Глава 61. Тайра

Палач крепко держит меня под руку, идя быстрым шагом. Я едва поспеваю за ним, опасаясь смотреть на него. Меня будто вновь вышвырнуло в прошлое, в самый первый день нашей встречи, когда я почти так же спешила за ним, не зная чего ожидать. Он молчит, ничего не говоря на всём пути до своих комнат. И я не осмелюсь нарушить гнетущую тишину, всё ещё чувствуя на себе пристальный взгляд Императора, словно он до сих пор следит за нашим передвижением. Я боюсь выдохнуть полной грудью, ощущая повисшее напряжение в воздухе, такое плотное, что, кажется, можно дотронуться рукой.

Палач не отпускает моей руки, тянет за собой в свои комнаты, лишь искоса поглядывая на меня, разворачивает к себе лицом и смотрит, смотрит, смотрит тяжёлым взглядом, под которым я невольно начинаю съёживаться, словно уменьшаясь в размерах.

Не могу прочесть выражения его напряженного лица, скрытого под маской. Оно неподвижно застыло и лишь тьма плещется в чёрных провалах глаз, вспыхивая тёмными искрами на поверхности. В них явно читается злоба и ярость, готовые вырваться наружу. Слышится резкий звук рвущейся ткани. Находясь в странном оцепенении, не сразу понимаю, что это Палач рванул на себя подол моего платья. Схватился двумя руками и разорвал тонкую, полупрозрачную материю от низа до самой горловины, нетерпеливо отбросил в сторону. Такая же участь постигла нижнее бельё, которое сейчас маленькими жалкими обрывками валялось на полу.

Впервые за последнее время я чувствую себя неуютно, находясь перед Палачом обнажённой. Руки сами поднимаются к груди, закрывая её в защитном жесте. По его сузившимся глазам понимаю, что Палача мой жест злит ещё больше. Понимаю, но попытаться исправить уже что-то поздно: Палач больно впивается пальцами в руку и тащит за собой в ванную комнату.

Он вталкивает меня в прохладную комнату, всегда пахнущую чуть свежо и мокро, ставит, будто игрушку под душ и включает воду. Он удерживает меня одной рукой, не давая отстраниться, направляя струи горячей воды, с силой бьющие по обнажённой коже. Вода заливает глаза и уши, пытаюсь увернуться, но сильная рука возвращает меня в прежнее положение.

Вода очень горячая, от неё поднимается пар и, словно густой туман, заволакивает небольшое пространство ванной комнаты. Палач отпускает меня на мгновение. Поднимаю руки к лицу и омываю его, видя, как вода в ладонях темнеет, окрашиваясь от косметики. Свобода была недолгой: вслед за краткой передышкой на меня обрушиваются руки Палача, яростно намыливая и нещадно растирая тело колючей, жёсткой мочалкой. Недовольно морщусь, пытаясь вырваться из плена его рук, но оказываюсь зажатой в угол так, что он перекрывает своим телом проход. Мне остаётся только извиваться от грубоватых прикосновений и щурить глаза от едкого мыла, стремящегося попасть под закрытые веки, в нос и в рот.

Вода из горячей становится тёплой, затем прохладной, а потом и совсем ледяной. Струи воды с силой бьют по коже, заставляя её покрываться мурашками. Палач не даёт вырваться, поставив руки на стену по обе стороны моего тела. Вода уже давно смыла всю мыльную пену и сейчас превращает меня в безвольное, промёрзшее насквозь тело. Меня сотрясает крупная дрожь, а Палач стоит рядом, тяжело дыша и глядя на меня сквозь пелену воды.

Я поддаюсь порыву и прижимаюсь к нему всем телом, обхватывая мощный торс руками. Кожу неприятно царапает жёсткая ткань его униформы, так и не снятая им. Пытаюсь спрятаться на его груди от ледяных потоков воды, а он крепко прижимает меня к себе и поднимает лицо, впиваясь губами в рот, обрушивая на меня всю свою ярость.

Палач жадно сминает губы, проталкиваясь внутрь языком, пускает в ход зубы, прикусывая ими верхнюю губу, заставляя глухо простонать от боли и острого вожделения, начинающегося на кончике языка, стремящегося сплестись с его в быстром танце. Поток воды идёт на убыль, а меня начинает кружить в водовороте страсти, утягивающем на дно.

Я судорожно цепляюсь пальцами за его одежду, чтобы не упасть. Мои ноги подкашиваются, отказываясь меня держать. События прошедшего дня навалились разом именно сейчас, лишая сил. Палач подхватывает меня на руки и выносит прочь из ванной комнаты, усаживает в кресло и накрывает одеялом, сам покидает гостевую и шлёпает в свою спальню, оставляя на полу мокрые дорожки следов.

Я укутываюсь в одеяло с головой, стараясь согреться и пытаясь хотя бы на пару секунд перестать выбивать зубами дробь. Получается с трудом, но постепенно тело начинает расслабляться, хотя холод никуда не уходит. Он засел в груди ледяным осколком и замедляет ток крови. Кожу покалывает изнутри, будто осколок рассыпался на мириады мелких кусочков и сейчас вместе с кровью разносится по телу.

Я оглядываюсь, на пороге стоит Палач, переодетый в сухую одежду: легкие темные брюки и футболка, обрисовывающая контуры мышц. Он просто смотрит на меня молча, будто решая, что со мной делать. Я слышала приказ Императора. Предъявленный им ультиматум завис над моей головой, словно острое лезвие топора, готовое сорваться вниз в любой момент. И всё, что мне нужно, это хотя бы ненадолго почувствовать себя живой и желанной перед тем, как моя судьба окончательно решится.

Я выскальзываю из одеяла и быстрым шагом, почти бегом, направляюсь к Палачу, обнимаю и тянусь к нему вверх, желая вновь коснуться его губ. А внутри меня разверзлась пропасть, на краю которой опасно балансирует возможное «нет». Но этого не происходит, Палач обнимает меня и поднимает в воздух, заставляя обвивать ногами за талию, садится в кресло так, что я оказываюсь сидящей у него на коленях, наравне с ним.

– Ты замёрзла, – недовольно цокает и натягивает сверху на меня одеяло.

Я прижимаюсь к нему всем телом и скольжу руками под футболку, пробегая пальцами по буграм мышц, удивляясь, насколько горячая его кожа. Тяну футболку вверх, он лишь усмехается и поднимает руки вверх, позволяя снять её. Жадно притягивает меня к себе, покрывая шею поцелуями:

– Вот теперь ты пахнешь собой, Та-а-а-айра… Мокрыми ирисами, как после дождя.

Летящие поцелуи обжигают кожу, разогревая её, заставляя млеть от ласки и его голоса. Он шепчет между поцелуями невероятные слова и нежные одновременно, смысл их понимаешь не умом, но душой.

– Я так рада, что ты вернулся, – мой голос срывается на всхлип, в котором вся всколыхнулась и выплеснулась вся тревога.

– Я не мог оставить тебя у этого ублюдка, – его голос сразу меняется, наполняясь злобой и жгучей ненавистью, причиной которой является Император. – Он что-то позволил себе сделать с тобой?

– Нет, – едва слышно шепчу, ищу губами его губы. Нахожу и целую, смакуя их и пробуя на вкус так, словно это первый поцелуй.

Палач облегчённо выдыхает после моего короткого ответа и отвечает на поцелуй, углубляя его, превращая в настоящее безумие то, что творится между нами. Это не просто поцелуй, это больше похоже на то, будто он яростно берёт меня своим ртом, совокупляется с ним, оставляя на мне свою печать, помечая сильными укусами и бешеными движениями языка, глубоко проникающего. Его руки перемещаются с талии ниже, на ягодицы, сжимая их.

Одеяло летит куда-то вниз, на пол, забытое нами едва мы соприкоснулись губами. Пальцы Палача обводят контуры ягодиц, обхватывают половинки и мнут, заставляя едва слышно вскрикивать от грубых, жадных прикосновений. Острое возбуждение быстро овладевает мной от страстного поцелуя, от сильных крепких рук, заставляющих меня теснее прижиматься к нему промежностью, тереться ею, чувствуя его ответное желание. Опускаю руку и на ощупь нахожу застежку на брюках, спешно тяну её вниз.

Палач перехватывает инициативу и, заставив меня приподняться, избавляется от брюк. Возбуждённый член с крупной красноватой головкой вздымается над порослью курчавых тёмных волос. Я обхватываю его рукой и провожу ладонью несколько раз вверх-вниз, наблюдая за его реакцией. В ответ он громко стонет, выдыхая:

– Не дразни меня, маленькая моя.

Небывалая нежность щемит грудь от этих слов, я замираю на мгновение, а потом подаюсь вперёд, медленно опускаясь на его член, вводя его внутрь себя. Палач дышит сквозь плотно стиснутые зубы и, держась за мои ягодицы руками, резко посылает свои бёдра вверх, одним движением заполняя моё лоно до упора. Я чувствую его в себе, жадного и нетерпеливого, изголодавшегося по ласке, едва слышно стону и начинаю двигаться, посылая бёдра ему навстречу.

Поначалу движения медленные и неторопливые, я нарочно не спешу, изводя его медленной пыткой, чувствуя, как ему хочется перейти на бешеный ритм. Знаю, но нарочно не даю желаемого, вместо этого соблазняя чувственными скольжениями, заставляя его постанывать и ругаться сквозь зубы, но подчиняться мне и моему ритму. Это заводит, чувствую, что как поневоле убыстряюсь, двигаюсь с нарастающим темпом, приникаю к его рту и касаясь языка, дразня быстрыми движениями и лёгкими покусываниями. Отстраняюсь на мгновение и спрашиваю, едва не задыхаясь от учащенного дыхания:

– Ты так и не сказал мне, как тебя зовут на самом деле.

Лицо Палача на миг искажается судорогой, будто ему напомнили о чём-то давно минувшем, но до сих пор неприятном. Он крепче перехватывает меня и направляет меня, принуждая быстрее опускаться и подниматься. С каждым движением чувствую, как ширится и растёт ощущение внутри меня, растекаясь с кровью в каждую клеточку моего тела и не находя выхода. Обжигающая нега скапливается, волны наслаждения накатывают всё чаще… Но я насильно заставляю себя замедлиться и ещё раз выдыхаю в его губы свой вопрос, прерывающийся громкими постанываниями, исходящими из моего горла.

– Пожалуйста!.. – прошу я. – О-о-о-о, прошу тебя!

Палач опять перехватил инициативу и посылает свои бёдра вверх, вбиваясь в меня снизу, заставляя содрогаться. Я то громко стону, то прикусываю губы, не в силах удержаться от чувственного вскрика, но продолжаю с маниакальным упорством шептать, стонать и выкрикивать свой вопрос до тех пор, пока Палач не приближает губы к мочке моего уха и не начинает посасывать её в едином ритме с движениями своих бёдер.

А я, не в силах устоять перед вожделением, охватившем всё моё тело, подчиняясь, в свою очередь насаживаясь на него с громкими шлепками, сопровождающими движения наших тел, покрытых потом. И когда я уже чувствую, что меня вот-вот разорвёт от ослепительной вспышки, приближающейся очень быстро, различаю его едва слышное, чуть надломленное, произнесённое шёпотом мне на ухо.

– Сид. Меня звали Сид…

Я больше не в силах сдерживаться и содрогаюсь от удовольствия, продолжая двигаться, произнося на повторе его имя при каждом взлёте. Я ощущаю, как за одной волной оргазма накатывает вторая, безжалостно разметав всё на своём пути, заставляя меня выгнуться дугой, с громким криком на губах, с бешеной пульсацией его члена внутри меня и осознанием острого наслаждения, читающегося на его лице.