ГЛАВА 9
Кира стояла и смотрела на море. Сегодня за ней тоже никто не приехал. Она давно уже не ждала, но каждый день посещений всё равно что-то шевелилось в душе. Надежда? Она не знала.
Впрочем, день был уже закончен.
Сегодня ей снился странный сон, кажется. Она потёрла лоб. Аннет говорила, что такие сны снятся девочкам, когда те становятся девушками, а Кира не верила. Но сон был... он был... очень ярким. Кира покраснела. Юным девушкам в её возрасте не должны были сниться такие сны. Она не была уверена, что такие сны должны были сниться даже воспитательницам.
Заскрипели ступени. Кто-то поднимался наверх в комнаты девочек. Её соседки, наверное. Кира вздохнула. Маги из Министерства могли сделать для сирот с магическим даром куда больше, подумала она. Дать им отдельные комнаты, учить боевой магии с юного возраста... может быть, даже отдать в чьи-то семьи. Ей бы хотелось иметь братьев и сестёр, пусть даже не совсем настоящих.
Но больше половины сирот в Сером Доме были детьми магов-ренегатов и преступников, и мало кому хотелось бы видеть их в своём доме. А даже если какая-нибудь добрая душа и смилостивилась бы, традиции были крепки: Кире не дали бы ни получить хорошую работу, ни начать карьеру, ни даже сделать хорошую партию. Её могли разве что принять обратно воспитательницей, и то лишь если нашлась бы вакансия.
А путь в мир людей всем магам был запрещён, кроме коротких визитов, и нарушить этот запрет не смел даже Тёмный Лорд.
Единственным способом выбраться отсюда, мрачно подумала Кира, было стать лучшей. Тренироваться по самым простым учебникам, которые были ей доступны. До блеска оттачивать каждую магическую формулу. И тогда, если повезёт, её наконец возьмут в Академию.
Или... Или она уже туда поступила? Да что с ней творилось сегодня?
— Сюда, — раздался угодливый голос мадам Мариз. — Вот в эту комнату.
В её комнату, ошеломлённо поняла Кира. Мадам Мариз вела кого-то в её комнату. С незаправленной кроватью, разбросанными по полу цветными карандашами и валяющимся тут же альбомом, с недопитым стаканом томатного сока, стоящим, о ужас, без подставки на том же полу, и с полным беспорядком на подоконнике. Про стол лучше было и не вспоминать.
Кира метнулась, едва успев спрятать трусы со стула под подушку, и замерла у шкафа напротив кровати.
В комнату вошли двое. Мадам Мариз в сиреневом платье, от которой пахло её обычными духами, и незнакомый ей маг в чёрной строгой мантии.
— Риаз, выйди, — отрывисто произнесла мадам Мариз. — О беспорядке в твоё дежурство мы поговорим позже.
— Пусть остаётся, — холодным голосом произнёс её спутник, не глядя на Киру. — В конце концов, я тоже жил тут не один.
Кира моргнула. Его лицо и голос были странными. Вроде бы она видела и слышала гостя, но, стоило ей отвернуться, она не могла вспомнить, как он выглядел. Вот это да, подумала она. Маскирующая магия была незаконна, но воспитательницы наверняка могли закрыть на это глаза, если им заплатили достаточно. А судя по дорогой мантии незнакомца и драгоценном алом камне в одном из двух перстней-артефактов на пальцах его левой руки, не скрытых маскировочной магией, заплатить ему было чем.
— А вот вы, — негромко сказал незнакомец, обернувшись к мадам Мариз, — выйдите.
Попробовала бы Кира сказать ей что-то подобное, осталась бы без сладкого на месяц. Но мадам Мариз только повернулась и вышла без слов.
— Здорово вы её, — поражённо прошептала Кира.
Незнакомец не обернулся.
— Ей было хорошо заплачено.
Его голос был ей смутно знаком. Или знаком не ей? Кира нахмурилась. Впрочем, неважно. Главное, у неё был гость.
Который просто стоял и пялился в стену над её кроватью. В никуда.
Вряд ли его интересовало старательно выведенное «К. Риаз» над изголовьем. Или куда менее заметная, но куда более забористая строка, характеризующая мадам Мариз самым исчерпывающим образом.
— Это была ваша комната, да? — наконец спросила Кира.
— Десять лет, — отрешённо сказал незнакомец. — Десять лет самых... — Он запнулся. — Право, у меня богатое воображение, но даже я не выдумал бы пытки хуже, чем засунуть сюда ребёнка на всё его детство.
— Тут есть уроки рисования, — бесстрастно сказала Кира. — И пончики по воскресеньям.
— Ничего не изменилось.
Он провёл по стене рукой, и Кира моргнула: по штукатурке побежали новые надписи. Даже цвет стены изменился, из болотно-зелёного становясь серым, блекло-розовым, жёлтым...
... «Люблю Мартину», «в жизни нет смысла», «хочу домой», «Алиса», «оставьте меня в покое», «мама, я тебя люблю», «Я — лучший боевой маг Академии»...
И поперёк стены, кристально ясной магической вязью — выдолбленная в камне надпись, от которой не мог оторваться взгляд Киры.
«Я уничтожу вас всех».
— Восемьдесят лет детских слёз, — задумчиво заключил незнакомец. — Я могу сжечь это в любой момент, но какой смысл? Вас просто заставят жить в другом убожестве.
— Сожгите, — предложила Кира. — Или боитесь?
От его тихого смеха у неё мурашки побежали по позвоночнику.
— Девочка, если бы ты знала, кто я такой, ты бы...
Он вдруг осёкся.
— Глупец, — мрачно произнёс он. — Совершенно не с кем поговорить, и когда-нибудь меня на этом поймают.
Незнакомец перевёл на неё взгляд, и ей показалось, что неуловимая магия, скрывавшая его лицо, вот-вот спадёт.
— Я умею видеть талант, — тем же холодным голосом сказал он. — Будет жаль, если твой пропадёт здесь. Когда ты вырастешь, я смог бы сделать из тебя нечто полезное... но к тому времени меня не будет в живых.
Он сказал это совершенно спокойно.
— Почему?
— Потому что я очень хорошо умею убивать. И мог бы научить тебя... но не будем возвращаться к печальным новостям. Возвращаться вообще плохая идея. — Он покачал головой. — Я и сам не знаю, зачем пришёл сюда. Прощаюсь, должно быть. Ведь больше мне прощаться не с чем.
Он щёлкнул пальцами, и верхний слой штукатурки осыпался, падая на пол и на постель Киры. От надписей не осталось и следа. На безупречную чёрную мантию, разумеется, не попало ни пятнышка.
И сейчас этот маг уйдёт в другую жизнь, с горечью подумала Кира. К настоящей магии, к собственным апартаментам и дорогим автомобилям... возможно, даже к друзьям, которых ему дали выбирать самому.
Впрочем, нет, вдруг подумала она. Без друзей. Иначе бы он не пришёл сюда. У него совсем никого не было, как и у неё. Кем бы этот незнакомец ни был, он даже не мог вернуться домой.
Он на миг задержался в дверях, провёл пальцем по косяку, и она вдруг решилась.
— Возьмите меня с собой, — выпалила она.
— В смерть? Хорошая идея.
Дверь хлопнула за ним.
Он не вернётся, со странным сожалением подумала Кира. А ведь они были знакомы. Потому что она, кажется, могла вспомнить его имя.
Да... Ду...
— Дуайт, — выдохнула она, вновь очнувшись на полу.
— Не думаю, что это моё настоящее имя, мисс Риаз. Впрочем, даже в этом случае, я надеюсь, вы не опуститесь до фамильярности.
Она лежала в его постели, надёжно укрытая одеялом. Кира приподнялась, и его руки почти насильно впихнули в её пальцы чашку горячего настоя.
— Пейте, одевайтесь и убирайтесь к чёрту. Мне нужно уехать.
Профессор уже застёгивал на горле дорожную мантию.
— Почему так срочно? — спросила Кира. Ей плевать было на оскорбление, она была слишком потрясена тем, чем видела. — Хотите снова съездить в приют? Ведь это были вы, верно? Там, в моей комнате?
— Ещё одно слово, и я выброшу вас из этой комнаты даже без одеяла, — бесстрастно сказал профессор. — Я неясно выразился? У меня нет времени.
Воспоминания фиксируются, если сразу же принять особый очень редкий состав, вспомнила Кира. До чистейшей, беспримесной ясности, до мельчайшей детали, чтобы их можно было рассматривать снова и снова под микроскопом...
... Но только в первые часы после события.
А значит, уже через три-четыре часа станет поздно.
Она резко встала, отставила допитую чашку и набросила лежащую рядом с кроватью серую форменную мантию. Вытканную куда тоньше и изящнее её собственных, но она это едва заметила.
Остальные её вещи уже лежали рядом в простом бумажном пакете. Похоже, ей снова предстояла ещё одна прогулка без нижнего белья, но сейчас Киру волновало не это. Она бросила взгляд на часы: следующая лекция должна была начаться через двадцать минут.
— Вы уезжаете надолго? — спросила Кира, оправляя мантию.
— Да, — последовал короткий ответ.
— А ваши занятия?
— Подождут. Эти бездари все равно недостойны моего общества.
Профессор подошёл к столу, выдвинул ящик и сделал ей знак подойти. Кира послушалась, и ей в пальцы скользнула тонкая пачка купюр.
— Ваш аванс, мисс Риаз. Вы его заслужили.
Ей не нужно было пересчитывать, чтобы определить сумму. Даже её стипендии за год обучения не хватило бы...
— Я не возьму так много.
— Возьмёте. Это тоже часть вашего контракта, и вы не ослушаетесь моего приказа.
Кира только усмехнулась.
— Накажете?
— О нет. Просто перестану раздевать. И сожгу всё ваше бельё. Право, мисс Риаз, для приютской девочки, возможно, оно ещё выносимо, но для моего донора — ни под каким соусом. Вы поедете и купите себе новое, от чулок до корсета, и я ещё посмотрю, стоит ли его одобрять.
Кира моргнула.
— Одобрять?
— Разумеется, вы тут же пришлёте мне фотографии. Купите себе телефон, если у вас его ещё нет. Вне Академии прекрасно работает связь.
Он быстро написал на бумажке несколько цифр и слов и протянул её ей.
Его номер. И адрес бутика.
Она вспыхнула.
— Мало того, что вы видите меня голой, вы ещё хотите, чтобы я одевалась для вас, как шлюха, и ублажала ваши низменные инстинкты?
— Я этого не говорил, — заметил профессор. — Но интерпретации у вас интересные.
— Хорошо, — ядовито сказала Кира. — Не как шлюха. Как модель нижнего белья.
— Модель из вас при всём желании не выйдет, — ледяным тоном сообщил профессор. — Не с вашими данными.
Кира поперхнулась.
— Да вы!..
Он распахнул перед ней дверь, и Кира не успела даже пискнуть, как та захлопнулась за ней. А она оказалась снаружи. В форменной мантии и без трусиков. Снова. И как в таком виде идти на лекцию?
Кира выдохнула. Ладно. Он уезжает — на неделю, может быть, даже на месяц. А значит, она отдохнет и от приставаний, и от чертовски возмутительных и унизительных приказов, и от резких слов... и не будет изнемогать в ритуальном круге под его руками и таким умелым языком...
Дьявол. Он всё-таки почти её приручил.
Но только почти.
Кира вдруг нахмурилась. Она была в одной мантии, без белья, и её грудь не стягивал лифчик, но что-то всё-таки ей мешало. Что-то было не так.
О чёрт, холодея, поняла она.
Ошейник! Она настолько привыкла к нему, что перестала замечать, но этим вечером ей придётся снять мантию и пойти в общий душ, и что тогда?
Кира забарабанила в дверь.
— Подождите!
Секунду спустя её втянули внутрь с такой силой, что она рухнула на пол. Если бы она произнесла слова про ошейник снаружи, где не царили чары молчания, с внезапным ужасом поняла она, он свернул бы ей после ритуала шею.
— Ошейник, — прошептала она. — Пожалуйста.
Профессор только вздохнул.
— И вы уже практически на коленях. Что ж, запереть вас в моей спальне не вариант, не так ли? А жаль. Это научило бы вас послушанию.
Он наклонился и протянул к её шее руку, и она сама не заметила, как подалась навстречу.
— Будете без него скучать? — негромко сказал профессор.
— Да, — вдруг хрипло сказала она, и поняла, что не врёт.
Ошейник негромко кликнул, размыкаясь, и профессор кивнул, убирая его в складки мантии. И с лёгкой улыбкой уставился на Киру.
— Что ж, мне это подходит. Возможно, как-нибудь я надену его на вас в качестве награды. А сейчас идите. Мне предстоят полчаса сумасшедшей езды и нетривиальная задача не свернуть себе шею.
Почему-то ей очень хотелось, чтобы он поцеловал её на прощание. Даже несмотря на то, что он был магом, который, оказывается, очень хорошо умел убивать.
Но профессор стоял и ждал, и Кира молча вышла.