Эпилог

две недели спустя

Кабинет отца, а точнее мой кабинет, наполняет аромат свежего кофе.

Что ж, я буду скучать по этому. И только по этому.

Солнечный луч, что пробрался сквозь жалюзи, золотистой пылью ложится на стопки документов, в которых мне все же удалось навести порядок.

— Да, конечно, можете подъехать завтра к пяти, — мой голос звучит ровно, уверенно. — Подпишем все документы. Да. До свидания.

Нажимаю на кнопку завершения вызова, и губы сами собой трогает легкая, почти невесомая улыбка. Не радостная, нет. Скорее — умиротворенная. Как у человека, завершившего долгий, изматывающий путь.

Вдруг в дверь раздается короткий стук.

— Войдите!

Иван, мой администратор, заходит с огромной шикарной корзиной цветов. Роскошные бутоны роз и гортензий сплетались в ароматное, многоцветное облако.

— Курьер только что привез, — он поставил цветы передо мной на стол.

— От кого?

Иван лишь развел руками.

— Там записка, кажется.

Он вышел, оставив меня наедине с этим благоухающим посланием. Вдыхаю пьянящий, сладкий аромат. Среди зелени действительно нахожу белый маленький конверт. Сердце делает тихую, но уверенную перебивку, словно узнав почерк отправителя еще до того, как пальцы коснулись тонкого картона.

«Свидание? Д.К.»

Улыбка сама озаряет лицо, теплая и на этот раз по-настоящему счастливая. Поднимаю взгляд и замираю.

В дверном проеме, облокотившись о косяк, стоит он. Дмитрий. В его глазах танцуют знакомые искорки — смесь наглости, нежности и того самого магнетизма, что свел меня с ума когда-то. Точнее, раз и навсегда. Но теперь в них нет и тени жестокости. Только вопрос и тихая надежда.

— И какой будет твой ответ? — спрашивает Дмитрий, его голос звучит низко и тепло, заполняя собой все пространство кабинета.

— Ты приехал за ним лично? — пытаюсь сохранить хотя бы видимость равнодушия, но предательский румянец выдает меня с головой.

— Скрывать не буду, я человек не из терпеливых. Если я чего-то хочу… — он делает шаг внутрь, закрывает дверь. — Кристина, я понимаю, может, я тороплю события. Все-таки ты еще не успела как следует оплакать отца, который, был категорически против нас… — он запинается, словно понял, что мог сказать что-то личное, что-то, что может разбередить едва затянувшиеся раны. Дмитрий потер переносицу, смущенный этой внезапной вспышкой откровенности. — В моей голове все это звучало гораздо более связно.

Смотрю на него — этого сильного, могущественного мужчину, который сейчас стоит передо мной, открытый и настоящий, и все сомнения окончательно растаяли.

— Я согласна.

Дмитрий удивленно приподнимает бровь, будто ожидая более долгого сопротивления.

— На свидание? Или на то, чтобы я перестал нести этот вздор?

— И на свидание в том числе, — улыбаюсь в ответ. — И папа, если и перевернется в гробу, то не только из-за этого. Я продаю ресторан.

На его лице отражается искреннее изумление.

— Уверена?

— На все сто, — голос звучит твердо.

Встаю, обвожу кабинет прощальным взглядом, который завтра в пять вечера, как и все в этом ресторане, перестанет быть моим.

Здесь осталось слишком много призраков — отца, моих страхов, той девушки, которой я была раньше.

— Пора закрыть эту главу.

Дмитрий подходит ближе, берет мою руку и подносит к своим губам. Его поцелуй в тыльную сторону ладони нежный, почти благоговейным, и от него по всему телу разбегаются теплые трепетные мурашки.

— Тогда поехали открывать новую, — говорит он тихо, и в его глазах читаю обещание. Обещание другой жизни. Без страха, без ловушек, без прошлого. Без каких-либо контрактов.

Все случилось так, как должно было случиться изначально.

С чистого листа.