Глава 23

Дверь закрывается за нами с глухим, окончательным стуком, отрезав последние отголоски обычного мира. Воздух внутри ощущается густым, теплым, пропахшим кожей, воском для дерева, дорогим парфюмом и чем-то еще… металлическим? Сладковатым?

Не могу определить.

Свет приглушен, выстроен, словно театральный: пятна тусклых красных и синих ламп высвечивают фрагменты пространства.

Это точно не ночной клуб, который мне представлялся. Это не простой клуб…

— По правде говоря, я думала, что ты проявишь что-то вроде милосердия, — шепчу, во все глаза разглядывая массивные колонны, каменную лестницу, резные дубовые двери с большими кольцами вместо ручки.

И как-то мне совсем не хочется узнавать, что за ними. Мне достаточно того, что я уже слышу: приглушенный ритмичный стук электронной музыки, низкий гул голосов, перемежающийся четкими, отрывистыми командами, от которых дрожь по телу.

За одной из закрытых дверей раздается сдавленный стон, где-то – звонкий, но короткий смех. И еще… шлепки, быстрые и влажные.

Чувствую, как пальцы на руках холодеют, а дыхание учащается.

Они не громкие, но казались невероятно отчетливыми в этом полумраке. Здесь все ощущается острее.

Кирилл останавливается посреди пустого холла и, развернувшись ко мне лицом, усмехается.

— И упустить такую возможность познакомить тебя с моим клубом?

— А у меня был бы шанс отказаться? — спрашиваю быстро, почувствовав призрачный флер надежды.

— Уверен, что я бы смог тебя заинтересовать, — шепчет он, ласково проведя теплыми пальцами по моему побледневшему от страха перед незнакомым местом лицу.

— Смахивает на БДСМ-клуб, — говорю первое, что приходит в голову.

Кир кивает.

— Это он и есть. Добро пожаловать в «Парадигму».

— Ох. Я… — пытаюсь что-то сказать, но в горле резко пересыхает.

— Нравится? — его голос, как всегда спокойный, низкий.

Он не смотрит на меня, пока серо-зеленые глаза скользят по мраморному залу, оценивающе, как хозяин осматривает свои владения. Вопрос был риторическим, издевательски-риторическим.

Неуверенно качаю головой, больше "нет", чем "да", продолжая сверлить взглядом каждую закрытую дверь в неизведанную комнату.

Зачем я здесь? Что я должна буду сделать?

— Я никогда не была в подобных местах.

Он легко и коротко рассмеялся.

— Меня бы больше удивило, если бы ты сказала обратное, — с легкой улыбкой на губах начинает Кир, но вдруг резко становится настолько серьезным, что от перемены его настроения напрягаюсь. — Прежде чем мы войдем, я должен тебе рассказать несколько правил этого клуба.

— Хорошо.

— В «Парадигме» существует свой внутренний этикет общения между Верхними и Нижними. Нарушение, несоблюдение правил влечет за собой публичное наказание. Я, как твой Верхний, буду вынужден наказать тебя на глазах всех желающих на это посмотреть.

Чувствую, как слезы подступают. Отчаянно моргаю, пытаясь их сдержать.

Показать слабость перед ним здесь, в этом месте его абсолютной власти, кажется непростительным и опасным.

— Так вот за чем я здесь? Это и есть мое наказание? — спрашиваю с дрожью в голосе.

Кир вопросительно выгибает одну бровь и вижу, что он сдерживается, чтобы вновь не рассмеяться.

— А ты что-то уже успела нарушить в моих стенах?

— Н-нет.

— Хорошая девочка, — на выдохе говорит он и достает из кармана брюк золотого цвета повязку-чокер шириной в два пальца и с двумя тоненькими свисающими цепочками по бокам. — Первое правило – Нижние, принадлежащие Верхним, носят вот такой аксессуар. Те, кто находится в поиске своего хозяина, ошейника не имеют. Поэтому лучше не снимай его, если не хочешь, чтобы тебя засыпали предложениями разной степени непристойности. Так все будут знать, что ты только моя игрушка.

Ошейник, игрушка – не знаю, что из этого меня оскорбляет больше.

Кир молчит, выжидает мою реакцию, держа очередной свой «подарок» на одном пальце.

Поднимаю глаза и тихо спрашиваю:

— Ты - мой Верхний?

— Можешь обращаться ко мне Господин. Это правило работает только в стенах этого клуба.

— Хорошо, — наконец отвечаю. Перебрасываю длинные волосы на одну сторону, чтобы Киру было легче застегнуть на мне эту дрянь. Он медленно обходит меня и, встав за спину, одним щелчком зацепляет на моей шее ошейник. — Что еще я должна знать?

Невольно тянусь к золотой удавке. Кончики пальцев на секунду обжигает от холода металла.

— Не начинай первой заводить разговор с другими Верхними, пока к тебе не обратятся, либо пока не разрешу я, — строго и серьезно продолжает Кир, словно от этого зависит моя жизнь. — Пристально смотреть в глаза Верхнему запрещается. Так ты будешь демонстрировать к нему свое неуважение.

— Буду молчать и смотреть в пол, — послушно киваю, хотя в сердце бьется в груди так быстро и громко, что это вызывает во мне только одно желание – сбежать от сюда подальше.

Кирилл расслабленно усмехается. Он подходит ближе.

— Мне бы хотелось, чтобы ты увидела чуть больше, чем плитка моего клуба. Просто будь осторожна. Сейчас время прикусить свой острый язычок.

Нервно сглатываю.

— Иначе последует публичное наказание?

— Все верно, — он кивает, поднимает руку и начинает медленно вести костяшками пальцев по моей щеке. — И то, что я владелец этого места ни как тебя не спасет, и я должен буду сделать это, если твои действия как-то оскорбят другого Верхнего.

— А что это за наказание?

—Выбор останется за мной. Но к сведению, я больше всего предпочитаю порку, — с невероятным блеском в глазах он проводит по ошейнику двумя пальцами, словно поправляя.

Кирилл опускает руку на мою талию и легким движением поддавливает в нужном направлении.

От звонкого стука каблуков и моего частого дыхания начинает болеть голова. Пока идем, подмечаю, что на каждой двери свой символ, вырезанный неповторимый орнамент.

— У вас здесь есть медпункт? — указываю на дверь, на которой изображен крест и еще несколько непонятных мне знаков.

Не удержавшись, Кирилл смеется в голос.

— Малышка, это комната для медфетиша.

— Медметиш?

— Кто-то любит играть с клизмами и другим медицинским инвентарем. — Он замечает, как мои глаза расширяются, а тело в его объятиях каменеет. — Я обо всем тебе расскажу постепенно. И покажу.

— Мне в чем-то придется участвовать?

— Не переживай. Я буду рядом. И сегодня ты будешь только смотреть.

— Хорошо, — помедлив, киваю. — То есть спасибо, Господин, — шепчу робко, почти не слышно.

Мы останавливаемся у очередной двери. Почему-то она мне кажется выше и шире остальных. Наверное, это просто говорит мой страх.

— Кристина, посмотри на меня, — командным тоном говорит Кир, и я тут же подчиняюсь. — Мы сейчас войдем туда, и пока ты носишь мой подарок, тебе не нужно ничего решать самой. Не нужно беспокоиться какое впечатление ты производишь на других и что о тебе думают. Ты ничего здесь не контролируешь, это делаю я. Ты готова?

Сердце делает кульбит. Делаю глубокий вдох.

— Да, Господин.