Глава 27

В огромном зале, который способен вместить себя сотню гостей, чувствую себя потерянной. Пока рассматривала потолок, расписанный фресками в стиле барокко, закружилась голова. Десятки огромных хрустальных люстр свисают с потолка. На стенах – огромные зеркала в золоченых рамах, отражающие толпу и свет, создавая иллюзию бесконечности пространства и умножения праздника, но также и ощущение всевидящего глаза, от которого становилось не по себе…

Нервно делаю большой глоток из своего бокала с шампанским, не зная куда деть себя от смеси дорогих парфюмов, аромата цветочных композиций и едва уловимого запаха еды с буфетов.

— Все впорядке? — Дмитрий старается звучать ровно, но я слышу в этом вопросе злость и раздражение.

Холодно улыбаюсь, смотря в сторону толпы, увлеченных до тошноты правильными светскими разговорами.

Тонкие веревочки моего платья, так заботливо зашнурованные на моей спине руками Светланы, ощутимо впиваются в кожу при каждом вдохе. Локоны уложены неестественно пышно, отчего боюсь сделать лишний поворот головой и сломать прическу, над которой трудились стилисты.

Все давит, все неудобно…

Никогда не любила подобного типа мероприятия и всегда пыталась избежать их, пока еще папа был жив. И от того, что сегодня меня притащили сюда практически насильно, просто поставили перед фактом, делало этот праздник в моих глазах еще более невыносимым, чем он был.

— А если скажу, что нет, ты позволишь мне уйти?

Дмитрий чуть наклоняется в мою сторону.

— Кристина, — глухо рычит каждую букву.

Я говорила, что не хочу сюда идти. Я говорила, что не хочу идти с ним.

Но разве кто-то будет считаться с желаниями какой-то глупой игрушки?

Вскидываю голову и открыто смотрю прямо ему в глаза.

— Не понимаю зачем я тебе здесь.

Хочет покрасоваться с красивым личиком? Мог позвать с собой одну из своих баб. Не знаю точно, сколько их у него, но та блондинка с радостью согласилась бы побывать ним на этой сонной вечеринке.

Дмитрий прекрасно улавливает мое настроение. Его челюсти сжимаются. Кажется, я слышу скрип, от которого на коже проступают мурашки.

— Если твоя детская истерика подошла к концу, то теперь послушай меня, — он говорит медленно, тихо и спокойно, но каждое сказанное им слово ощущается, словно дикий рев. — Ты здесь не просто так. Многие из присутствующих знают, кто ты такая, помнят, что ты дочь Воронова. И то, что ты сегодня пришла сюда со мной, говорит всем о том, что теперь ты под моей защитой.

Становится не по себе… Сразу же начинаю ощущать на себе внимательные, изучающие посторонние взгляды. Начинает казаться, что все обсуждают именно меня, неудачный бизнес отца и его «случайную» смерть.

Медленно, брезгливо обвожу глазами зал.

Это просто у меня в голове… Ничего такого на самом деле не происходит.

Может, все это блеф? Может, Дмитрий с друзьями меня пугает несуществующей опасностью, чтобы я чувствовала себя обязанный им и не смела вякать?

Очень удобно. Особенно, когда у тебя несколько любовниц, и ты никого из них не собираешься отпускать…

Прям как я из головы ту выпившую блондинку в объятиях Дмитрия. Нежели он не подумал, что мне может быть неприятно? Наверняка нет. Но он даже не подозревает, что рискует оказаться на моем месте.

Взгляд снова скользит по залу, выискивая «жертву».

— Мне нужно кое с кем переговорить. Этот человек не любит посторонние уши. Справишься без меня минут пятнадцать?

— Конечно, дорогой, — отвечаю ему намеренно слащаво и неправдоподобно, отчего вижу, как его глаза загораются хищным блеском, прежде чем он успевает уйти.

Несмотря на бурлящую вокруг толпу, пространство у массивной мраморной колонны кажется мне своеобразным островком спокойствия по сравнению с практически центром зала, где я сейчас стою.

Алкоголь в моем бокале заканчивается слишком быстро, так и не успев погасить внутреннее волнение внутри.

— Прерву ваше одиночество? — вдруг раздается бархатный низкий голос совсем рядом. — Эдгар Сомов.