ГЛАВА 4

— Поехали, пообедаем? — лениво предложил Глеб, поглаживая мою спину под пиджаком, и я едва не вздрогнула от неожиданности.

Вообще, Самойский крайне редко привносил в наши странные отношения что-то новое кроме разнообразного секса. Дорогое бельё и одежда в подарок не считаются — для себя же старался, не для меня. За два месяца это второй раз, когда он приглашал меня куда-то. Я бы, конечно, с гораздо большим удовольствием сходила в кафе рядом с офисом, где кормили вкусно и по вполне демократичным ценам. Но с начальством не спорят, особенно с тем, кто тебя регулярно трахает и снимает ваши развлечения на камеру. Пальцы Глеба развязали галстук на моих запястьях, и я выпрямилась, привычно опустив взгляд и молча приводя себя в порядок. Застегнула бюстик, пиджак, встала, отстранённо подумав о салфетках.

— Как скажете, Глеб Витальевич, — заученно ответила, поправляя юбку.

О трусиках даже не заикнулась. Раз не отдал, значит, просить бесполезно. Один раз, когда я прихватила запасные, в самом начале всего этого кошмара, и Самойский обнаружил на мне лишнее, он заставил неделю ходить без белья вообще. Больше я ошибок не повторяю.

— Спускайся, жду в машине, — небрежно бросил он, застегнул штаны и выпрямился.

А я поспешила в туалет, приводить себя в порядок дальше. Долго Глеб ждать не любил, и у меня есть не больше десяти минут в запасе.

Обед в ресторане прошёл спокойно и тихо, и со стороны, наверное, мы очень походили на вполне приличную пару. Ну или деловых партнёров. Печаль в том, что несмотря на привлекательную внешность, к Глебу меня не тянуло совсем. Поначалу ведь он пытался пару раз подкатить, как говорится, по-хорошему. Но я не приняла ухаживаний, даже не подумав, чем это может грозить… Решила, что смешно увольняться через неделю после устройства только потому, что замдир пару раз попытался пригласить на свидание. На работе-то не приставал, при прежнем директоре. А вот когда тот уволился и оставил офис в руках Глеба… В результате я оказалась в нынешнем положении бесправной игрушки по контракту, и даже уволиться не могла, заявление же Глеб подписать должен. Моя наивная попытка обратиться в наши органы правопорядка после того, как случился мой первый секс в кабинете Глеба, тоже закончилась весьма плачевно: заявлению об изнасиловании ход не дали. Самойский просто заплатил, кому надо и сколько надо, дело замяли. Аньке тоже досталось, она возвращалась с учёбы, и к ней пристали какие-то гопники — не сомневаюсь, подкупленные тем же Глебом, и сестра пришла домой в слезах, сказала, что еле убежала от них.

Ну а меня начальник наказал самым простым способом. Оставил после работы в пустом офисе и устроил жёсткий секс-марафон одновременно с ликбезом по половине Камасутры. И азам БДСМ… Я тогда несколько дней сидеть нормально не могла, за неимением хлыста или чего-то подобного Самойский применил к моей пятой точке линейку. А ей тоже ох, как больно, при умелой-то руке. Глеб явно знал толк в порке. Самое сложное было держать лицо дома, при Ане, и ничем не выдать творившегося со мной. Давилась сухими рыданиями ночью, уткнувшись в подушку. Но урок усвоила и больше не пыталась искать справедливости или рисковать безопасностью Анюты. Так и жила с тех пор, уже привыкнув резиново улыбаться и прятать эмоции от всех, включая родную сестру. Честно, я не знала, как выбраться из тупика, в который загнал меня Глеб, просто не знала…

Остаток рабочего дня прошёл тоже быстро, и чем ближе подходило время окончания, тем сильнее начинало дёргать беспокойство. Мысли вертелись около этого вечера, куда собирался тащить Глеб, и фантазия никак не хотела униматься. Пугало то, что клиенты потребовали моё присутствие, и замечание Самойского, что одежду он приготовит сам. Кожа то и дело покрывалась мурашками, а в животе поселился холодок. Нет, ну в самом деле, не настолько же он сволочь, что подложит меня под других мужиков!.. Ради заключения контракта… Или в самом деле так и сделает? К шести вечера я накрутила себя так, что сердце нервно металось в груди, сбивая дыхание, и трясущиеся пальцы уже не попадали по клавишам. А ещё надо позвонить Ане и сказать, что я задержусь вечером… Набирая номер, старалась хоть немного успокоиться, чтобы сестра не заподозрила неладное.

— Анюта? Привет, я сегодня поздно приду, — как можно непринуждённее заговорила я, услышав голос Ани в трубке. — Не жди меня, ложись.

— У тебя свидание? — радостно спросила она, и я не сдержала кривой усмешки.

Да, только не такое романтическое, как ты думаешь.

— Нет, по работе задержаться надо, — развеяла я её мечты. — Важные переговоры.

Анька переживала, что у меня никакой личной жизни, и считала себя немного виноватой в этом. Приходилось убеждать, что всё совсем не так, и я просто не нашла ещё подходящего мужчины. В трубке раздался вздох.

— Ладно, поняла. Суровое у тебя там начальство, — добавила она.

Ох, Анют, ты даже не представляешь, насколько права.

— Ничего, справлюсь, — ответила я и быстренько закруглилась. — Всё, мне пора, не скучай.

Словно только и дожидаясь конца короткого разговора, зазвонил телефон на столе.

— Лиля, зайди, — коротко попросил Глеб.

Уф. Ну вот, скоро и узнаю подробности этого вечера. Я выключила компьютер, взяла сумку и направилась в кабинет Самойского, закрыв перед этим приёмную. Глеб стоял около стола, засунув руки в карманы, на диване у стены я заметила большой бумажный пакет с названием неизвестного мне брэнда.

— Переодевайся, — кивнул Глеб на покупку. — Снимай всё с себя, до конца.

Под лопаткой противно засосало, пока я подходила к дивану и осторожно заглядывала в пакет, как будто там лежала ядовитая змея. Предвкушение в голосе Самойского и его заблестевший взгляд категорически не понравились, но выбора у меня не было. Внутри я увидела упаковку с чулками и что-то из чёрного кружева. Но… белья там не было. Вообще. Ни трусиков, ни бюстика, ни чего-то, хотя бы отдалённо похожего. Не поняла, это как?! Взявшись за пуговичку на пиджаке, я покосилась на Глеба, смотревшего на меня с лёгкой улыбкой.

— Это всё, что я должна надеть? — на всякий случай уточнила, молясь про себя, чтобы это просто была какая-то шутка.

— Да, — спокойно ответил Глеб, и его улыбка стала шире. — Тебя что-то смущает, Лиля?

— А… где бельё? — всё-таки уточнила, медленно расстёгивая пуговицы.

— Оно тебе не понадобится, — лениво произнёс Самойский, и внутри словно застыл кусок льда.

Вот, значит, как. Получается, мои подозрения всё же верны?

— В смысле, не понадобится? — упрямо продолжила спрашивать я, не торопясь снимать пиджак и не сводя с Глеба настороженного взгляда.

— Лиля, просто переодевайся, — в его тоне проскользнули предупреждающие нотки. — У нас всего час, чтобы собраться и доехать, машина приедет в половину седьмого.

Я поджала губы и отвернулась, резким движением сняв пиджак, потом взялась за юбку. Злость мешалась с растерянностью, и начал потихоньку расти страх. Одно дело — забавы в офисе, к ним и к Глебу я всё-таки уже немного привыкла, но… Но. Ох, надеюсь, дело не закончится грязной групповухой, в которой мне отведена главная роль! Этого я точно Самойскому не прощу. Остро чувствуя на себе взгляд Глеба, стянула юбку, скинула туфли, аккуратно сложила костюм на диване и избавилась от остальной одежды, оставшись совершенно обнажённой. Поёжившись от прохлады, достала из пакета новые чулки — чёрные, с красным бархатным кружевом. Молча надела, ощущая, как воздух в кабинете стал плотным, вязким, и по коже прокатывались волны мурашек. В том числе и от пристального внимания Глеба, которое я тоже отчётливо чувствовала. Особенно пятой точкой…

Пришла очередь платья. Я достала наряд из пакета, развернула, держа за верх, и ругательства замерли на губах. Длинное, из кружева, без рукавов и с застёжкой на горле. Спереди целомудренно закрытое — если не считать, что ткань не особо плотная, и под ней никакой подкладки. А когда перевернула… Спина оказалась полностью открытая, то есть совсем. Внизу платье стягивала атласная лента, и по моим прикидкам, шнуровка прикрывала лишь попку. Всё. Дальше шёл длинный разрез до самого низа. Твою мать. В этом мне идти на вечер и предстать перед тремя незнакомыми мужиками?!

— Тебе помочь? — с явным нетерпением проговорил Глеб, и я очнулась от ступора.

Ладно… Ладно, чёрт возьми. Стиснув зубы, расстегнула застёжку и натянула платье, чувствуя, что открыта не только моя спина, но и поясница, и отчётливо видно, что белья на мне нет… Шнуровка из атласной ленты в самом деле лишь мягко облегала ягодицы. Стоит дёрнуть за бантик и распустить её, как платье будет держаться всего лишь на застёжке сверху. Ну и ещё одна пикантная деталь: спереди, ровно посередине каждой груди, шёл аккуратный разрез, в который проглядывали соски. Да я в этом всём выглядела больше раздетой, чем если бы пошла просто голой! Повернулась к Глебу, сузила глаза — взметнувшаяся злость притупила на несколько мгновений страх, и проснулся характер.

— Глеб, а не слишком ли это? — ровно произнесла, дёрнув за подол платья. — Мне как-то не улыбается выглядеть дорогой шлюхой перед незнакомыми мужиками!

Самойский скрестил руки на груди и выгнул бровь, медленно оглядев меня и явно довольный зрелищем.

— М-м? — протянул он. — Тебе что-то не нравится, Лиля? Кстати, твоя сестра ведь одна сегодня дома, да? — его голос стал вкрадчивым, и по спине словно сосулькой провели. — Я могу отправить к ней гостей, детка, чтобы ей тоже не скучно вечером было, а? Как ты на это смотришь?

Я задохнулась от ярости и беспомощности. Всего парой фраз он выбил из меня весь воздух и жажду сопротивления, нажав на больное место.

— Ублюдок, — прохрипела, умирая от ненависти к Глебу и понимая, что ничего, ничего не могу сделать.

Он крепко держал меня на крючке, и прекрасно знал это. И, кажется, наслаждался ситуацией, когда рыбка, осознавая безвыходность ситуации, всё-таки продолжала упрямо трепыхаться.

— Показываем характер, Лилечка? — Глеб медленно подошёл ко мне, остановился, и его палец отодвинул края разреза, обвёл сосок.

Ох, как же хотелось врезать по его холёной физиономии. Со всей силы, так, чтобы полетели кровавые брызги из сломанного носа. Пришлось до хруста стиснуть кулаки, борясь с этим желанием — рисковать безопасностью Ани я не желала ни в коем случае. Пусть на мне отдувается. А я… Что ж, подожду. Просто добавлю ещё одну галочку в длинный список, за что хочу убить Глеба Самойского. Его ладонь между тем уверенно скользнула в разрез, обнимая полушарие, поглаживая и приподнимая, и моё дыхание невольно участилось, а вершинка затвердела, выдавая с головой. Тварь. Как же ненавижу, в том числе и за то, что управляешь моим телом, как хорошо настроенным инструментом!

— О, как у нас щёчки раскраснелись, — со смешком произнёс Глеб, потом убрал руку и обнял, резко притянув к себе, веселье ушло из его глаз. — Мне нравится, когда ты злишься, детка, — он поправил прядь, убрав за ухо, наклонился так, что горячее дыхание обжигало мне губы. — Только ты будешь послушной девочкой, Лиля, и сделаешь всё так, как я хочу, правда? — ладонь Глеба спустилась на мою попку, проникла под стянутое атласной лентой кружево и чувствительно сжала ягодицу. — От этой сделки зависит очень многое, Лиля, и сегодня документы должны быть подписаны, — его губы скользнули по моим, а я, слушая, с тихим отчаянием понимала, что… подчинюсь, да. Несмотря на злость, на ненависть. Ради Ани, ради её спокойной жизни и безопасности.

— Д-да, — пробормотала, разом обмякнув в его руках, из тела как будто вынули стержень. — Понимаю, Глеб Витальевич.

— Вот и умница, — мурлыкнул он, чмокнул меня и отпустил. — Тогда поехали, — Самойский подтолкнул к двери. — Надеюсь, Лиля, мои партнёры останутся довольными твоим поведением.

Эта фраза, брошенная в спину, вызвала сход снежной лавины ледяных мурашек от шеи до самых пяток. Уверенность в том, что я надолго запомню этот проклятый вечер, окрепла. Но изменить я ничего не могла.