи допрашивают преступников.

— Катя.

— Катенька, — Алекс достает бумажник из внутреннего кармана пиджака, и Родион, подкравшийся ко мне сзади, молча утягивает к двери.

Отмахиваюсь от него, не желая оставлять испуганную девушку наедине с Алексом, который может довести ее до паники и обморока своими заигрываниями, но Родион выталкивает меня на улицу и увлекает в тень, сгребая в объятия:

— Дай людям пообщаться.

— Да она там сейчас… — я выкручиваюсь из захвата Родиона и в ошеломлении застываю у окна.

Щечки Катеньки порозовели румянцем смущения, однако из угла она не выходит. Алекс боится сделать лишнее резкое движение, поэтому похож на дрессировщика, который старается наладить контакт с диким и неприрученным зверем. Он что-то спрашивает, всматриваясь Кате в глаза, и та неуверенно кивает.

— Не подглядывай, — Родион разворачивает меня от окна за плечи, — какая ты любопытная.

— Да ладно, — пристыженно бурчу я, — будто тебе неинтересно, о чем они там болтают.

На перекресток выныривает желтая, смешная и “глазастая” машинка и через минуту притормаживает перед нами. Из нее выскакивает улыбчивая и воодушевленная Настя и кидается к нам с объятиями, а потом круглыми глазами смотрит на мою шею и торопливо оттягивает ворот блузки:

— Это еще что такое?! Папа! — она в ужасе смотрит на Родиона. — У нее вся шея синяя!

— Это мой бывший муж постарался, — оправдываюсь я в ответ, — напал на меня и… — я решаю найти поддержку в лице Насти, — и я хочу подать на него в полицию, но твой отец…

— Да убить его мало! — рявкает она и заключает в крепкие объятия, зловеще шепнув на ухо. — Ничего, папа об этом мудаке позаботиться. Да, папуль?

— Определенно, — тот весьма доволен тем, что Настя поддержала его, а не меня.

Из ресторана выходит молчаливый Алекс, который приветливо кивает Насте. Цепенеет, стоит смотрит перед собой, спрятав руки в карманы.

— Что случилось? — Настя не выдерживает и обеспокоенно заглядывает в его лицо. — Кто-то умер? Заболел? Пропал без вести?

— Босс, — он в смятении чешет подбородок, — у меня вечером свидание, и я…

— Понял, — Родион по-дружески хлопает его по плечу, — ты мне не будешь нужен вечером.

— Свидание?! — Настя распахивает глаза и прижимает кулачки к щекам, — да ладно?! Настоящее свидание?

— Я чувствую себя оскорбленным, — Алекс хмурится и краснеет. — Да, я тоже бываю на свиданиях.

Хочу поинтересоваться, сколько свиданий окончились побегом потенциальных подружек, но он точно не простит моего ехидства после удара по яйцам

— У Алекса свидание! — охает Настя и смотрит на Родиона, ожидая от него такого же живого восторга. — Слышал? Свидание!

— Так, всё, — он шагает прочь, — девочки, езжайте.

Облегченно выдохнув, Алекс следует за ним и кидает беглый и мечтательный взгляд через стекло двери на Катеньку, что возится у одного из столов.

— У Алекса свиданка! — Настя виснет у меня на плече и умильно вздыхает.

— Вечером поговорим, Яна, — Родион сурово на меня оглядывается, и даже Настя в легком страхе перед его мрачной рожей вздрагивает.

Когда он с Алексом скрываются за углом, Настя наклоняется ко мне и шепчет:

— А о чем говорить будете? Я давно таким не видела. Он будто полкило гвоздей проглотил.

— Ты лучше скажи, куда ты собралась меня утащить?

Ясное дело, что вечером меня ждет продолжение сегодняшнего разговора, который прервала отравленным десертом Белла, и я не желаю думать, что мне скажет Родион на мои слова о любви. Он не очень похож на влюбленного юношу, который признается в пылкой и нежной любви.

— Красота, — Настя держит меня за руку и рассматривает сверкающее на солнце кольцо на пальце. — Ну, все, ты теперь точно никуда не денешься. Из плена еще можно сбежать, а из замужества с моим папой спасения точно нет.

— Очень воодушевляюще, — жалобно шепчу я.

Неподалеку паркуется старенький и грязный кроссовер, цвет которого сразу не угадаешь из-за слоя пыли и подтеков, и из него выползает грузный мужчина в синем комбинезоне, а затем достает из багажника ящик с инструментами и деловито шагает мимо нас. К нему из дверей выскакивает нервная Катенька:

— А где раковина?! Я же сказала, что нужна раковина! Раковина!

— Везут, — он кривится. — Иди показывай, что у вас там стряслось.

Катенька мельком смотрит на меня с едва заметным смятением и заводит неторопливого сантехника внутрь.

— А что с раковиной? — тихо любопытствует Настя, которая, вероятно, в детстве была очень пытливой малышкой.

— Упала и разбилась, — отвечаю со спокойствием, что характерно лишь редким тибетским монахам. — Раз и раскололась. Крепления слабые…

— А чего ты так покраснела?

— Вовсе не покраснела.

Настя в голос смеется и увлекает меня к машине, крепко держа за руку, будто боится, что без присмотра отца я решу от нее сбежать, но ведь она сама сказала, что на спасение мне можно не надеяться.