ГЛАВА 10

Алексей не находил себе места, меряя шагами гостиную и то и дело поглядывая на экран смартфона. Сообщение от Лили встревожило несказанно, а отключенный телефон так и вовсе заставил испытать такое редкое чувство, как страх. Липкий, неприятный, от которого спину словно стягивало ледяным панцирем. Да ещё звонок Василия, сообщившего, что девушка села в такси и куда-то поехала. Куда — вот Каменев и ждал следующего звонка следователя. Хотя, и так ясно, куда: к Самойскому наверняка. Тот, наверное, обозлился, что шеф отправил его в командировку днём специально, чтобы остаться наедине с Лилей.

— Ч-чёрт, — пробормотал Лёша, нервно взлохматив волосы.

Хотелось бросить всё и бежать на помощь, но он стискивал зубы и терпеливо ждал, прекрасно понимая, что опрометчивые действия могут навредить в первую очередь самой девушке. Но как же тошно на душе… Вновь и вновь возвращалась мысль, что надо было настоять и лично отвезти Лилю домой, а то и сразу к себе, тогда бы не переживал сейчас, протаптывая дыру в полу и ругаясь на буйную фантазию. Она услужливо подсовывала картинки, что именно может сделать с девушкой Глеб, оставшись наедине, и эти картинки Алексею крайне не нравились. Звонок мобильника ворвался в невесёлые мысли Каменева, и он нетерпеливо ответил Василию:

— Ну что?

— Адрес знаем, ребята сейчас пробивают по базе всех, кто живёт в том подъезде, куда она зашла, — деловым тоном сообщил следователь. — Лёха, только без глупостей, ладно? — сразу построжел Василий, словно угадал, о чём думает друг. — Мы не можем туда зайти, понимаешь? Если опергруппа без веских оснований переполошит жителей, спугнём ведь, Лёш. Да ещё не дай бог твоя девочка пострадает! — настойчиво произнёс он, пока Каменев тяжело дышал в трубку, прекрасно понимая правоту следователя.

— У неё телефон отключен, — глухо ответил Алексей, уставившись бездумным взглядом в окно и не видя за ним ничего.

— Дождёмся, когда она домой вернётся, и я зайду в гости, — решительно ответил Василий. — Поговорю, попрошу рассказать мне всё.

— А если она не откроет? Как её предупредить, вдруг забудет телефон включить?! — Алексей чуть не сорвался, но вовремя замолчал, стараясь унять дыхание.

— Не истери, Лёха, — отрывисто произнёс следователь. — Домашний телефон есть, в конце концов, или сестре позвоним. Всё, до связи, если что-то накопаем по той квартире, звякну.

Василий отключился, а для Алексея снова потянулись невыносимые минуты ожидания. Он стоял у окна и гипнотизировал взглядом телефон, едва сдерживая желание снова и снова набирать номер Лили, и до хруста стискивал зубы, упорно отгоняя распоясавшуюся фантазию и сражаясь с бешенством, поднимавшимся изнутри мутной волной. Успокаивало только то, что больше Глеб к ней и пальцем не прикоснётся. А Василий поможет вытащить Лилю из этого дерьма. Едва телефон снова ожил, Каменев сразу принял звонок.

— Ну? — Лёша замер в ожидании ответа.

— Значит, так. На Самойского там ничего не записано, но на владельца одной из квартир есть ещё загородный дом, — не скрывая радости, объявил следователь. — Я послал своих осторожно проверить, и, думаю, это то, что мы искали. За замом твоим я наружку поставил круглосуточно. Прослушку бы, конечно, на его телефон, — с сожалением протянул Василий. — Но пока это неосуществимо. Уверен, что слежка за Лилей — тоже его рук дело. Так что, будем действовать осторожно.

— Отлично, — скупо отозвался Алексей. — Держи меня в курсе. Как… Лиля выйдет, сразу звони. И скинь мне её домашний и номер сестры, на всякий случай.

— Добро, — согласился Василий. — Отбой тогда. Лёш, всё нормально будет, — добавил он чуть тише. — Поможем твоей девочке, не переживай.

Каменев длинно выдохнул, прикрыв глаза, и кивнул, хотя собеседник не мог его видеть.

— Постараюсь, — так же коротко ответил мужчина.

— Тогда ждём, — подвёл итог беседе Вася и отключился.

А Лёше снова только это и оставалось.

Надевая наручники трясущимися пальцами, я остро ощущала спиной взгляд Глеба. Тишина в комнате давила на уши, обостряла все чувства, и моя нервозность пополам со страхом зашкаливали. В голове вновь и вновь прокручивались слова Самойского, и от осознания, какое унижение мне предстоит, во рту становилось горько, аж скулы сводило. Прикусив губу и загнав позорные всхлипы поглубже, я застегнула на запястьях кожаные манжеты и взяла длинный тонкий стек, как сказали. Не сомневаюсь, плакать мне сегодня придётся, и много, но я хотела оттянуть неприятный момент как можно дольше. Не хочу сразу показывать Самойскому мои эмоции. Обойдётся, извращенец чёртов. Всплеск глухого раздражения потонул в мутном коктейле волнения и тревоги, к ним прибавились стыд и отвращение, как только мои зубы сжали предмет. Стек — не линейка, и им, наверное, ещё больнее… Конечно, я понимала, как Глеб собирается применить его, уже немного подкована была в некоторых нюансах БДСМ, спасибо просветительским порнушным роликам Самойского.

Развернулась, старательно отводя взгляд, чтобы не видеть его довольной физиономии с неизменной ласковой улыбкой, медленно опустилась на колени и… поползла. Очень хотелось зажмуриться, так стыдно мне не было никогда в жизни, но я не поддалась. Зачем давать Глебу лишний повод позлорадствовать и ощутить всю полноту своей власти? Пусть думает, что мне всё равно, устраивать истерики и валяться в ногах не собираюсь. Только… Если Самойский прикажет. Непроизвольно стиснула зубы, едва не перекусив стек, опять на несколько мгновений изнутри ожгла злость. Но перед глазами мелькнули кадры съёмки, и снова — тихие слова Глеба, что в следующий раз на моём месте окажется Аня. Да, если этот урод возжелает, чтобы я целовала его ноги… Чёрт. От безысходности хотелось кричать, в груди поселились пустота и холод, и я замерла у кресла Самойского, глядя перед собой невидящим взглядом.

— Хорошая девочка, — мурлыкнул он, забрав стек, и его ладонь провела по моим волосам. — Сядь и рассказывай, — кончик гибкой палки приподнял мой подбородок, заставив смотреть в лицо Глебу.

Он откровенно наслаждался. Своей властью, моей беспомощностью и покорностью. Предвкушал, что сделает со мной дальше, и я не пикну, не буду сопротивляться, послушно выполняя всё. Господи. Только сейчас пришло осознание, насколько Самойский страшный человек, и что освободить от него меня может, наверное, лишь его смерть. Мысль не напугала, не заставила испуганно отпрянуть. Я отстранённо согласилась с внутренним голосом, что — да. Я стану свободной, лишь убив Глеба. И плевать на всё… Только перед тем, как меня посадят за это, надо Аню отправить подальше из этого города. Продать квартиру, дать денег и надеяться, что у сестры получится начать жизнь заново.

Я едва не рассмеялась собственным нелепым размышлениям. Конечно, я не оставлю Аню одну. Без поддержки, друзей, связей, не имея толком навыков и профессии, она легко сможет стать добычей кого-нибудь типа Глеба. А я уже ничем не смогу помочь, если буду сидеть за решёткой…

— Лиля? — напомнил о себе Самойский с едва уловимыми строгими нотками в голосе. — Я слушаю.

Опустившись на пятки, я вынырнула из раздумий и сосредоточилась на настоящем. Так, как там ведут себя послушные Нижние со своими хозяевами?.. Правда, Глеб не тянул на настоящего Доминанта, извращенец чёртов, но это не отменяет того, что мне придётся делать всё по правилам. Почти. Ладно, это же всего лишь представление, своего рода. На самом деле, искренности в моих словах ни на грош, это показуха для Глеба. Задержав на мгновение дыхание, я облизнула сухие губы и заговорила.

— Простите, что обманула вас… Х-хозяин, — пробормотала я, чувствуя себя неимоверно гадко. Большего унижения, наверное, не придумать, и я не понимаю тех, кто ловит от этого кайф, неважно игра это или по-настоящему. — Я больше не буду.

— Чего не будешь, Лиля? — мягко уточнил Глеб, продолжая поглаживать меня по голове, как домашнюю зверушку, при этом кончик стека всё так же упирался в мой подбородок. — Расскажи.

Как же не хотелось упоминать Лёшу и то, что между нами происходило, при этом уроде. Мне казалось, что если сделаю, то замараю и эти светлые воспоминания, и больше ничего хорошего не останется в моей жизни. Попробуем схитрить, Лиля?..

— Не буду нарушать ваши запреты, — храбро ответила я, глядя в пространство за спиной Самойского и даже найдя силы мысленно усмехнуться. — И обманывать тоже не буду.

И иди ты туда, где темно и тесно, сволочь. Глеб помолчал, склонив голову к плечу и разглядывая меня, потом медленно кивнул, и я про себя облегчённо выдохнула. Значит, не заставит откровенничать дальше. Хоть что-то приятное во всей ситуации.

— Хорошо-о, — протянул он. — И что же мне сделать с тобой, Лиля, в качестве наказания?

Ну, это лёгкий вопрос, хотя при мысли о дальнейшем внутри всё смёрзлось в ледяной ком.

— Отшлёпать? — не слишком уверенно ответила я и по выражению глаз Самойского поняла, что сделала что-то не так.

Неправильный ответ? Или моё поведение?.. В груди шевельнулся страх, во рту появился кислый привкус.

— Как я сказал, ты должна обращаться ко мне? — мягкий голос Глеба обволакивал и проникал в самую душу, от него нервы натягивались до предела, и страх вот-вот грозил перерасти в панику.

Лучше бы орал и матерился, ей-богу. Такой Самойский, расслабленный, спокойный и вроде бы даже ласковый, пугал в разы сильнее. Точно, псих…

— Х-хозяин, — послушно повторила я хриплым голосом, чувствуя, как в горле першит, так оно пересохло.

— Я тебя не отшлёпаю, Лиля, — с нежностью, от которой меня затрясло сильнее, произнёс Самойский. — Я тебя выпорю как следует, девочка, и ты потом скажешь мне «спасибо» за это, ясно?

— Д-да, Хозяин, — почти шёпотом ответила я, а отчаяние и ужас превратили кровь в ледяную кашу.

Пальцы на руках и ногах похолодели, сердце билось тяжело, медленно, а воздух с каждым вздохом застревал и не желал проталкиваться в лёгкие. Выпорет. Господи. Наверняка вот этой вот тонкой штукой. Да меня в жизни не били, даже родители, даже за какие-то провинности! Глеб между тем поднялся, наклонился и ухватил за кружевной ошейник, потянув вверх и вынуждая подняться.

— Пойдём, Лилечка, — мурлыкнул Самойский и повёл вглубь комнаты.

Туда, где стояли всякие приспособления. Слюна стала вязкой, я сглотнула, окинув их суматошным взглядом и судорожно гадая, с чего начнёт Глеб, а он остановился около большой крестовины, кажется, она называлась «Андреевский крест». Меня поставили лицом к ней, Глеб поднял руки и прикрепил наручники за специальные кольца, а потом зафиксировал и ноги, раздвинув их. Я оказалась в очень уязвимом, беспомощном положении, видя только стенку перед собой. Самойскому только это и нужно было. Горячая ладонь провела по спине, погладила ягодицы, едва прикрытые кружевными лентами, пальцы поддели одну из них и легонько потянули. Жемчуг скользнул между слегка влажных складок, и я непроизвольно вздрогнула, прикусив губу. Приятные ощущения чуть сгладили сумбур в эмоциях, но всего лишь на несколько мгновений. Теперь уже пальцы Глеба гладили нежное местечко, настойчиво перебирая, дразня и заставляя тело нехотя откликаться. Дыхание немного участилось, зубы сильнее сжали губу, а напрягшиеся от волнения и тревоги соски, прижатые к прохладному, отполированному дереву, одарили волной мурашек. Чёрт, я не хочу, не хочу, чтобы мне это нравилось!

— Я разрешаю тебе кричать, детка, — шепнул Глеб на ухо, опалив горячим дыханием шею, и отстранился, убрав руку.

Я едва успела разочарованно вздохнуть, а в следующий момент услышала тихий, резкий свист, и бёдра обжёг хлёсткий удар.