ГЛАВА 8

Мы начали двигаться, вместе, легко подстраиваясь под резкий, рваный ритм. Я цеплялась за широкие плечи, утопая в море удовольствия, чувствуя, как с каждым выпадом уношусь всё дальше, забывая обо всём. Губы болели от голодных поцелуев, горло пересохло, а тело превратилось в пылающий факел. Я что-то бессвязно шептала, зажмурившись и откинув голову, Лёша ловил мои сдавленные стоны ртом, и в какой-то момент я вовсе опёрлась ладонями на крышку, выгнувшись ещё сильнее, открываясь больше. Хотелось ощутить эти движения как можно полнее, глубже, принадлежать моему мужчине без остатка. А когда его палец нежно скользнул между складок, безошибочно найдя набухший, жарко пульсировавший клитор, я захлебнулась криком и унеслась в совсем далёкие дали. Внутри всё дрожало и переливалось в ожидании освобождения, и откровенная ласка повторяла движения твёрдого члена внутри, а от всего вместе эмоции просто зашкаливали, ослепляли.

— Ещё… Ещё чуть-чуть… — лихорадочно шептала я, подаваясь бёдрами навстречу и чувствуя, что вот-вот рассыплюсь на множество кусочков, не выдержав такого шквала переживаний.

— Сейчас, Лилечка… Девочка моя… — вторил моему шёпоту низкий, вибрирующий Алексея, и его свободная рука легко подхватила под поясницу, удерживая меня в самом удобном положении для нас обоих.

Его палец нежно нажал на чувствительный бугорок, и одновременно движения Каменева стали резче, чаще, сильнее. Мир завертелся цветным калейдоскопом, и я рухнула в пропасть без дна, растворяясь в жарких волнах, накатывавших одна за одной. Мягкие губы прижались к моим губам, глуша стоны, выпивая моё дыхание, и Лёша догнал меня, сделав несколько последних мощных толчков. Мы замерли, переводя дыхание после вспышки страсти, по телу разливалась приятная слабость, и шевелиться очень не хотелось, как и открывать глаза. Остановить бы время…

— Давай, вечером поужинаем? — предложил негромко Каменев, его голос оставался ещё хриплым, а рука не спешила отпускать.

Да я и сама не торопилась выпутываться из уютных объятий, хотя в приёмную в любой момент могли зайти и обнаружить нас в пикантном положении. Прямо зарисовка из мужских фантазий: секретарша верхом на ксероксе и директор со спущенными штанами. У меня вырвался тихий смешок, едва представила, как мы выглядим со стороны. Я только надеялась, что не сломала дорогой аппарат.

— Ли-иль? — протянул Лёша и отстранился, посмотрев в глаза.

А, да, кажется, меня что-то спросили. С некоторым усилием напрягла мозг и собрала мысли в кучу, потом покачала головой, вспомнив, что Глеб приглядывает за своей игрушкой. Если узнает, что я куда-то ездила с Каменевым, тем более, на ужин… Лучше не думать об этом.

— Давай, я к тебе приеду? — пробормотала первое, что пришло в голову, пусть даже моё предложение звучало более чем откровенно.

Ужином и разговором дело точно не ограничится, но мне такой расклад тоже нравился. О том, как запутать следы и не выдать, куда ходила вечером, подумаю позже. Судя по огоньку, вспыхнувшему в глазах Алексея, ему моё предложение пришлось по нраву.

— М-м, хорошо, — отозвался он, его пальцы коснулись моего подбородка, и меня в очередной раз поцеловали, долго и нежно.

Потом пришлось слезать с ксерокса, приводить себя в порядок и сражаться с довольной, мечтательной улыбкой, которую не смогло прогнать даже беспокойство перед предстоящим вечером и откровенным разговором с Лёшей. Остаток дня прошёл в тумане. Нет, я исправно выполняла свои обязанности, поручения Каменева, но каждый раз, как заходила к нему в кабинет, натыкалась на неотрывный взгляд и тень усмешки в уголке губ, и по спине стекала горячая дрожь. От воспоминаний щёки то и дело вспыхивали румянцем, а на ксерокс я вообще спокойно не могла смотреть, не говоря уже о том, чтобы работать на нём. Теперь этот предмет у меня будет стойко ассоциироваться с крайне неприличными картинками… Да ну и пусть, на такие воспоминания я согласна целиком и полностью.

Вечер подкрался незаметно. На время я посмотрела, когда из кабинета вышел Лёша и облокотился на стойку, наклонившись ко мне.

— Жду, Лиля, — негромко произнёс он своим бархатистым голосом, и я, вздрогнув, подняла голову от монитора. — Может, подвезти? — предложил Каменев, и улыбка на его лице стала шире.

Чтобы до Глеба дошло, что я не дала Алёше от ворот поворот? Не-ет, не надо мне такого счастья. Да и нужно набраться храбрости перед неизбежным разговором и хоть немного побыть одной. Поэтому я задавила сожаление в зародыше и покачала головой.

— Спасибо, не надо, мне недалеко, — мягко ответила, не сводя с него взгляда. — Сейчас только, закончу…

Договорить не успела. Каменев ухватил за подбородок и одарил ласковым, многообещающим поцелуем, от которого сладко заныло в груди, а между ног жарко запульсировало.

— Не засиживайся, — шепнул Лёша через несколько минут, отстраняясь. — До встречи, Лиль.

Дверь за ним закрылась, оставляя меня одну. Пребывая в мыслях уже далеко от офиса, я доделала документ, закрыла все окна и выключила компьютер. Проверила приёмную, всё ли в порядке, сполоснула грязные чашки, и только взяла сумку, как зазвонил телефон. И номер на экране высветился совсем не тот, который я была бы рада слышать.

— Лиля, я вызвал такси, — заговорил Самойский вроде бы спокойно, но я поёжилась и медленно опустилась обратно в кресло — ноги не держали. — Оно ждёт около выхода из офиса и довезёт тебя по нужному адресу. Водитель передаст ключи, как приедешь — поднимайся на последний этаж, там всего одна квартира, не ошибёшься. И поторопись, детка, — обманчиво ласково добавил Глеб, и по коже продрал мороз от его тона.

Он отключился, я же смотрела на тёмный экран и чувствовала, как глаза начинает щипать. Вот и накрылся мой ужин с Лёшей, плавно перетекающий в завтрак, и просьба о помощи… видимо, тоже накрылась. Я понимала, ничего хорошего от грядущей встречи с Самойским ждать не стоит. Он не дурак, и наверняка догадается, что в его отсутствие я не была пай-девочкой. В голове молнией пронеслась мысль: Аня!! Я схватила телефон, нервно кусая губы, и набрала номер сестры.

— Привет, Лиль, — отозвался родной голос.

— Ты где, Анюта? — постаралась сказать без дрожи и истеричных ноток, и вроде получилось.

— Да дома, а что? — слегка удивилась Аня. — У тебя планы на вечер, к ужину не ждать? — весело добавила она, и у меня аж живот подвело от её проницательности. — Никак, всё-таки что-то с директором, Лильк, да? Расскажешь потом?

— Может быть, — выдавила я из себя, криво усмехнувшись и решив не разрушать иллюзии сестры. — Не знаю, когда вернусь, Ань…

— К завтрашнему-то вечеру ждать тебя? — со смехом перебила сестра, и грудь снова остро укололо тоской и безнадёжностью.

— Да я сегодня буду, что ты, — как можно убедительнее заверила её. — Просто поздно, наверное.

— Ладно, как скажешь. Хорошего вечера! — искренне пожелала Аня и отключилась.

Ох, сестричка, он мог бы быть замечательным, если бы не этот чёртов звонок Самойского. Надеюсь, Глеб не оставит меня у себя, или где он там ждёт, в самом деле до утра. Очень бы не хотелось ехать на работу прямо от него… Алёша же проницательный, и может догадаться, ведь не просто так спрашивал вчера утром про своего зама и есть ли что-то между нами. При мысли о несостоявшемся романтическом вечере с Каменевым в груди болезненно сжалось, и с ресниц чуть не сорвались непрошеные слёзы. Подождав ещё несколько минут, чтобы директор наверняка уехал, я тяжело поднялась, прихватила сумку и вышла из приёмной, медленно спустившись в холл офисного центра. Чудесный майский вечер на улице не радовал совершенно, я почти ничего не замечала вокруг. Прежде, чем покинуть здание, внимательно осмотрела парковку — Лёша в самом деле уехал. И такси я тоже заметила, в дальней части. К нему и пошла, оттягивая момент, чтобы сообщить, что не приеду сегодня. С Каменева станется вернуться за мной и увезти, особо не вникая в подробности. Поэтому, только опустившись на сиденье в машине и дождавшись, когда водитель тронется, я достала телефон и отправила смс. «Извини, форс-мажор, сегодня не получится». Не дожидаясь ответа, поспешно выключила телефон, кусая губы и загоняя предательские всхлипы обратно в горло.

— Вам просили передать, — вежливо вклинился в мои невесёлые размышления голос водителя, и он протянул мне конверт.

Ах, да. Ключ.

— Спасибо, — скупо поблагодарила я и взяла предмет.

Да, ключ с таблеткой от домофона. Неужели кое-кто расщедрился пригласить меня к себе в гости? Или это просто съёмная квартира? Самойский слишком осторожный, чтобы показать, где он живёт, поэтому скорее всего, последнее. Мы ехали недолго, минут через двадцать такси свернуло в один из новых кварталов, где строились дома бизнес- и люкс-класса. Остановилось у ворот к стильной высотке с охраняемой территорией, водитель заверил, что платить не надо, и я на подрагивающих ногах направилась к калитке. На ключе болталась бирка с номером квартиры, поэтому я легко нашла подъезд, зашла и поднялась на последний этаж в лифте, помня указания Глеба. В самом деле, на площадке находилась только одна квартира, и судя по всему, это двухэтажный пентхаус. Или с террасой. Короче, что-то ужасно дорогое и элитное. Тяжёлая дверь, отделанная тёмным деревом — наверняка натуральным — была приглашающе приоткрыта.

Сглотнув сухим горлом, я надавила пальцами, открывая больше, сердце скакало по всей грудной клетке, а от нервного волнения нервы натянулись и дрожали, как струны арфы. От неизвестности по ту сторону подводило живот и внутренности сковывало льдом. Переступив порог, огляделась, испытав странное ощущение, будто оказалась в квартире миллионера с картинки какого-нибудь модного женского журнала. Коридора как такового не было, первый этаж занимало единое пространство с выделенными зонами кухни и гостиной. В панорамное окно виднелся город, затянутый фиолетовой дымкой сумерек, и в любое другое время я бы восхитилась потрясающим видом. Мебель в стиле хай-тек, но при этом — фальшкамин с удивительно похожими на реальные язычками пламени. Песочные и серые тона разбавлялись яркими вкраплениями красных пятен: подушка, рамка картины на стене, свежий букет на журнальном столике.

А на диване сидел Глеб в одних свободных домашних штанах, без рубашки, вольготно развалившись и положив руки на спинку, и в упор смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Его расслабленное лицо напугало больше, чем если бы я видела откровенную злость.

— Привет, Лилечка, — мягко поздоровался он. — Снимай обувь, проходи. Там спальня, переоденься, я принёс, во что. И возвращайся, — его улыбка стала шире, а в глазах загорелся огонёк предвкушения. — Кое-что посмотрим.