Глава 27.

Тентли нашелся на берегу моря. Мне казалось, что он будет опять стоять на мысе с удочкой, пытаться снова кого-то поймать. Или станет делать вид, что рыбачит, а на самом деле будет успокаиваться. Я бы его не осудила за это, пусть бы даже не разобралась.

Однако плотник в задумчивости смотрел на море. Мой друг был слишком открыт на эмоции, и я их легко читала – едва ли не лучше, чем Лестир читал меня. Так что я уже знала, что Тентли вовсе не погружен в тяжелые мысли. Сейчас его попросту интересовало само море.

Я стала рядом с ним, посмотрела на воду. Синие волны ритмично сменяли друг друга, выкатывались на берег, растворялись в песке и уходил в него снова. Больше ничего я не замечала.

– Тентли, – сказала я, – если ты на меня обижен, то давай поговорим. Я не хочу с тобой ссориться.

– Нет, Эва, я не обижен, – сказал плотник. – Я думаю о другом.

– И о чем?

Тентли поколебался и задал встречный вопрос:

– Скажи, это твое дерево… Ты хорошо его чувствуешь?

Вопрос поставил меня в тупик. Раньше Тентли спрашивал у меня что-то ясное и понятное. Сейчас его интересует, чувствует ли меня соарава?

– Я ему не приказываю, – ответила я. – Так же, как и тебе, напоминаю.

– Нет, я не об этом, – поправился Тентли. – Твой лук… Твое дерево не было против, что ты спилила ветку?

– Ветку спилил ты, – напомнила я. – А я всего лишь указала, какую надо.

– Да, я об этом. – Тентли посмотрел на меня. Все же он был немного расстроен, и явно хотел сказать мне много всего. Но пока что не станет. И я ухватилась за эту возможность сменить тему. В конце концов, о соараве я поговорить всегда рада. Да и вопрос мне плотник задал хороший.

– Не знаю, – сказала я, поняв, что и в самом деле не уверена, можно ли просто так отрубать части от соаравы. Конечно, она всегда залечивает раны, но я же не могла относиться к ней как к простому дереву.

– Мне был нужен лук, и я была готова отдать за него свои волосы, – думал я вслух. – А от соаравы мне нужна была дуга для основы. Не знаю, нужно ли тут жертвоприношение. Но мне просто подходила лишь особая ветка, и…

– То есть прежде чем попросить меня отпилить эту особую ветку, ты сперва почувствовала, что эта ветка тебе очень нужна, так? – спросил Тентли.

– Да, наверное, – сказала я, хотя совсем не помнила, о чем же думала в тот момент. – Я не просила у соаравы ничего. Не извинялась перед ней. Просто брала то, что мне в самом деле было очень нужно. А почему ты спрашиваешь?

По виду плотника я поняла, что у него есть просьба к дереву. И ее высказать ему очень непросто.

– Я лишь хочу понять, сколько древесины ты можешь взять у соаравы, – пояснил Тентли. – Чтобы я мог с ней поработать.

Я уже была рада, что он название выговорил. Хотя иной говор все равно чувствовался. Неужели в его родном Манпадоре настолько непохожий язык?

– Так тебе нужна древесина, – поняла я. – Зачем? Для костров у нас есть куча кустарников. Что тебе еще надо?

Плотник долго смотрел на меня. Протянул ко мне руку. Я не шевелилась, позволив ему коснуться своего лица. Чтобы я пугливо избегала его касания? Не дождется!

Тентли убрал руку сам.

– Извини, – сказал он. – Ты сегодня такая красивая.

– Маска из листьев, – пояснила я. – Нанести, смыть, повторить. Не ищи чудес там, где их нет. Ответь на мой вопрос, пожалуйста. Зачем тебе много дерева?

Тентли снова посмотрел на море, скрестил руки на груди и ответил:

– Я хочу построить корабль.

– Что?! – вырвалось у меня, и я даже закашлялась, вспомнив размеры корабля, на котором приплыла сюда. – Тентли, на корабль надо очень много дерева!

– Знаю, – сказал он. – Даже больше, чем надо для самого корабля. Нужно дерево на подпорки и мастерские.

– Даже если срубить соараву целиком, тебе все равно не хватит!

Я представила, как мое дерево рушится под ударами топора. И мне стало дурно.

– Нет, Эва, конечно, нет, – поспешно сказал Тентли. – Я говорю про маленький корабль. Вернее, большую лодку. Для двух человек. Такую, чтобы можно было добраться до земли.

– Ты знаешь, где земля? – спросила я, хлопая глазами, и все еще не придя в себя от дикости услышанного.

– Я неплохо знаю карту морей, – сказал Тентли.

– Сомневаюсь, – заявила я. – Но пусть.

Волны продолжали набегать на песок и растворяться в нем. Наверное, та же участь будет ждать и нас, если мы с Тентли выйдем в море на самодельной лодке.

– Ну, хорошо, – сказала я, сама не зная, против чего именно собираюсь возражать. – Допустим, ты сделаешь лодку. Я даже готова поверить, что ты знаешь карту морей наизусть. Но чтоб понять, куда плыть, тебе надо знать, где мы находимся сейчас. Ты знаешь, что это за остров, Тентли?

– Нет, – признался плотник. – В этой части море не должно быть никаких островов. Не рядом с Толигордом.

– Вот именно. Тентли, ты не доберешься до Толигорда, если только чудесным образом не запомнил, как мы сюда плыли. Если помнишь каждую волну и каждое шатание корабля…

– Я не собираюсь в Толигорд, – сказал он.

– Да? И куда ты хотел направиться?

– Домой, – ответил плотник. – Солнце все еще встает там, где всегда. Я буду знать, где юг. И поплыву туда, пока не увижу рыболовные суда Манпадора. Нельзя проплыть мимо Манпадора, не натолкнувшись на рыболовные корабли. Нас подберут.

– Тентли, – я замотала головой. – Это очень плохая идея. Подумай еще раз.

– Я все продумал, Эва, – настаивал плотник. – И собираюсь уплыть. И взять тебя с собой. Но мне нужно знать, поможешь ли ты мне с древесиной. Или же мне придется добывать ее самому.

И, когда я поняла, что он имеет в виду, мне стало страшно.

Я же не смогу помешать ему, если он начнет рубить соараву без моего согласия!