Глава 55. Тайра
Всё изменилось до неузнаваемости с той ночи, когда я по доброй воле пришла в логово Палача. То, что должно было произойти, уже случилось. И я изо всех сил гнала от себя мрачные мысли, иногда появлявшиеся на горизонте, что это всего лишь вопрос времени, что скоро Палач избавится от меня, как от надоевшей игрушки.
Я заталкивала как можно глубже внутренний голос, иногда интересующийся с присущим ему ехидством, довольна ли я нынешним положением дел и отведённой мне ролью. Я плевала на иногда просыпающийся голос разума, отдавая себе отчёт, что руководствуюсь не его доводами. Да и не было ничего разумного или рационального в одержимости, разделённой на двоих, в обострённых ярких эмоциях, что я испытывала, находясь рядом с Палачом.
Он умело превращал небольшие искорки в бушующее пламя, сжигающее нас дотла. Мы так жадно и ненасытно касались друг друга, будто боялись, что времени, отведённого нам двоим, будет невероятно мало. И в какой-то мере это было действительно так. После того, как состоялось Полное Собрание Совета, Палач начал всё реже появляться здесь, в своих покоях, иногда пропадая почти целые сутки, возвращаясь неизменно вымотанным до предела.
Казалось бы, что после того как Армада и прочие корабли после небольшой задержки взяли курс на Альтернативу, всё должно было наладиться. Но мне чудилось, что выходит всё с точностью до наоборот. Нет, Палач не посвящал меня в тяготы и нюансы своей службы, но и я научилась читать его.
Когда вместо лица видишь чёрную маску, обтягивающую лицо будто вторая кожа, но, тем не менее, сглаживающую мимику и делающую её более незаметной, учишься понимать того, кто находится перед тобой, по мельчайшим изменениям мышц лица. Едва уловимое движение даёт возможность понять его или обмануться, выстроив иллюзорный замок. Хотелось бы верить, что я не ошибалась, а действительно понимала гораздо больше, чем показывала.
Я чувствовала себя желанной рядом с Палаочм, наблюдая за своим отражением в его глазах, охваченных тёмным огнём. Словно на какое-то время весь мир сжимался до пределов кольца его рук, сжимающих меня крепко, но бережно. Он учился быть осторожным со мной, с каждым разом оставляя на моём теле всё меньше синяков от своих сильных пальцев. А я отдавала ему себя без остатка, наслаждаясь моментами острого, почти невозможного и безумного счастья, какого-то неправильного и искажённого, но очень сладкого и волнительного. Во мне не осталось ни капли страха перед ним, вместо него в груди поселилось чувство, растущее день ото дня. Не любовь, но болезненная привязанность, с огромной долей страсти и некого трепета перед ним.
Но несмотря ни на что, я чувствовала себя как в клетке, будучи запертой в этих нескольких комнатах, которые покидала только находясь вместе с ним. Я жадно поглощала знания, которые откладывались в моей голове, выстраивая общую картину. Мне ничего не оставалось, как тонуть, полностью погружаясь в изучаемое, когда Палача не было рядом. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день ему не пришлось признать, что я закончила дистанционный курс обучения, кое в чём даже превзойдя его самого, но дальше нужно было заниматься только под присмотром руководителей проекта.
Маленькая забава для птички, её временное развлечение для того, чтобы она не померла со скуки, быстро закончилось. И я начала изнывать, сходя с ума от бездействия, бездумно поглощая всю информацию, что находилась в свободном доступе и ту, что порционно выдавал мне Палач.
Палач… Я так и не знала его настоящего имени, отчего-то боясь спросить его об этом, думая, что он сам назовётся мне, когда представится удобный момент. А иногда мне начинало казаться, что он сам не помнил своего настоящего имени или не хотел о нём вспоминать, настолько сжился с собственной ролью и маской, надетой на него против его воли. Я догадывалась об этом. Или просто фантазировала, пытаясь облагородить его в собственных глазах, усмехался внутренний голос.
Я не вытерпела сидеть будучи запертой в четырёх комнатах и взмолилась о том, чтобы Палач разрешил мне передвигаться по кораблю. Он согласился. Нет, не сразу, потребовалось несколько раз подступаться к нему, задабривая лаской и поцелуями, прежде чем он дал согласие на это.
– Почему ты против?
– Меня не будет рядом, чтобы обеспечить твою безопасность, Тайра… В последнее время мне приходится отлучаться гораздо чаще, чем мне того хотелось бы.
– Что мне может угрожать? Разве весь экипаж Армады не наслышан о новой игрушке Палача? – добавила я с горькой усмешкой, отмечая, как неприятно царапает смысл этих слов.
– Ты так уверена в моём авторитете? – усмехнулся он. – У меня гораздо больше недоброжелателей или противников, чем ты думаешь. Возможно, до меня напрямую они добраться не в силах, но никто не даст гарантию того, что они не попытаются насолить мне, добравшись до тебя.
Наверняка на моём лице слишком явно отобразилось разочарование от его слов, поскольку после краткого раздумья Палач добавил:
– Хорошо, я сделаю тебе допуск… Но тебя будет сопровождать один из моих бойцов. Всюду.
Я была так обрадована этими словами, что едва не задушила его в радостных объятиях. Но смысл его слов дошёл до меня немногим позже. Солдат, выделенный для обеспечения моей безопасности, на самом деле сопровождал меня всюду. В буквальном смысле этого слова, не оставляя меня наедине даже в моменты справления нужды. Он первым входил в нужную комнату, тщательно осматривая всё, и только после этого запускал внутрь меня, стоя под дверью, смущая.
Да и в целом я чувствовала себя неловко, когда за моей спиной маячила высокая крепкая фигура солдата, одетого в серую униформу, с оружием в руках наперевес. Ростом и комплекцией он лишь немногим уступал Палачу, возвышаясь, тем не менее, за моей спиной как огромная гора. R-327. Палач велел обращаться к солдату именно так. Я не стала ломать голову, отчего у солдата нет имени, а имеется лишь порядковый номер, и называла его только по номеру.
Теперь мои дни в ожидании момента, когда вернётся Палач, протекали гораздо быстрее. Я завтракала в покоях, одевалась и выходила из комнат. Возле дверей меня уже дожидался R-327, выслушивал мои пожелания и предлагал наиболее удобный маршрут мест для посещений. Я быстро привыкла к этому немногословному бойцу и механическому голосу переводчика.
Палач строго-настрого мне запретил показывать свои знания их языка и даже с малейшей просьбой дал указ обращаться к бойцу. В особенности на тех уровнях, где надписи и информационные табло выполнены исключительно на языке терраэнов. То есть почти везде. Он разрешил мне передвигаться по Уровням В и С, сказав, что этого будет достаточно.
На самом деле так оно и было. Эти уровни были оснащены прекрасно, можно было гулять по местам развлечений целый день, не пройдя и одной трети всего предназначенного услаждать слух и взор терраэнов. Залы, полные прекрасными произведениями искусства, театральные постановки, выставки достижений науки… В последних мне и не приходилось разыгрывать притворное изумление, оно было вполне искренним. Но больше всего мне нравилось бывать в помещении, имитирующем мою родную Фаэлу.
Искусными руками не одного десятка слуг фаэлинов здесь были выращены все самые распространённые и знакомые растения с нашей планеты, даже воздух был таким же: влажным, полным грозовой свежести. В зарослях гибких кустарников изредка виднелись острые уши фен-ри, несомненно, прирученных, или мастерские иллюзии. Да, всё это было отчасти обманом, всего лишь крошечным кусочком родного дома, насильно взращенным в чужих условиях, но я была рада довольствоваться даже этим, на время забывая о многом, давая себе забыться, погрузившись в сладкие грёзы о том, что я дома, на родной планете, а всё остальное – лишь привидевшийся сон.
Я на самом дел считала, что молва о Палаче – это щит, способный защитить меня от любых нападок с чьей бы то ни было стороны. Я свободно передвигалась по уровням, постоянно наталкиваясь на любопытные взгляды, иногда полные недовольства и плохо скрываемого презрения, но открыто никто не осмеливался сказать мне что-либо иное, кроме стандартного приветствия. Думаю, веский аргумент в виде пушки в крепких руках R-327, стоящего за моей спиной, играл в этом не самую последнюю роль. Некоторых терраэнов я запомнила ещё с бала, устроенного в честь Полного Собрания Заседания Совета, и сейчас, изредка сталкиваясь с ними, создавала видимость лёгкой приятельской беседы.
Пожалуй, я слишком охотно поддалась иллюзии спокойствия или безоговорочно доверяла солдату, приставленному ко мне. Но скорее всего, правда была в том, что я не верила в возможность открытого конфликта с кем бы то ни было, полагаясь на мысль, что никому не захочется иметь дело с разъярённым Палачом. Да, желающих было немало и все они искусно скрывали свою неприязнь, лишь втайне мечтая убить его какой-нибудь мучительной смертью. Но я не взяла в расчёт того, кто был страшнее самого Чёрного Палача. Я забыла об Императоре. А он, как оказалось, прекрасно запомнил маленькую глупую птичку, взятую его Цепным Псом в качестве развлечения и отчего-то надолго задержавшуюся подле него.
Я даже не удивилась тому, что однажды, на мою просьбу отвести меня обратно в покои, R-327 повёл меня не тем же самым путём, которым мы добирались до театрального зала. Наверняка, он проложил наиболее оптимальный маршрут или по какой-то неведомой причине усмотрел в массовых скоплениях народа некую опасность, решила я, покорно идя в заданном им направлении к лифту.
Неладное я заподозрила только тогда, когда на экране информационной панели увидела мерцающее обозначение Уровня А. Паника слабо шевельнулась во мне, но показывать виду я не стала, не имела на то права, помня наказ Палача… А лифт тем временем доставил меня на самый верхний уровень Армады, солдат крепко взял меня за локоть, чего себе ни разу не позволял, и повёл меня по светлым, просторным коридорам.
– R-327, куда ты направляешься? Я ни разу не бывала в этих местах…
Он ответил не сразу, лишь после того, как крепче ухватил меня:
– Мне велено доставить тебя до пункта назначения.
– Мой пункт назначения – это покои Чёрного Палача. Исполняй приказ! – голос мой поневоле повысился, в нём послышался неприкрытый страх.
– Недостаточный уровень приоритета для назначения приказа, – равнодушно ответил солдат, продолжая вести меня.
Я попыталась перефразировать приказ, начиная подозревать, что имею дело с терраэном, отчасти биоником, но тот игнорировал поток моих слов, ведя по коридору. Он остановился перед массивными дверьми, у которых стояла вооружённая охрана, дожидаясь пока те просканируют его, считывая уровень угрозы, добровольно сдал оружие и втолкнул меня внутрь комнаты. Я запнулась ногой о толстый мягкий ковёр светло-бежевого цвета и, не удержавшись, полетела вниз, упав на колени.
Тотчас же раздался звук мягких, вкрадчивых шагов, и в поле зрения моего взгляда, который я не решалась оторвать от пола, показались заострённые носы белоснежных ботинок. Император присел на корточки, наклонился, заглядывая мне в глаза.
– Добро пожаловать, Тайра…
Лёгкий мелодичный смех, от которого по спине пробежал неприятный холодок. Император протянул мне ладонь, предлагая помощь. Я колебалась лишь мгновение: мне не хотелось касаться его даже кончиком пальца так, словно передо мной была плотоядная ядовитая лиана с Фаэлы, медленно удушающая жертву в своих объятиях, а после размягчающая её плоть ядом, проникающим сквозь кожу. Но отказываться было бы ещё страшнее. Я оперлась на протянутую ладонь и поднялась с пола, оправляя подол платья. Губы бормотали стандартное приветствие, а в голове лихорадочно билась одна мысль: зачем Императору понадобилась я?
Я не видела ни одной причины, по которой бы Император интересовался бы, с кем развлекается его Палач. И тут же меня обожгло: а что если Императору каким-то образом стало известно, что я являюсь незаконнорожденной дочерью казнённого несколько лет назад Правителя Северной Долины? Что, если в его мозгу зародились какие-то немыслимые подозрения на мой счёт… Но как? Откуда ему могло быть это известно?..
Я была уверена, что Палач не стал бы делиться подобной информацией с Императором. Это была уверенность, произрастающая из ниоткуда, я просто верила Палачу даже не на слово, а на каком-то интуитивном уровне. Пока на моём резко побледневшем лице отражалось беспокойство, охватившее меня, Император вёл меня через огромную комнату к столу, галантно отодвинул кресло, предлагая сесть в него, и опустился напротив меня.
– Сыграем?
Я перевела взгляд на стол: на нём на стандартном игровом поле, разделённом на две половины, были расставлены длинные дорожки из фигур двух цветов: пронзительно-белого и ярко-красного цветов. В руке Император перекатывал два шестигранника. Нарочно разложил на столе привычную для фаэлинов настольную игру.
– Благодарю за приглашение, но я не играю.
– Вот как?
Император подкинул в воздух кости и поймал их жестом заправского игрока-фаэлина. Закрыв глаза, можно было бы подумать, что сидишь напротив типичного фаэлина: так хорошо он говорил на нашем языке.
Неужели ты не знаешь правил этой игры, в которую на Фаэле играют даже малые дети?
– Я прекрасно знаю правила, но не увлекаюсь азартными играми, и не сомневаюсь, что Бог-Император обыграет меня в два счёта.
Моя неумелая лесть не сработала. Выражение холодных глаз осталось таким же.
– Сдаёшься заранее, не сделав ни одного хода? Не любишь играть?
Я согласно кивнула головой и перевела взгляд на игровое поле, на котором алели игровые фигуры.
– А знаешь, тебе пошло бы на пользу. Азартные игры развивают искусство владения собой. Нужно вести себя очень осторожно, не выдавая ни единым движением своих истинных намерений, уметь ввести в заблуждение противника якобы неосторожными словами или мимикой…
Император вновь подбросил игровые кости, но не стал ловить их, а позволил упасть им на поле. Шестигранники прокатились по игровому полю и остановились на волоске у бортика.
– Позволь я сыграю за тебя.
Не дожидаясь моего согласия, он передвинул фишки с моей стороны, причём именно так, как поставила бы их я.
– Я буду играть за нас двоих. Я знаю тебя недостаточно хорошо, чтобы со стопроцентной точностью сымитировать твой стиль поведения в игре, но осмелюсь предположить, что ты будешь действовать именно так.
Пальцы Императора ловко крутили игровые кости, а он, не отрывая взгляда, смотрел прямо на меня, гипнотизируя взглядом своих глаз, словно завлекая в ловушку.
– Моя очередь ходить. Бытует мнение, что в этой игре конечный итог зависит не только от умения просчитать наперёд свои ходы и предполагаемые ходы противника, но и от банального случая, везения, удачи. Заядлые игроки могут рассказать не одну историю о том, как в моменты, когда на кону стояло нечто важное, едва ли не их жизнь, кости вдруг начинали чудить, отказываясь выдавать выигрышные комбинации. Словно злой рок направлял руку игрока, ведя его к самой погибели.
Он быстро передвинул фигуры на своей части поля.
– А ты как считаешь? – вопрос застал меня врасплох. – Только ли от везения зависит итог игры или от умения игрока просчитывать ходы?
Я задумалась лишь на мгновение и медленно произнесла ответ:
– Думаю, итог игры зависит от того, насколько умело игрок подстраивается под ситуацию, обращая в свою пользу даже самые невыигрышные позиции.
Играть словами в загадки мне не хотелось, я просто не видела никакого смысла в попытке обыграть его, будучи уверенной в проигрыше.
– Честность – огромный риск, едва ли не самый большой из того, что мы можем себе позволить. Что же, Та-а-а-айра…
Императора намеренно растянул гласные моего имени, дразня этим меня, заставляя сжиматься внутренне от ожидания того, что может последовать за этим.
– Я ясно вижу, что сегодня мне благоволит судьба, и не вижу смысла продолжать игру с тем, кто так апатично говорит о своём несостоявшемся проигрыше, даже не пытаясь предпринять хоть что-либо. Потому просто предлагаю тебе побыть моей гостьей.
– Это честь для меня.
Пересохшие губы послушно выдали стандартный ответ, а внутри всё заныло от дурного предчувствия, развернувшегося в полную мощь и чёрным тучей застившего небосклон.