Глава 77. Тайра

Встреча с Палачом, пусть даже такая кратковременная, вновь выбила меня из строя. И пусть меня больше не мучил вопрос «почему?». Но было ужасно обидно, что можно вот так, равнодушно и расчётливо вновь втоптать в грязь, с которой, казалось, больше не придётся столкнуться. Нет, тоска по нему, тому Сиду, которого я знала с другой стороны, никуда не делась. Но наравне с ней внутри поселилась какая-то ожесточённость и желание разрушения. Мне хотелось, чтобы ему было так же больно и обидно, чтобы глядя на меня каждый раз, он исходил от бессилия что-то изменить в моём нынешнем отношении к нему. Мне хотелось, чтобы он задыхался и корчился от осознания того, что наша история достигла итоговой точки, после перехода которой можно надеяться только на равнодушие.

Для меня мало что изменилось. Я так же сидела в этом подземном убежище, навещаемая Дэйррином, не ежедневно, но довольно часто, ожидая того самого переломного момента, о котором он так много и часто мне рассказывал. Я до сих пор не знала всего плана в мельчайших деталях, видела лишь какие-то отдельные его части. И пока сложить их воедино у меня не получалось: слишком разрозненное выходило полотно, с частями, не стыкующимися друг с другом.

Изредка Дэйррин связывался с Палачом, в основном для того, чтобы представить меня, как живое доказательство того, что он держит своё слово и требует того же самого от Палача. О, эти редкие минутные встречи превращались в целое представление. Меня разрывало на части от его непробиваемой уверенности, что всё можно исправить парой слов и сделать вид, что ничего страшного не произошло. И в то же время в глубине души меня радовало, что он по-прежнему привязан ко мне. Злость, обида, непреодолимая тяга и желание причинить ему боль смешивались в ядовитую, взрывоопасную смесь, переливавшуюся через край, стоило мне только увидеть на трёхмерной проекции его фигуру.

Равнодушно раз за разом на его неизменный вопрос: «Тайра, Дэйррин с тобой хорошо обращается?» отвечать одним из заранее заготовленных ответов: «Конечно, лучше, чем кто бы то ни был…» или «Разумеется, Дэйррин, пожалуй, один из самых достойных терраэнов, с которыми мне довелось иметь дело…»

Вставать при этом близко к Дэйррину, ближе, чем того требовала ситуация, якобы ненароком кладя руку ему на плечо. Наслаждаться видом взбешенного Сида, который будь на то его воля, тотчас же материализовался бы здесь, рядом с нами и зубами перегрыз Дэйррину глотку только за то, что он находится так близко от меня.

Тьма в глазах Сида в такие моменты опасно плескалась внутри, грозясь перелиться через край и затопить весь мир в крови и жестокости. А меня радовала его несдержанность и реакция на меня. Да, это была странная радость, горькая на вкус, жгучей волной расходящаяся по всему телу, отравляющая, безумная черная радость.

Злорадство и плевок в лицо в одном флаконе. Хотелось расхохотаться ему в лицо, пригоршнями бросая в него всё то, что не приходилось ему по вкусу, влепить как пощёчину, затолкать глубоко в глотку, наблюдая за тем, как он давится, пытаясь исторгнуть из себя это.

Наблюдать за тем, как он едва сдерживается, чтобы не крушить всё вокруг себя или срывается с тормозов, принявшись метать предметы, попадающиеся под руку. Впитывать его отчаяние всем своим существом, смакуя на языке. Ощущать его ревность, плотными чёрными кольцами сворачивающуюся вокруг. О да, смотреть на него спокойно, с лёгкой улыбкой, будто приклеенной к губам, мёртвой хваткой вцепившись в плечо Дэйррина, с интересом взирающего на нашу безмолвную перепалку.

Смотреть и надеяться, что на этот раз роль сыграна прекрасно и короткий минутный спектакль выглядит правдоподобно, потому что на самом деле даже эти редкие разговоры, состоящие из пары фраз, опустошали, раз за разом выжигая меня дотла. Пара фраз и обменов взглядами, тянущихся бесконечно долго, подобных ядерному взрыву, уничтожающему всё вокруг. Умирать и вновь возрождаться только для того, чтобы продлить эту мучительную агонию.

Я раньше никогда не думала, что можно вот так упиваться своей собственной болью, возводя её в ранг культа. Оказывается, можно. Разрываться на части, после собирая окровавленные куски воедино, раздирая глотку в беззвучном крике, и вновь ждать момента, когда чёрное безумие обрушится на тебя и погребёт с головой.

Иногда я смотрела на своё отражение в зеркале, представляя, какова будет его реакция, если сотворить нечто ужасное с собой, с этими ярко-красными пухлыми губами или сиреневыми глазами, так любимые им… Что, если исполосовать себя, изуродовав лицо отвратительными шрамами, или лишить себя тёмно-синих волос, которые он так любил наматывать на руку, заставляя запрокидывать голову?..

Всё ради того, чтобы посмотреть, как он будет захлёбываться бессильной яростью. Или, тайком спрятав лезвие, полоснуть себя по горлу, стоя перед ним? Чтобы увидеть, как его скрутит отчаяние и чёрное безумие выплеснется наружу… Довести его до крайнего состояния, чтобы он, задыхаясь от боли, рвал на себе тот ошейник, царапая кожу ногтями, чтобы успеть в последний миг потускневшим предсмертным взглядом увидеть, как его разнесёт на части от активации встроенного взрывного устройства. Фонтан кровавых брызг по обе стороны экрана… Чем не прекрасное завершение нашей безумной истории?..

Мои размышления прервал голос Дэйррина:

– Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты не старалась так сильно вывести Палача из себя каждый раз, когда он выходит на связь.

– Я могу просто не подходить к экрану в моменты переговоров. И проблема будет решена.

Нет, я не пыталась облегчить их участь. С какой стати мне заботиться о тех, кто распоряжается моей жизнью, передвигая, будто бездушную фигуру, на игровой доске? Меня вновь накрыло волной неприязни к их могущественной расе, а всё из-за одного конкретного терраэна.

– Это требование с его стороны, которое я обязан выполнять. Не пытайся спровоцировать Палача, иначе всё пойдёт прахом. Терпение у Палача небезграничное, и в один прекрасный день он просто сорвётся с цепи и прилетит сюда, наплевав на всё, чтобы взять своё. И тогда проиграем мы все. Ты, я, он, все терраэны…

Я рассмеялась:

– Мне нет никакого дела до вас и ваших закулисных интриг. Пусть всё взлетит на воздух, пусть все терраэны сдохнут, корчась в страшных муках!

– Может, тебе и безразлична судьба чуждой цивилизации, а как насчёт твоей родной планеты, Фаэлы?