Глава 36

Гервин

Дворцовый Храм Стихий был намного меньше главного. Тут всегда царили тишина и покой. В юности мне даже нравилось приходить сюда. Тогда я мог часами сидеть на полу на пересечении четырёх алтарей: Воды, Воздуха, Огня и Земли. Пятый же возвышался над ними, но располагался немного в стороне – Богиня Герда наблюдала за смертными, но крайне редко вмешивалась в их судьбы.

Другое дело Великие Стихии. Айвы молились и поклонялись именно им. Они давали магическую силу, а иногда могли подсказать выход из сложной ситуации. Стихии были везде, для общения с ними не обязательно посещать храм. А вот до богини Герды если и можно было достучаться, то только стоя на коленях у её алтаря.

Но свадебные ритуалы испокон веков проводили именно перед её ликом.

В Вергонии была другая религия. Они поклонялись своим богам: Отцу-Защитнику и Деве-Заступнице. И свадьбы у них проходили не так, как у нас. Но Кэт входила в мою семью, и потому ритуал проводился по традициям айвов.

В храм мы с ней вошли, крепко держась за руки. Немногочисленные приглашённые уже находились здесь. Сначала я подвёл свою невесту к родителям, представил её им и официально попросил у короля позволения взять эту девушку в жёны.

Утром он ответил мне отказом, причём в категоричной форме. Сказал, что я тронулся умом и веду себя, как сопливый влюблённый юнец. И всё же ему пришлось дать согласие, хоть он и был против. Я просто не оставил ему выбора.

Теперь же папа разглядывал Кэтрин пристально, внимательно, недовольно. Она под этим взглядом тушевалась, но голову не опускала. А её пальчики с силой сжимали мою ладонь.

Наконец, Его Величество, тяжело вздохнул и всё-таки заговорил:

– Я даю вам своё разрешение на ритуал, – выдал он, нехотя. И, пристально посмотрев мне в глаза, добавил: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Мама же, наоборот, смотрела на Кэтрин с сияющей улыбкой, хотя в глазах пряталось лёгкое беспокойство. Она переживала за нас и совсем не знала мою невесту. Но, в отличие от отца, сразу приняла и поддержала моё решение жениться.

Когда мы направились к алтарю, Кэт немного расслабилась, хоть и всё равно оставалась напряжённой. Я и сам был далёк от спокойствия. Но не из-за самого ритуала, а из-за присутствия здесь айва, который, по моим подозрениям, стоял за организацией заговора против меня. А может, и против всей нашей семьи.

Увы, эта свадьба была не просто шагом в моей личной жизни. Она являлась значимым событием для политики всего королевства. Потому пришлось пригласить почти всех министров и представителей самых значимых родов. Нет, официально мы о ней объявлять всё равно пока не станем, но сам ритуал должен быть засвидетельствован подписями всех представителей верхушки власти.

Кэтрин одолевали смущение и растерянность ‒ я чувствовал это через нашу связь. Старался поддержать невесту, как мог, но это не помогало. Хорошо хоть сам ритуал не занял много времени. Служитель смешал немного нашей с Кэт крови с особым составом, нанёс им на наши руки знаки прямо поверх тех, что остались после ритуала хаити. Потом спросил, действительно ли мы хотим вступить в этот союз. И только получив наши ответы, произнёс несколько слов на древнеайвирском, после чего символы на руках засветились золотом.

На этом официальная часть церемонии заканчивалась, и за ней следовала неофициальная. Та, при которой лишние свидетели точно не нужны. Та, что происходит за закрытыми дверьми супружеской спальни.

Мы поклонились служителю и направились к боковому выходу. И только когда оказались на улице, а за нашими спинами закрылись двери, Кэтрин с шумом выдохнула.

– Всё? – спросила она с сомнением.

– Не совсем, – ответил, улыбнувшись. – Теперь самое интересное.

– Что? – в её голосе слышался лёгкий испуг. – Я думала, что последуют поздравления или банкет. У нас обычно так. А мы… сбежали?

– Нет, Кэтрин, – мне нравилось её замешательство. – Всё это будет позже. Вечером. А сейчас перед нами стоит великая и очень ответственная миссия.

Я притянул её к себе и, легко поцеловав в губы, тихо добавил:

– Закрепить ритуал.

– Как?

– Ничего сложного, – ответил уклончиво и повёл её в сторону дворца.

Она покорно шла со мной, но выглядела настороженной и немного нервной. Только когда мы добрались до наших покоев и оказались в спальне, она остановилась и посмотрела с сомнением.

– Гервин… – проговорила Кэт, теребя на своей руке перстень с гербом моего рода, который я надел на неё в храме.

Я знал, что ей нужны ответы, но говорить не хотел. Ведь куда проще и интереснее показать наглядно. Потому, притянув Кэтти к себе, мягко завладел её губами. Она ответила, как отвечала мне всегда. Откликнулась на этот поцелуй с энтузиазмом, сама обняла и прижалась ещё ближе.

Меня безумно заводила её отзывчивость. Она так остро и ярко реагировала на ласки, будто была создана для них. А я сам с ней мигом забывал обо всех своих обязанностях и грузе ответственности. Всё это просто уходило куда-то на задний план, в то время, как мои мысли сосредотачивались на одной восхитительной девушке. На моей Кэт.

Я очень любил раздевать её. Наслаждался каждым моментом. Мне казалось, что я разворачиваю самую лучшую и изысканную конфету. Каждый раз старался не спешить с этим, но получалось не всегда. И всё же сегодня хотелось растянуть удовольствие.

– Ритуал закрепляется близостью? – спросила она, когда я уже почти избавил её от платья.

– Именно так, моя принцесса, – ответил, целуя обнажённое плечико.

Она вздрагивала, млела, а с её губ срывались приглушённые стоны. Меня она раздевала сама, но при этом всегда торопилась. Избавившись от пиджака, жилета и рубашки, прижалась к моему торсу и провела ноготками по рёбрам.

– Гад ты, Гервин. Мог бы сразу сказать, я ведь переживала, – она легко укусила меня за шею, а я рассмеялся.

– Прости, не удержался, – ответил с улыбкой.

И снова поцеловав её в губы, подхватил на руки и понёс на кровать.

Эта наша близость была для меня особенной. И совсем не потому, что ею закреплялся свадебный ритуал. Ведь куда важнее было другое ‒ наши признания. Именно они открывали души и окончательно стирали между нами границы.

На самом деле, наши чувства стали для меня полнейшей неожиданностью. Я никогда не верил, что способен так влюбиться. И сильно сомневался, что найдётся девушка, которая сможет меня полюбить. Вот так открыто и честно, без оглядки на все мои поступки и прегрешения. Без привязки к титулу. Меня… таким, какой я есть. Заставит открыть ей душу, быть с ней собой. Проникнет в мои мысли и покорит мой разум.

Осознав, что люблю мою Кэт, я сразу смирился с тем, что ответного чувства не будет. Не после того, что её едва не убили в моих покоях. Не после угроз отправить её отца на плаху. Не после всего, что она обо мне теперь знала. Когда моё признание внезапно слетело с губ, Кэтрин выглядела шокированной и растерянной. Тогда и пришло понимание, что придётся объясняться. И что самое удивительно, стоило сказать ей о своей любви, и у меня на душе сразу стало легко и тепло.

Но вот её признание просто повергло в шок. Я не мог поверить, что она тоже меня любит, даже несмотря на то, что ощущал её эмоции. Это казалось мне невозможным. Да, она говорила, что не верит сплетням и слухам обо мне, но в этих слухах половина было правдой. Я сам не раз подтверждал это ей. И про казни предателей, некоторые из которых приходилось проводить лично. И про аресты, и про взятые города Вергонии, в которых сопротивляющихся новой власти мужчин мы отправляли в рабство.

Она не любила слушать об этом, но часто находились те, кто считал своим долгом просветить её на мой счёт. За месяц в герцогстве ей наговорили обо мне немало гадостей. Но она всё равно умудрилась меня полюбить. Что это, если не чудо?

Да ещё и второе, ведь первым чудом для меня стала её беременность, которая во время действия ритуала хаити вообще невозможна. И всё же это произошло, и я понял, что Кэтрин – мой дар. Моя женщина. Моя истинная, которую не многим айвам везёт найти.

Увы, мне понадобилось немало времени, чтобы это понять.

Зато теперь она моя жена. Моя принцесса. И я никому не позволю причинить ей вред.

***

Кэт лежала в постели и с интересом рассматривала рисунок на запястье. Теперь, после полного закрепления ритуала, он перестал светиться, став похожим на татуировку тёмно-медного цвета. Моя супруга выглядела довольной и спокойной. Её прекрасное тело сейчас прикрывал лишь край одеяла, и мне так хотелось вернуться в постель. Увы, пока не время.

– Куда ты сейчас? – спросила Кэт, наблюдая, как я одеваюсь.

– Иглар прислал магический вестник. Его зелье действует, Бивар раскололся и рассказал немало. Мне нужно выяснить, что узнал следователь. Сейчас это особенно важно.

– Можно с тобой?

Кэтрин смотрела с надеждой. И мне стоило немалых сил ответить ей отказом.

– Поверь, ты не хочешь этого видеть, – сказал, присев на кровать рядом с ней. – Допрос государственного преступника – не лучшее зрелище. Я ещё помню, как округлились твои глаза, когда ты увидела своего отца и брата на коленях.

– Да уж, – поморщилась Кэт.

Я подошёл ближе, коснулся её лица и поцеловал в губы.

– Обещаю делать всё возможное, чтобы оградить тебя от всей той грязи, с которой мне приходится сталкиваться. Хочу, чтобы ты оставалась моим светом.

– Я целитель, Гервин, – она погладила меня по руке. – Видела немало страшного. Да и мне всё равно придётся сталкиваться с… разным. Не хочу, чтобы ты слишком уж меня оберегал. Наоборот, мне важно быть твоей опорой и помощницей.

Я поймал её руку и поцеловал центр ладони.

– Пожалуйста, не скрывай от меня ничего, – попросила Кэт. – Не бери всё на себя. Я ведь тоже многое могу.

– Люблю тебя, – проговорил, поймав её взгляд.

– И я тебя люблю, – ответила Кэтрин, а по эмоциональной связи я ощутил, что волнуется за меня.

Уходить не хотелось, но всё равно пришлось. До вечернего банкета оставалось всего каких-то два часа. За это время предстояло сделать немало. А для начала направился прямиком в ту часть дворца, где под землёй располагались камеры для особо опасных преступников. И где со вчерашней ночи находился Бивар Санрин.

***

Закрыв за собой дверь допросной, я прислонился к ней спиной и на несколько секунд зажмурился. Информации оказалось столько, что она плохо помещалась в голове. Слишком многое удалось вытянуть из бывшего наместника Тривальской провинции. И, признаться, половины я вообще хотел бы никогда не знать.

Мне всегда было известно, что он гадкая тварь, но реальность оказалась ещё более отвратительной. Зелье Иглара не просто развязало бывшему наместнику язык, а заставило его говорить, не замолкая. Он выложил всё обо всех своих прегрешениях. О каждом избитом им рабе, о женщинах, которых заставлял участвовать в своих постановках-оргиях.

Бивар был прирождённым актёром. Он жил игрой. Придумывал сценарии для своих личных спектаклей, собирал приближенных и рабов и устраивал представления, в которых он являлся и главным персонажем, и главным зрителем.

Но после назначения наместником ему пришлось поумерить свои привычки. Рабов там не было, а вот тех, кто мог бы доложить о его пристрастиях королю – наоборот хватало. И тогда он сначала избавился ото всех возможных шпионов, а потом понял, что его талантов и ума хватит и на более масштабную игру.

Сначала он подмял под себя всё теневое сообщество Тривала и окрестностей. Наладил нелегальную торговлю. Понял, что идущие из столицы деньги можно очень легко и просто присваивать. Вот только это тоже не могло продолжаться долго. Он понимал, что рано или поздно о его делах узнают в Тироне, и ему несдобровать. Тогда в его голову пришла гениальная мысль ‒ спровоцировать бунт. Восстание. Обязательно кровопролитное и разрушительное. Ведь после такого о хищениях уже никто не вспомнит.

Вот только ему мешал я. Отец с его вспыльчивостью просто распорядился бы ввести войска, а меня бы обязательно потянуло разбираться в причинах. И когда Бивару стало известно, что я как раз собираюсь наведаться в его провинцию, он начал действовать.

О моей поездке он узнал от дяди – первого советника. Увы, предъявить Виридару Санрину пока было нечего, он всего лишь предупредил племянника, что к нему скоро нагрянет кронпринц. А дальнейшее, по словам Бивара, он придумал и разыграл сам. Но моя интуиция упрямо продолжала твердить, что замешаны они оба.

Напрасно я искал предателя среди своих людей. Всё оказалось проще. Чтобы меня поймать, Бивар использовал то самое зелье с ядовитыми парами, но в самой слабой концентрации. Бутылочку с ним открыла горничная на постоялом дворе, где мы остановились. Я отключился, а дальше в игру вступил наш прирождённый актёр. У него уже было приготовленное Игларом оборотное зелье, в которое оставалось добавить пару капель моей крови. Так, Бивар стал мной и приказал сопровождающим меня айвам отправляться в разные концы страны. Да ещё и так, что каждая из групп была уверена, что их товарищи продолжат сопровождать меня. И когда они умчались, моё безвольное тело беспрепятственно вынесли с постоялого двора и доставили к колдуну.

Дальше всё могло бы закончиться для меня крайне печально, но Бивар решил, что его месть так получится слишком простой. Он ненавидел меня всем сердцем, потому решил, что смерть в моём случае – слишком просто. Потому придумал, как сделать мою жизнь невыносимой. А при этом ещё подставить герцога Даворского и спровоцировать конфликт между новой властью и местным дворянством. Он не сомневался, что долго в рабстве я не протяну, но ошибся.

Именно эта ошибка и поломала ему всю игру.

И вот теперь, стоя в коридоре у допросной, я просто не знал, как поступить дальше. Должен был доложить отцу, рассказать всё с подробностями. Но тогда мне пришлось бы сознаться ему, что несколько недель был рабом. Боюсь, герцога Даворского тогда всё равно ждёт расправа. А он отец моей жены.

Заставить Бивара молчать о моём рабстве? Тогда картина будет неполной. Его даже могут оставить в живых после суда. Советник постарается сделать всё возможное, чтобы не допустить казни единственного горячо любимого племянника.

Убить по-тихому тоже не выйдет. Виридар этого так не оставит.

Покинув подземелья, я направился в свои покои. Хотелось смыть с себя запах допросной, да и пора было переодеваться к банкету. А ещё мне дико хотелось обнять Кэтрин. Прижать её к себе, вдохнуть запах её кожи, поцеловать. Сейчас, после всей той грязи, что вылил на меня разговорившийся Бивар, мне отчаянно требовалось хоть немного света, который всегда дарила Кэт. Великие стихии, даже не представляю, чем заслужил такой дар, как истинную пару. Но клянусь, что буду беречь её и постараюсь сделать самой счастливой.

Кэт ждала в нашей гостиной и выглядела напряжённой. Но, увидев меня, улыбнулась и заметно расслабилась. Сама подошла, поцеловала в губы, но сразу же отступила и с немым вопросом посмотрела в глаза.

– Он всё рассказал, – ответил я, взяв её за руку. – Но я сомневаюсь, что придумал план сам. Нутром чую, что без острого ума королевского советника тут не обошлось. Бивар хоть и хитрый, но далеко не гений. Был бы гением, не стал бы воровать средства казны так открыто. Подумал бы о последствиях. Нашёл бы способы обмануть систему.

– Тогда, может, стоит напоить зельем и советника? – предложила Кэтрин. – Ну и послушать, что он расскажет.

– Это можно сделать только с согласия отца, – ответил я ей. – Если Виридар был в курсе моего рабства, то о нём станет известно и королю. И… Кэт, я не смогу ничего сделать, если Его Величество решит наказать твоего папу. Понимаешь?

Она кивнула и отвела взгляд. Несколько долгих секунд молчала, так и глядя в сторону, а потом вдруг сказала:

– Но если советник причастен, то он и дальше продолжит свои злодеяния. А этого никак нельзя допускать. И… – Кэт тяжело вздохнула. – Гервин, боюсь, что информация о твоём рабстве может всё равно дойти до короля. И тогда будет хуже. Быть может, всё же рассказать ему правду? Я очень боюсь за папу, но в данном случае надеюсь, что всё обойдётся.

– Я вот в этом не уверен.

– Что тогда остаётся? – развела она руками.

– Допросить советника в тайне от короля.

– Тогда давай так и поступим, – неожиданно согласилась Кэтрин.

Я поймал её взгляд и не смог сдержать восхищённой улыбки. Кажется, теперь у меня появилась не только жена, но и сообщница. И этот факт почему-то делал меня ещё более счастливым.