Глава 37.

Дождь немного стих, хотя тучи все собирались над островом. От пережитого во мне кипела кровь, но я понимала, что мне срочно нужно укрытие. Я замерзла и смертельно устала. Только соарава меня спасет.

Я обняла себя за плечи и побрела вперед. Родная уже тропинка, соединявшая два берега – морской и озерный – все еще навевала мысли о Лестире, хотя протоптали ее мы с Тентли. А проложил ее впервые и вовсе тигр, который протащил плотника до озера, позволив мне бежать следом. Но Тентли вызывал воспоминания лишь о бесконечной работе, сборе и скручивании листьев, таскании чертового кустарника и шитье иголкой из обода бочки. С Лестиром же были разговоры, которые меняли меня каждый раз и побуждали чувствовать себя живой. Речи дракона западали в душу, неизменно каждый раз вытаскивая из нее что-то потаенное.

Сейчас, пока мой истинный где-то летал, я брела по дорожке из хвои в окружении постоянно растущих кустов высотой в три моих роста, что сгибались от ветра. Я шла к соараве, и меня словно поддерживал Лестир.

Скоро я обнаружила, что Тентли нет на озере. Где же он прячется? Его шалаш вряд ли спасает от бури. Неужели Тентли все еще работает?

Соарава плавно покачивалась на ветру. Фиолетовые светлячки успели размножиться, и дерево казалось монументом, окутанным фиолетовым свечением. Это был самый прекрасный ночник, лучше любой лампы из всех, что висели в моем дворце.

– А у тебя тут симпатично, – заговорил Лестир.

Он снова стоял сзади меня, и я лишь облегченно улыбнулась при виде его. Меня уже не пугало его внезапное появление. Наоборот, я чувствовала, что, пока он за моей спиной – там безопасно.

– Я велел тебе найти Тентли, – напомнил дракон. – Нужно рассказать ему о тигре.

– Тентли сам приходит каждый вечер за водой, – сообщила я. – А твой тигр всегда появляется сильно позже. Мне надо отдохнуть.

Лестир покивал с уважением.

– А ты отважная, маленькая лейва, – заметил он.

Я так не считала, но его слова согрели мое сердце. Потому он оставил меня идти от берега моря одной? Хотел проверить, что я буду делать, когда плотника на месте не окажется?

Это не имело значения. Мне и в самом деле нужно было отдохнуть от пережитого.

– Нам туда, – сказала я, заходя на мост.

– Нам? – усомнился Лестир.

Я добралась до ствола, прежде чем обернуться. Схватилась за ветку и ответила:

– Да, нам. Иди сюда.

Лестир потрогал ногой мост, изящно раскинул руки и, как цирковой артист, пробежал ко мне, сохраняя равновесие.

Я засмеялась и залезла в дупло. Фиолетовые огоньки летали и здесь. Часть приземлились на опилки, остальные взмыли к потолку. К тому же внутри дупла успел нарасти мох, превращающий и без того комфортное убежище в словно отделанное теплой, мягкой периной.

Лестир взялся за грубый выступ коры, заглянул внутрь.

– Да, уютно, – сказал он и почесал подбородок.

Я легла на мягкие опилки, взметнула их в воздух со смехом. Никакие испытания не могут расстроить лейву, когда она на своем дереве.

– Заходи, – сказала я. – Холодно же.

– Мм, пожалуй, я сниму туфли, – решил Лестир.

Он сел на край дупла, стащил с себя свою роскошную обувь. Перевернул правую туфлю, выливая из нее воду.

– Давай сюда, – сказала я и потянула его за воротник рубашки на себя.

Лестир свалился спиной ко мне в дупло, едва не раздавив меня. Мох позади меня оказался очень даже уместен.

– Эвелина… – недовольно произнес он и потер затылок. – Что ты делаешь?

– Греюсь, – ответила я, прижимаясь к задней стенке дупла и поджимая коленки. – Снимай одежду.

– А ты снимешь свою? – ухмыльнулся дракон.

– Наверное, не стану, – вымолвила я. – У меня под ней ничего нет.

– Тогда и я не буду, – решил Лестир.

– Точно? – улыбнулась я. – У тебя рубашка промокла.

– Мне не страшны болезни, Эва. А чтобы высохнуть, мне достаточно обернуться в дракона.

– Ты уже оборачивался, – нахмурилась я, – когда вытащил меня из моря. И когда улетел. Откуда вода в твоих туфлях?

– Что ты, вода была лишь в одной туфле, – произнес Лестир так, словно это все объясняло.

Я запуталась и умолкла.

– Хорошо, я наврал, – добавил Лестир. – После перекидывания могу либо высохнуть, либо нет. Как повезет.

– Так неудобно же, – заметила я.

– Неудобно то, что мне еще не приходилось сохнуть, обнимая лейву. Хочу попробовать.

Он не стал снимать рубашку. Лишь расстегнул, но мне хватило, чтобы я потеряла голову.

Спустя несколько мгновения я уже, чуть прикрыв глаза, чувствовала, как ритмично поднимается и опускается крепкая мужская грудь, на которой я лежала левой щекой. Светлячки летали над нами, шевелились листья соаравы, по которым монотонно барабанили капли дождя. Я отпустила все мысли. Пусть время остановится.

И все же один из образов не выходил из головы.

– Лестир… – слабо произнесла я.

– Что, Эва?

– Тигр точно вернется?

– Он всегда возвращается, – ответил мой мужчина.

– Там, на родных островах, он тебя преследовал?

– Нет, – ответил Лестир. – Ни разу. Я впервые увидел его здесь. Даже ты увидела его раньше, чем я.

– Тогда откуда ты знаешь, что он вернется? Откуда ты так уверен?

Я уперлась в его грудь ладонями, чуть приподняла голову, посмотрела на него.

В фиолетовом свете черты лица Лестира были еще мужественнее. До чего же этот мужчина прекрасен, когда размышляет о возвышенных вещах.

– В Клетитмаре письменность развита куда сильнее, чем в Толигорде, – сказал Лестир. – Мы ведем хроники всего, что происходит с дейра. Например, в основе нашей магии также лежит дерево – священное для императора, и растет оно во дворце…

– Расскажи о нем, – оживилась я.

– Как-нибудь потом, – мягко ушел от ответа Лестир. – Я хотел рассказать о другом. Я прочел все хроники. Ведь читать я научился раньше, чем летать.

– Сложно представить, – улыбнулась я. – Не могу вообразить тебя в окружении кучи свитков. Тебе больше идет меч.

– И с мечом я обращаться умею, – заметил он. – Меч это просто. Но свитки мне нравились больше, потому что они давались не каждому. Знаешь, где прошло мое первое обращение в дракона?

– Где? – спросила я с интересом.

– В императорской библиотеке.

– Да ты что?! – рассмеялась я.

– Да. – В фиолетовом свете улыбка Лестира разила безо всяком магии. – Я сломал две колонны с полками и попортил кучу свитков. Император лично приказал мне все восстановить.

– И ты починил колонны?

– Это было тоже просто, – ответил Лестир. – Куда сложнее было переписать от руки все свитки. Но я исправил все, что наделал. Уже не как дракон, а как человек. И решил, что это и будет моей сильной стороной. Обычно все дейра, открывая в себе драконью натуру, целиком становятся драконами на уровне течения мысли. Амбиции, мечты, поступки – все превращается в драконовское. Личность человека под драконьей шкурой будто пропадает. Я же понял, что могу развивать себя и как человека, и как дракона. И тогда…

Лестир не договорил.

– Все в порядке? – спросила я ласково.

Его рука прошлась по моей спине.

– Да, – сказал Лестир. – Эвелина…

– Что?

– Кажется, я понял, как могу помочь тебе, когда придет тигр.

– Как?

Его рука дошла до низа спины, приглаживая листья рубашки. И он ответил:

– Так же, как в той библиотеке. Мне не обязательно быть драконом, чтобы делать что-то полезное.

– Что ты хочешь сказать? – встревожилась я.

– Я сражусь с тигром, как человек.