Глава 21

Просыпаюсь ночью, поначалу пугаясь, не понимая где нахожусь. Постепенно до меня доходит, что я уснула в постели Зверя, и сейчас нахожусь в его объятиях. Я не накрыта одеялом, но удивительно, мне не холодно. Потому что рядом горячее точно печка мужское тело.

Которое тоже не спит. Потому что вдруг чувствую, как пальцы Зверя скользят между моих раздвинутых бедер, вызывая волну сладкой истомы.

Делаю попытку отстраниться.

— Наверное, мне лучше пойти к себе, — произношу дрожащим голосом.

Ничего не говоря Зверь хватает меня за запястья, прижимает их у меня за головой к кровати. Он покрывает мою шею, а потом грудь горячими поцелуями, ласкает губами и языком соски, изредка нежно покусывая, пока они не становятся твердыми, как горошины. Он сжимает меня в своих объятиях, не желая отпускать, с одержимостью. Куда подевалась его обычная сдержанность?

Ответное желание нарастает с каждым его взглядом, с каждым прикосновением. Затвердевшие соски ноют, внутри разливается расплавленный огонь. Мое дыхание становится поверхностным и прерывистым.

Я должна сопротивляться. Я пришла к нему чтобы поговорить! Не следовало позволять ему прикасаться ко мне. Он похититель. Он преступник. Чужак.

Но, несмотря на неистовые протесты разума, не могу даже пошевелиться. Продолжаю лежать на его постели, на мягких простынях, наблюдая за тем, как легкий ветерок играет прозрачными занавесками на окнах. В отдалении слышится крик чайки. Почти светает. Закусив до боли губу, смотрю на лицо Джерта.

Его черты словно высечены из камня. Выражение суровое, неумолимое.

Он касается меня там… Его прикосновения очень нежны, осторожны. Острое удовольствие парализует меня, вырывает из моего горла стоны.

Он отнимает руку и теперь мой всхлип полон разочарования. Проведя ладонью по моему впалому животу, Зверь бормочет:

— Такая маленькая… узкая…Слишком худая…

Его пальцы снова касаются складок плоти, надавливают, проникают внутрь, в мое лоно, истекающее соками, готовое для него. Выгибаюсь под его опытными руками, под неумолимыми ласками.

Низ живота сводит сладкой болью.

Я готова умолять его. Мне почти плевать на гордость. Кусаю губы, сдерживаясь из последних сил.

— Не сдерживайся, — следует хриплый приказ.

Мне кажется я сейчас разрыдаюсь от рвущих меня на части противоречивых эмоций.

Во мне нарастает дикое, неуправляемое чувство… Которому не могу найти ни оправдания, ни объяснения.

Рука Джерта давит сильнее, двигается грубо и быстро, вызывая боль, но я подаюсь ей навстречу, готовая отдать все…

Все что могу.

Зверь ложится сверху и входит в меня одним рывком. У меня перехватывает дыхание. Вскрикиваю, встречаюсь с его взглядом, полыхающим страстью.

Приподняв мои колени, он начинает врываться в меня резкими и быстрыми толчками. Они отдаются во мне сладкой болью и раздирающим на части удовольствием. Он толкается мощно, до упора, и я теряюсь в сумасшедшем водовороте, тону, захлебываюсь. С каждым его проникновением с губ срывается стон. Невыносимо. Сексуально. Порочно.

Оргазм накатывает быстро и безжалостно. Судороги лавиной проносятся по телу, внутри меня бьет горячий гейзер, и новые спазмы прошивают тело насквозь. Последний удар наполняет и растягивает меня до боли. А потом Зверь хрипло выдыхает, и скатывается с меня.

В абсолютной тишине слышу стук его сердца. Закрываю глаза, не зная что делать дальше.

Мне снова отчаянно грустно. Хочется хоть какой-то ласки, знака. Проявления нежности. Хоть какого-то чувства.

Я вдруг ощущаю себя бесконечно одинокой и никому не нужной. Оглядываюсь в поисках своей одежды. Хожу по комнате, собирая ее.

Зверь встает, и мелькает мысль что сейчас подойдет, обнимет, возьмет на руки, как ребенка. Замираю. Но он проходит мимо, к столику, наливает себе стакан воды.

Мне становится еще холоднее.

— Что ты делаешь? — спрашивает вдруг Джерт.

— Хочу одеться.

— Зачем?

— Хочу уйти к себе.

Я вдруг осознаю, что больше не испытываю перед ним страха. Только боль. От его равнодушия, его холодности…

И понимаю, что это слабость, которую не могу себе позволить… Зависимость от этого человека убьет меня. Я уже неоднократно убеждалась на собственном опыте: не стоит ни на кого полагаться, нельзя забывать жестокие уроки.

Отворачиваюсь. Хочется поскорее укрыться в убежище своей спальни, запереть дверь и остаться в одиночестве.

— Я хочу спать в своей комнате, — выдавливаю, отыскав наконец платье и поспешно залезая в него. — Спокойной ночи!

И убегаю, так и не услышав ничего в ответ…

* * *

Захлопнув за собой дверь своей комнаты, падаю на кровать, сворачиваюсь на постели в такой тугой узел, что начинают ныть мускулы. Какая же я идиотка! Пошла, называется, поговорить… С кем? Для этого человека я пыль под ногами! Наступит и не заметит. Как я могла забыть об этом? Я для него игрушка. Он никогда не ответит на мои вопросы… Знала ведь, что необходимо держать с Джертом дистанцию, обещала себе это… Я должна была скрывать от Зверя, как тянет меня к нему…

А вместо этого отдалась ему бездумно…

Погода вторила моему ужасному настроению, за окном бушевала гроза. Я закуталась в одеяло с головой. Самое тяжелое, что даже поплакать не могла. Глаза будто высохли. Или мое тело считало, что это слишком лицемерно. Ведь этой ночью Зверь не сделал со мной ничего из того, что я не желала сама…

* * *

С трудом разлепляю тяжелые веки, подхожу к окну. Ночная гроза умчалась дальше, оставив после себя острый запах напоенной земли, упавших фруктов и пряных трав.

Через десять минут раздается звонок по внутренней линии. Нерешительно беру трубку. Фрау Хельга, как представляется женщина, хочет узнать, чего бы я хотела на завтрак.

Сказав, что не голодна, я попросила кофе.

Через пять минут раздается стук в дверь.

— Я принесла вам тосты, кофе, сливки, — говорит симпатичная седовласая женщина с высоким пучком, в темно‑синем платье и белоснежном фартуке. Она ставит на столик возле окна поднос, на котором серебристый старинный кофейник, молочник, стакан свежевыжатого сока, и тарелка подрумяненных тостов.

— Простите, что нас не представили. Я вчера ездила закупать продукты. Хозяин нагрянул неожиданно, впрочем, как и всегда. Но это всегда очень радостный сюрприз. Ох, простите, я так и не представилась. Фрау Хельга.

— Ясмина, — протягиваю в ответ руку. — Вы представились по телефону. Большое спасибо за завтрак.

Я немного удивлена — фрау говорит со мной на турецком языке, причем явно владеет им свободно.

— Вы хорошо спали? — смущенно улыбается старушка. — Выглядите очень бледной…

— Да… все в порядке, спасибо.

Ужасно смущаюсь этого вопроса. Вспоминая, как полуобнаженная, без белья, которое осталось в комнате Джерта, вернулась в свою комнату. Разорванные трусики остались в его комнате… Что если эта милая фрау найдет их? Или, скорее служанка, что убирает комнаты… Не могу вспомнить ее имени, потому что внутри все горит от стыда… и воспоминаний.

— Мы так рады, не могу передать, — продолжает фрау Хельга. — Хозяин нас осчастливил.

— Чем же? — спрашиваю, хотя мне не особенно интересно, скорее из вежливости.

— Как чем? Привез сюда свою невесту.

— Что?!

— Ой, простите. Вы, наверное, не знали, что мы в курсе. Не смущайтесь. Это же радость.

На щеках фрау румянец. Я же продолжаю думать о своем разорванном белье. Это поэтому они решили, что я невеста? Какой стыд!

— Это ужасно мило, когда девушка смущается, — улыбается женщина. — Такое сейчас редкость. Вы замечательная. Хозяину очень, очень повезло с вами!

— Спасибо… Но я…

— Раньше он никого сюда не привозил. Пару раз за ним таскались прилипалы. Чуть ли не на пороге были спать готовы, лишь бы взглянул. Но это не те, что надо. А вот вы — просто прелесть, настоящий ангел. И у нас будет свадьба! Это такая радость! Ой, чуть не забыла…

Фрау выбегает за дверь и через минуту возвращается с несколькими, довольно объемными, пакетами.

— Одежда. Вы приехали очень спонтанно, как я поняла, ничего с собой не взяли… Вот, утром привезли.

— Что это?

— Одежда для вас. Заказ должен был быть готов уже утром, поэтому купили наспех, Мари съездила в город. Позже вы можете тоже туда прогуляться. Правда вам лучше дождаться хозяина… Он распорядился чтобы одна вы не выезжали. Очень заботится о вас, — подмигивает мне старушка.

— Простите… Где… сейчас Джерт? У себя? Мне надо с ним поговорить.

Меня накрывает паника. Я почти уверила себя, что словом «пожениться» Джерт лишь хотел напугать меня, подколоть, пошутить…

— Хозяин уехал, срочные дела.

— Это он вам сказал, что будет свадьба?

— Нет, слышала, как он разговаривал с господином Иво. Понятное дело, он нам ни о чем не докладывает. Господин Джерт не особенно разговорчив, верно? Хотя я считаю это очень привлекательное мужское качество. Так он выглядит еще… брутальнее, — могу поклясться, на лице женщины появляется мечтательное выражение. Словно она сама влюблена в «хозяина». Даже смешно!

— Но такое, деточка, не утаишь, — добавляет Хельга. — Простите еще раз. Не хотела смутить вас.

Киваю. Меня сейчас одно радует — Джерта нет в доме. Ужасно представить, что мне бы пришлось сталкиваться с ним целый день в одном пространстве. Смотреть на него, разговаривать с ним… чувствовать его присутствие… и это после всего, что произошло между нами ночью…

Его отсутствие в какой-то степени принесло облегчение.

— Ладно, я пойду. Как проголодаетесь — позвоните. Или спускайтесь. Можно накрыть обед в саду. У нас тут очень красиво. Гроза прошла, тепло уже… Прогуляйтесь, осмотритесь. Остров прекрасен…

— Спасибо. Попозже.

Кивнув, женщина покидает мою комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Когда шаги фрау Хельги стихают, подбегаю к окну, чтобы взглянуть на подъездную аллею и территорию перед домом.

Внизу только пожилой седовласый мужчина в соломенной шляпе, подрезает розовые кусты.

Солнце, цветы. Теплое, мирное утро. Все обычно.

Только не для меня.

— Не думай ни о чем, — бормочу себе под нос, сбрасывая халат, который утром обнаружила на крючке в ванной. Встаю под душ. — Не думай ни о чем, не думай…

Вымывшись, еще несколько минут стою под холодной водой, стараясь вернуть самообладание.

Пожалуй, мне действительно поможет прогулка. Надо осмотреться. Оценить возможность побега. Если добраться до телефона… Но куда я позвоню? Ни единого номера телефона не помню на память. Если только в полицию или посольство. Решусь ли на это?

Почему Джерту так сложно объяснить мне правила игры? Если женитьба на мне отвечает каким-то его интересам… возможно я добровольно на нее соглашусь. Хотя разве у меня есть выбор? Этот мужчина умеет делать так, что у меня его не остается. Никогда…

Я не хочу навредить ему. Но и отцу не хочу… Я дико волнуюсь за брата. И Джерт должен это понять!

Заглядываю в пакеты. Достаю джинсы и клетчатую рубашку, сушу волосы феном и спускаюсь вниз.

— О, все-таки решились на прогулку? — возле парадной двери встречаю фрау Хельгу с кофейником.

— Да… Джерт не приехал?

— Нет. Еще не вернулся. Но господин Иво где-то здесь…

Мы вместе выходим на улицу. Хельга машет рукой мужчине в шляпе.

— Это мой муж, Ганс. Налила ему кофе…

— Здравствуйте, — подойдя, галантно снимает шляпу мужчина.

— Добрый день, — улыбаюсь ему. — Вы тоже владеете турецким языком? Удивительно… Меня зовут Ясмина.

— Очень приятно. Очень красивое имя. Ничего удивительного, ведь я родился в Стамбуле, хотя мой отец немец. И с Хельгой мы там познакомились, когда были студентами. Очень любим Турцию, жаль выбраться туда не получается. Но всегда рады поговорить на этом языке. Кстати, я как раз срезаю розы для вашей свадьбы. Завтра мы тут все постараемся сделать красиво. Хорошо, что розы сейчас в цвету…

— Я думаю, это лишнее.

— Ну что вы, деточка, — вмешивается Хельга. — Нам это в радость.

— Большое спасибо. Куда направился Иво? Может я найду его, и мы пройдемся вместе?

— Вон в ту сторону. К морю.

— О, тут рядом море?

— Да, буквально минут пятнадцать в ту сторону. Но купаться пока рановато…

— Я пройдусь, спасибо.

Надо обязательно найти Иво, уж он то ответит мне на все вопросы о свадьбе! Потому что слышать о ней как о свершившимся почти факте становится невыносимым!