Глава 21
Саид
Спустя месяц
— Ну что, увидел?
Сзади за спиной слышит голос Тамерлана. Ходит и топает, как слон. От нетерпения.
— Ну, Осман или нет?! — снова взрывается.
— Заткнись, — рычу. — Не мешай следить. Он ещё не вышел.
— Кажись, то был он! — прямо-таки взрывается от радости фонтаном. — Конечно, он себе внешность попытался изменить, прикинь, даже бороду свою коронную сбрил, пидарские усики отрастил…
Тамерлан кружит по комнате от возбуждения или просто от нетерпения.
— Должен быть он! Наши люди долго старались, искали… Он хорошо спрятался и заметал следы. На расстоянии всеми делами ворочает. Ты посмотри, какой хер важный. Небось и пузо отрастил, что свой хуй раз в год только при помощи зеркала видит…
— У тебя ебучий словесный понос, Там?! — долблю кулаком по стене. — Заткнись! Говорю же. Ещё не вышел из отеля!
— Давно пора его настигнуть! — снова бубнит. — Если бы мы усилия не разделили… Если бы ты ту шмоньку текущую искать не стал, мы бы давно Османа прижали!
— Заткнись! Я сказал, она нужна. Должна. Значит. Точка. Или есть возражения?!
Подскакиваю как смерч.
Резко на брата надвигаюсь. Хватаю нож из-за спины. Подсекаю Тама. Валю на пол и клинок к его горлу.
— Или ты меня двинуть хочешь? Поэтому торопишь?! Чтобы я наследил, а?! Сам моё место занять желаешь?!
— Брось, тупень. Отвали! — хрипит. Глаза кровью налиты. — Я ради спасения твоей шкуры тоже хвост прижал. Знаешь, на какие бабки попал, а?! Да я ради тебя своей крови не жалею, а ты… Сдохнешь и то не поверишь, что смерть за тобой пришла?! Тоже допрашивать её кинешься! Ты крышей окончательно тронулся! Слезь с меня, дурень! Слезь! — рычит. — Ты наблюдательный пост покинул! Проглядишь своего врага!
Его правда. Буду со своими же грызться, пропущу важные события.
Трещит рация.
— Птичка вылетела из гнезда. Летит к вам. Нервный. Кажется, что-то подозревает. Следить?
— Нет, — отвечаю. — Отвалите. Или сорвётся. Я сам за ним слежу.
Приникаю к биноклю, наводя его на многолюдную улицу.
Вечер пасмурный. Дождь поганый накрапывает. Много зонтов. Легко затеряться!
Я должен быть настороже.
Так… Так… Так…
Кажется, это Осман.
Напрягаюсь!
Слежу за высоким, широкоплечим мужчиной в неприметной джинсе и свитере. Всё, как говорил Тамерлан: отрастил усики, сбрил бороду. Глаза бесстыжие прячет за солнцезащитными, массивными очками, натягивает на лысину кепи… Я слежу за ним, не отрываясь.
Но Осман останавливается и шарит взглядом по улице. Звонит кому-то.
Словно чувствует, что его пасут.
Внезапно в кармане звук пришедшего сообщения на телефон раздаётся. Едва взглянув на экран, в лице меняюсь.
Это о Лисе.
Аж пальцы трястись начинают.
«Алису, жену Османа нашли»
Следом фото присылают.
Вглядываюсь в фото жадно. Сделано издалека, но это она… Она, дрянь!
Следом ещё одно сообщение с адресом, где она прячется.
Для меня весь мир меркнет на несколько секунд. Представляю, как сомкну пальцы на шее Лисы.
Быстро пишу ответ:
«Следите за ней. Не спускайте глаз. Готовьте облаву. Упустите — шкуру живьём сдирать буду!»
— Саид? Саид, брат! Тебя, что, подменить, а? Ты чего завис?!
Меня Там по плечу ладонью хлопает.
— Алису нашли! — хриплю.
— Так, а что с этим?! — бросается к окну.
Я очухиваюсь и отбираю у брата бинокль. Шарю по толпе…
Кажется, Осман здесь стоял.
Но…
Какая-то доля секунды!
Осман с радаров пропал, растаял в толпе мегаполиса. Гнильё!
— Нет его! — трахнул кулаком по подоконнику. — Пропал.
— Да ну нахуй!
Тамерлан бросается к окну, распахивая его, и наблюдает за толпой. Как будто может найти Османа.
— Нет его! Братан, да ты его упустил! Как ты мог?!
— Я отвлёкся. На сообщение. О местонахождении Алисы.
— Алиса?! Опять?! Аш, ты братан, совсем сдурел! — зло рыкает Тамерлан. Смачно под ноги мне плюёт. — Я бы сперва Осману зад пулями нафаршировал! Потом на сообщения о суках отвечал!
— Не трепись! Он от нас не уйдёт. Пора выдвигаться на рейд.
***
Вечером того же дня… я нашёл Лису на окраине города.
В забегаловке низкого пошиба. Где только поебота и всякая шваль ошивается. Порвать всех, кто там находился, труда не составила. Там же только отбросы. Пузочёсы.
Разбежались, как тараканы от дихлофоса.
Везде такая обстановка, что только блевануть остаётся. Мрак. Грязь. Антисанитария.
И Лиса. На самом дне этого болота.
Сначала её голос услышал. Истошные вопли. Рванул на крик, как охотник.
Дверь каморки вылетает как картонная, с одного пинка!
Увидел ублюдка, что пыхтел, прижав Лису в подсобке. В голове коротнуло. Замкнуло.
Схватив жиробаса за шиворот, вышвыриваю его прочь из помещения. Пролетев несколько метров, старый козёл врезается в барную стойку, исчезает за ней, сбив своей тушей стопку грязных бокалов.
Мои его сразу же подхватывают под руки, чтобы не сбежал. Он болтается как тряпка на руках помощников.
— Что с ним делать?
— Член суке отрезать! И в глотку затолкать! Будет жрать и молить о пощаде за то, что посмел тронуть МОЁ!
— А с курятником что? — звучит вопрос одного из свиты.
— Свинарник этот дотла сжечь! Понятно?
Никто и пикнуть не посмел.
Толпень вооруженных варваров разбежалась по углам куда, принявшись исполнять мою волю.
Спалить всё. К чертям.
Здесь до рыгачки находиться противно!
И как только Лиса здесь могла быть?! Небось своим задом вертела, передником махала.
Но под хозяином этой богомерзкой сральни Лиса лежать не хотела. Верещала, как будто её режут. Сопротивлялась из последних сил.
Руки аж вымыть хочется. После этой свиньи.
Жалость.
Внезапно в горло вгрызается смертельным капканом. Душу на клочки жалкие рвёт.
Слышу сдавленный писк. Как будто кто-то мышке на хвост наступил.
Резко оборачиваюсь на звук. Алчно шарю по прогнившему помещению взглядом. Как хищник. Выискиваю добычу.
Вот она!
В углу тарится. За ящиками.
Блять, аж смотреть на неё тошно. Такая затравленная. Несчастная. Убогая, млять.
Смотрю на неё — лицо зарёванное. В чернющих разводах от пыли. Под глазами серые круги. Волосы сосульками свисают.
Мышь церковная и то красивее.
Убогая, несчастная, забитая.
Где та Лиса, где та тварина, что свела меня с ума?! В этом тощем недоразумении, что на меня испуганно глаза таращит, и тени дерзкой, сочной лисицы нет. Вес и то небось, бараний…
А толку, что тощая?! Обмануть меня силёнок хватило.
Сбежать. Снова. Значит… Это лишь маскировка.
Иногда мне кажется, что я умом так конкретно тронулся. И продолжаю с ума сходить.
— Теперь твоя очередь, дрянь!
Рывком добираюсь до неё. Хватаюсь за плечо стальными пальцами. Как будто ветку сухую трогаю. Чуть надави сильнее — под пальцами хрустнет!
Рывок.
Поднимаю на ноги Лису. Она реально пушинка. Не весит ничего. И раньше была лёгкая, а щас почти как привидение.
От моего движения её тело резко так подбрасывает, и она отлетает к стене. Сама.
Реально. Её даже дыханием сдувает.
Кренит в сторону.
Жалость в крови смешивается с ядом.
Пальцы сами разжимаются. Рука с пистолетом опускается.
Да ну что опять со мной такое?! Неужели так и спущу всё на тормоза, как лошара последний?!
Не бывать этому!
Резко выбрасываю руку вперёд, зло рыкая:
— Твое последнее слово, ведьма! Я думал дать тебе второй шанс… возможно! Но теперь уже точно принял решение. Хочу посмотреть, как ты будешь унижаться!
Бледнеет. Куда бледнеть?! Она и так как полотно! Но становится одного цвета со стеной.
— Я н-не понимаю вас! Не понимаю… почему вы так со мной обращаетесь?!
Бесит! Снова пытается оправдаться, вымолить милость.
Лгунья.
— За что?
По щекам хлынули слёзы.
Но в груди что-то заскрежетало.
Как будто я хотел ей верить.
Как будто где-то внутри верил и горел в адском пламени сомнений.
Потому что жизнь меня другому учила.
Отец с младенческих лет недоверие ко всем вдалбливал.
Внезапно Лиса скручивается. Чуть ли не в позу эмбриона. Оплетает тонкими руками живот.
— Моли о пощаде! Предательница! Лживая потаскуха, гнилая дырка моего врага Рашидова!
Пистолет в его руках трясется, а палец почти нажимает на курок.
Остаются считанные секунды…
До выстрела.
Смогу?! Или нет?! Не знаю!
Кто-то же должен поплатиться! Осман и эта… ведьма. Которая с моим врагом алчно сосалась!
Потом бежать решилась. И сошло же ей с рук! Сговорилась с прислугой, хитрая!
Больше месяца скрывалась меня за нос водила, скрывалась.
Я потратил дохуя сил и ресурсов, чтобы отыскать беглянку. И наказать. На этот раз наказание не минует виновных.
Пытки в постели — херня! Нужна пуля. Кровь…
Внезапно Лиса опускает руку.
В карман замызганного, заплёванного передника и вытаскивает…
Ещё больше напрягаюсь.
Готовлюсь расстрелять гадину.
Если в руке её ствол появится.
Да ну бред же.
Будь у неё пушка, пристрелила бы того престарелого, вонючего хряка, отхуярила бы ему отвисший хер под корень.
Там не пистолет!
Но меня так дико штырит: после того, как я во взрыве пострадал, демон в душе поселился. Всюду предательство видит.
Готовлюсь…
— Моё последнее слово… — глотает слова.
Я едва разбираю, что она говорит.
— Я беременна! Беременна! — говорит на изломе. — От тебя, Саид Ахмедов. И ты будешь последней сволочью на планете, если… убьёшь своего ребёнка.
Беременна?!
Меня накрывает полотном. Чёрным. Душащим. Всё в черноте и в крови.
Только перед глазами виднеется тонкая белая полоска.
Как долбаный свет в конце тоннеля.
Выход или это просто обманный свет?!
Скрюченными пальцами намертво палочку сраную сжимаю.
Красные, как моя кровь, две полоски.
— Ты беременна. Срок какой?! Какой срок, говори живо!
Лиса не отвечает.
Тишина в ответ.
В голове тоже тишина мёртвая.
И из прошлого воспоминания накрывают. О первенце.
— Отвечай, Лиса!
Тишина.
Перевожу взгляд вниз.
Алиса без сознания. Лежит как труп, у моих ног.
Опускаюсь рядом с ней. Так больно. Как будто мне сердце топором вырубают.
— Ты беременна… — говорю как в бреду.
Не помню. Всегда ли предохранялся с ней. Кажется, иногда гондонов не хватало. С ней этим добром не запастись.
Не хватит.
Хватаюсь за волосы пальцами.
Она может быть беременной не от меня.
От врага-Османа!
От любого из тех, кто в этом притоне отирался…
Но есть шанс, что Алиса от меня беременная.
Тогда я… убью своё дитя.
Понимаю, что не могу. Так.
Сначала я выясню всё. Всю правду. Поднимаюсь.
Беру Лису и выхожу.
— Шеф, мы только вас ждём! Поджарить эту шаурмячную?! — кидается ко мне кто-то.
— Жечь. Всё на хуй сжечь. Чтобы даже пепла не осталось.
Ухожу.
И за спиной весело хохочет огонь.