Глава 63

Ева Я рассказываю все с самого начала. И про предательство Игоря и про принуждение Брагина и про то, как тяжко было врать все это время. Меня буквально выворачивает от эмоций, а Джейсон внимательно слушает, и мне по его реакции трудно определить, как именно он относится к тому, что я говорю. Иногда мне кажется, что миллионер уходит глубоко в себя, но я продолжаю рассказ, желая поскорее выплеснуть все. Уже нет сил. Переживания и обстоятельства скрутили меня так сильно, что тяжесть пут невыносима. Грубые бечевки оставляют саднящие следы на всем теле. Когда дело доходит до Игната, я напрягаюсь. Вижу, что на эту тему Гранд реагирует более остро. Мне кажется, в нем борется какая-то сила, противоречие. Он точно хочет поверить мне, но сомнения съедают. – Ты ведь можешь все! – напоминаю ему. – В твоих силах выйти на Игната и узнать у него. Он подтвердит, что ничего не было, уверяю! Я… Я была чиста перед тобой… Не знаю, что сейчас ведет меня. Сползаю с постели, на которой мы сидим и падаю Джейсону в ноги. Хватаю его ладони и поднимаю голову, чтобы посмотреть в глаза. Хочу видеть его взгляд. И чтобы он видел мой. Искренний. Молящий. – У меня не было выбора, понимаешь? – делаю паузу, чтобы перевести дыхание. Монолог дается трудно. В горле то и дело саднит от тугого комка. Он буквально дерет глотку. – За триста рублей в моей сумочке никто не продал бы мне билет до Москвы. Это просто смешно. И я могу… Черт! Я могу доказать, что не корыстна. Поднимаюсь с колен, бегу к тумбочке, впопыхах копошусь там. Ищу ожерелье. Оно ведь до сих пор со мной. – Вот! – протягиваю миллионеру свою находку. Он сжимает украшение в пальцах. – Я могла бы сдать его, выручить денег. Но мне этого ненужно. Я живу честно. Жила, по крайней мере, – с грустной ухмылкой вспоминаю свое предательство. И я бы никогда не стала рассказывать тебе о ребенке, если бы опасность снова не нависла надо мной огромным камнем. Я вновь сижу у его ног, наплевав на все предрассудки и прочее. Джейсон укладывает свои ладони мне на щеки. – Скажи… – шепчу с замиранием сердца. – Скажи, что веришь… Изображение перед глазами утекает во влажной пленке. Закручивается в полосатое пятно. – Верю, – уверенно отвечает. – Верю, – повторяет, и большие пальцы его рук нежно гладят мою кожу. И я через это касание чувствую все. Особенно облегчение. Оно накатывает как мгновенно, что не выходит сдержать потока слез. Джейсон сначала пытается стереть их пальцами, а затем понимаю, что моих мокрых щек касаются его губы. Они впитывают каждую слезинку. Будто боль мою забирают. И мне кажется, я не испытывала в своей жизни ничего более трогательного. Когда стираются границы. Когда мир перестает существовать, и остаетесь только вы. Гранд поднимает меня с пола. Укладывает на кровать. С заботой. Будто поранить боится. Или разбить, как вазу из тончайшего фарфора. А я в каком-то забытье. В прострации. Мир вокруг теперь не имеет значения, а ласки на моем теле занимают все мысли. Джейсон тянет вверх подол от моей хлопковой сорочки. Под ней прячутся такие же трусики. Мужчина разводит мои ноги в стороны, и я позволяю это сделать. Он не отодвигает белье в сторону и не снимает его. Проводит пальцем прямо по ткани, задевая самые чувствительные точки. Гладит мою киску через трусики и, кажется, смотрит прямо туда, наслаждается процессом. Наверное, он отродясь такого белья не видел. Простое до невозможности, но очень удобное. На секунду мне даже становится немного стыдно за свой внешний вид, и я на автомате пытаюсь свести ноги. Только вот Гранд не дает. Властным движением возвращает все в исходное положение. Гладит складки, массирует горошинку, ставшую за короткий срок очень чувствительной. Потом задирает сорочку до самой шеи, обнажая мои груди с напряженными сосками. Они торчат вверх острыми пиками и жаждут своей очереди. Жаркой ласки. Бедра дергаются навстречу пальцам. Мне так хорошо, что хочется еще. Пусть продолжает. Пусть бросает меня в омут порока с головой. Я хочу там очутиться! Хочу прямо сейчас! Важный рот впивается в один из сосков. Выгибаюсь. Меня буквально подкидывает. Стон кажется таким громким, что, наверное, его слышно даже на улице. Горошинка набухает сильнее и начинает пульсировать под умелой лаской. Гранд в последний раз втягивает ее в рот и перемещается ко второй. Лижет тугую вершинку. Описывает круги языком. А потом… О, Господи! Тоже всасывает между свои горячих губ. Крупные пальцы при этом продолжают массировать меня через трусики. Ткань стала ужасно мокрой, а меня все больше дергает от каждого движения. Особенно, когда Джейсон задевает клитор. Прямо искры из глаз. Но он делает это будто случайно. Распаляет, но не дает насладиться с полна. Я ерзаю на месте, дышу все чаще и возбуждаюсь все сильнее с каждой тягучей секундой. – Джейсон… – молю его. – Я… я не могу больше… Пожалуйста… Хочу продолжить, сказать, чтобы дал мне кончить, но мужчина и так понимает все. Влажная ткань трусиков отодвигается в сторону, а горячий язык накрывает мои складочки. И это кайф! Чистый. Не сравнимый ни с чем. Все тревоги сразу отступают. Становятся неважными. Прикусываю губу. Если не сделаю этого, буду слишком громкой. Едва сдерживаюсь от крика, когда Гранд накрывает губами мой клитор и дразнит его кончиком языка. То лижет, то целует горошинку. А она в ответ горячо пульсирует. И я как одержимая зарываюсь пальцами в волосах мужчины. Тяну его голову на себя. Притягиваю. Прижимаю. Мне мало. Мне так мало его. Юркий язык творит с моей киской что-то невероятное. Я окончательно сдаюсь и мелкие взрывы начинают часто грохотать у меня внутри, пока не превращаются в безумную пульсацию во всем теле. Я кончаю. Бурно. Горячо. От мужчины, сумевшего стоптать меня в безысходность, а потом так же неожиданно из нее вытащить.