Глава 60

Джейсон В мире есть вещи, которые не поддаются контролю. Ты можешь обманчиво думать, что справился со всем, контролируешь абсолютно все вокруг себя, но потом, за один краткий миг, понимаешь, что твои попытки лишь пыль в глаза для самого себя. Нельзя обуздать чувства. Нельзя задавить их. Нельзя выкорчевать из груди то, что срослось с внутренностями навечно. И когда я увидел Еву в вип-комнате вместо танцовщицы, то больно обжегся о свой же обман. Сначала ее образ отдался тупой пульсацией в районе сердца, а потом злоба накатила на меня жарким пламенем. Зачем она пришла? Шлюхе нет места в моей жизни, шпионке тоже. Но ей все же нужно отдать должное – убедила меня в собственной невинности на все сто. Я верил как дурак. Верил каждому движению, каждому слову. И этот непорочный блеск в ее глазах… Как она могла так искусно играть, по сути, оставаясь продажной девкой, крутящей шашни за бабло? Вот только чутье не подвело. Девчонка оказалась засланным человеком Брагина. – Я беременна от тебя, Джейсон. И наш малыш в опасности. Брагин убьет меня, если я не достану документы по земле. Наш ребенок никогда не родится… Губы Евы дрожат. Глаза блестят от накативших слез. Но я больше не поведусь. Хватит! Больше никаких ошибок! Никакого доверия. Хочется разорвать девчонку за то, что она играет на моих чувствах, так мастерски манипулирует сознанием, вызывает жалость, нежность и желание поверить в ее, пропитанные насквозь ложью, слова. – Заткнись! Закрой свой грязный, сука, рот! Ярость накатывает так быстро, что я с трудом справляюсь с ней. По жизни меня трудно вывести из себя, но у нее получилось. Два играет на самых тонких струнах моей души, на самых, сука, болезненных! Одно ее появление заставило нутро вывернуться наизнанку. Вспомнить все, что я так отчаянно пытался забыть. – Думаешь, ты первая такая ушлая? – с презрением цежу ей. Думаешь, другие мои шлюхи не пытались оттяпать кусок моего бабла? И это чистая правда. Ушлых бабенок полно. Они пытаются скинуть нагулянных детей на богатого папика, чтобы обеспечить себе достойную жизнь до конца дней. Только вот со мной такие фокусы не катят. – Я не вру! – Ева задыхается от рыданий, и я борюсь с чувством вины за это. Вспоминаю тот день в ресторане, когда она ушла с другим, а потом трахалась с ним. Это питает злобу. Желание уничтожить суку, чтобы больше она не портила мне жизнь. – Я не вру, слышишь?! – Откуда мне знать, что ребенок мой? Только спрыгнув с моего болта ты тут же побежала обслуживать другой! Я видел! Видел… Сколько членов обслужила своими дырками, с тех пор, как я вышвырнул тебя? У меня вентиль срывает, когда представляю то, о чем спрашиваю. Вот только эта шлюха в образе невинной овечки вовсе не стоит такой реакции. И мне нужно взять под контроль все, что я чувствую. – Прошу… Брагин убьет меня! Ты единственный, кто может помочь мне… – шепчет. Так пронзительно. Прямо в душу залезает без наркоза. – Танцуй! – шиплю. – Что? – Я сказал – танцуй! А дальше все летит к чертям! Не получается справиться с желанием. Чувствую себя одержимым. Жадным до нее. Понимаю, что если не трахну сейчас, то сдохну. В муках сгину. И я ненавижу сам себя за эту чертову слабость, что питаю к продажной девчонке, которая все еще пытается вить из меня веревки. – Ты просто шлюха, и сейчас лишь подтвердила это, – произношу, когда все заканчивается и пелена дикого возбуждения спадает с разума. Убеждаю больше сам себя. Хочу поверить в то, что говорю, ведь это правда. Единственная правда из всего, что было сказано здесь. Но я до сих пор хочу ошибаться. Обманываться. Как прирожденный мазохист вновь и вновь наступать на те же грабли. Верить. – Надеюсь, ты все поняла, и спектаклей больше не будет. У меня нет времени, чтобы тратить его на твою дешевую игру. Разводи кого-нибудь другого. И я ухожу из комнаты, потому что больше не хочу видеть ее. Это невыносимо. Не думал, что эта дрянь засела в груди настолько глубоко. Ведь за этот месяц я сумел убедить себя в обратном. Подхожу к бару и усаживаюсь на высокий стул. – Водки! – командую бармену, и тот не заставляет себя долго ждать. Залпом выпиваю содержимое стопки. Морщусь. – Повтори, – рычу и парнишка тут же плещет мне еще одну порцию. Обычно я не фанат такого забытья, но сейчас отчаянно хочется забыться в бутылке. Хоть раз в жизни отрешиться от проблем. Не знаю, сколько сижу так, вливая в себя жгучую жидкость, раздирающую грудь, пока не понимаю, что нихрена эта дрянь не работает! В желании снова предаться розовым грезам, в которых Ева моя маленькая нежная девочка, а не шлюха, подсунутая Брагиным ради наживы, я, расталкивая посетителей клуба, иду к хозяину. – Запись покажи! – приказываю ему. – У нас запрещено. Конфиденциальная информация. – Я. Сказал. Покажи. Запись, – рычу сквозь сомкнутые зубы. Швыряю ему на стол банкноты. Они разлетаются по комнате. – Пойдемте, – соглашается в итоге мужчина. Мы идем в комнату охраны, и там на мониторе мне показывают запись с того момента, как я вышел из комнаты. Ева не меньше получаса валяется на полу и рыдает. У меня сердце сжимается. Обливается кровью и, кажется, сейчас разорвется от боли. Шлю все нахрен и бегу в комнатку. Но там пусто. Пока я надирался у бара, Ева ушла. И я понятия не имею куда.