Эпилог
В Академии было тихо и пустынно, несмотря на будний день. Никто не носился по коридорам, не смеялся, не запускал друг в друга безобидные, шуточные заклятья…
Как мне объяснила Рашель, обнаружившаяся в уборной третьего этажа, всех на неделю освободили от занятий. Пока Эйвери с выделенными бойцами обвешивал Академию защитными артефактами, учащихся отпустили к семьям на вынужденные каникулы. Но рыжая «мечтательница» осталась. Дома, в отсутствие сестры, она чувствовала себя особенно неуютно.
Артура в Академии тоже не было, и я, вдохновленная планом невмешательства в их разборки с моим Демоном, лишний раз воздала хвалу Судьбе. Похоже, злодейка прикрывала меня по старой памяти. И тоже считала, что есть вещи, о которых крестным и опекунам до поры до времени знать совершенно необязательно.
Мари, увидев меня на пороге больничного, демонстративно закатила глаза и отвернулась, что-то недовольно ворча. Я подошла и виновато ткнулась носом в ее мягкое плечо, обнимая со спины.
— Прости, пожалуйста.
Немножко посопев для проформы, наставница обернулась и, ухватив мое лицо ладонями, пристально в него всмотрелась. Причем глядела она не на шрамы, а прямо в глаза, которые тут же захотелось стыдливо отвести. Ну вот что она, в самом деле?
Отпустив щеки на волю и не проронив ни слова (пыхтение, надо заметить, стало громче, в нем даже мерещились осуждающие нотки), она вышла в свой кабинет. Чем-то там шуршала, звенела с минуту… А вернувшись, поставила на тумбу передо мной какой-то золотистый тоник, заполнявший мерный стакан наполовину. Пахло снадобье гадко. Выглядело незнакомо. И обещало быть горьким уже на вид.
— Пей, пей… — сурово поглядывая на меня, пробурчала Мари.
— Это от шрамов? Так они уже почти пропали, — жалобно прошептала я, не желая вливать в себя «наказание за прогул».
Рубцы и впрямь были едва заметны. Сияющая материя поспособствовала восстановлению, и наутро после пробуждения в обнимку с Андреем я выглядела в разы лучше, чем вечером.
— Не от шрамов, — Мари медленно покачала головой и подвинула ко мне адский напиток.
— Тогда от чего? — я поморщилась.
Нет, правда, у меня все мази и снадобья наперечет. И фирменные, и стандартные. Такого даже на полках у нас не стоит…
— От проблем.
Наставница ткнула руки в бока. Я недоуменно похлопала глазами. Я понимаю, конечно, что ей с нами приходится туго… Но не травить же?
— Мало мне вас двоих? — насупилась женщина. — Еще хотите подбросить? Это «Лунное снадобье». Старенькое, но надежное. Эффект сохраняется две недели. Потом — если Артур к тому моменту вас обоих не убьет — нужно обязательно выпить новую порцию. Поняла?
Я закашлялась, раскраснелась… и залпом выпила чертов тоник. Невыносимо гадкий и неописуемо горький. Но проблем нам за глаза хватает.
— Вот и умница, — Мари хохотнула, потрепала меня по голове и, кряхтя что-то о демоническом сумасшествии, поставила парочку флаконов с гадким содержимым на нашу быструю полку, задвинув на задний ряд. — Маленькая еще. Доучись сначала.
Наставница скрылась за дверью своего кабинета, а я обхватила ладонями пунцовые щеки. Лицо жгло стыдом. Но полочку я все же запомнила.
***
Из коридора, тянущегося от фойе к спуску в подземелье, послышалось знакомое шарканье. И я, повинуясь внутреннему импульсу (не иначе шило в понятном месте), выскочила из отделения.
— Господин Эйвери, — окрикнула я удаляющуюся синюю спину.
Главный страж обернулся и, опознав меня в наспех смененной униформе целительницы, улыбнулся.
— Отважная мисс… Вы выглядите лучше, — он подошел ближе и несколько раз кивнул.
— Вы сказали, что я могу попросить вас об услуге, — замявшись, напомнила я.
— Было дело, сказал… Можете. Просите, — еще три кивка.
— Зеркало, в котором застряла Присцилла… Я могу его… ее… увидеть? — я оправила складки на свежевыглаженной голубой юбке, ожидая отказа.
— Отчего бы и не прогуляться?
Я была уверена, что ректорское хранилище будет где-то в районе его же кабинета. Но мы миновали библиотеку, спустились к подвалу номер два и вошли с соседнюю дверь. Помещение выглядело захламленным. На полках стояли старинные артефакты, чье предназначение было мне неизвестно. Вроде той чаши, горевшей синим огнем, которую я случайно разбила, ругаясь с крестным.
Присс стояла в углу. Точнее, стояло зеркало, а девушка задумчиво в нем парила, не моргая и смотря строго перед собой. Ужас, что был на ее лице в последние минуты, будто бы стерся. Сейчас мисс Пруэтт казалась умиротворенной, хоть и грустной. Осознавшей масштабы своего попадания. И принявшей судьбу.
— Вы ведь не были подругами, — тихо заметил Эйвери, посматривая на меня с сочувствием.
— Нет… Нет, конечно, — выдохнула, глядя в отрешенные зеленые глаза. — Мы были союзницами.
— Иногда это даже больше, — прокряхтел страж и чуть выдвинул зеркало вперед, на свет.
— Она нас не видит, да?
— И увидит еще нескоро… Может, через неделю. Может, через месяц.
— Неужели ничего нельзя сделать? — нос защекотало обидой.
Как же несправедливо!
— Ее запер высший дар. Сильный, редкий, великий, давно утраченный… Скажу вам честно, юная леди, — я такого за всю жизнь ни разу не видал, — Эйвери развел морщинистыми руками. — Только легенды слышал. А после смерти молодого лорда… Нет от этой дверцы теперь ключа.
— А ей обязательно коротать время тут? — я недовольно огляделась и поморщилась. — Это ж просто склад всякой магической, никому не нужной чепухи!
— Предлагаете ее переместить? — может, мне и показалось, но Эйвери подмигнул.
— Есть одно место… Тут, недалеко. Ей там нравилось.
***
Полчаса спустя мы прислонили зеркало к высокому валуну в подземном озере. Эйвери не выглядел удивленным — конечно, он давно знал про секретный водоем.
— Поставить прямо тут? — деловито уточнил страж.
— Да, — я погладила глянцевую поверхность, за которой причудливым веером расплывались темные волосы «союзницы». — Можно я побуду тут немного одна?
— Разумеется, отважная мисс. Как прикажете, — прокряхтел Айзек Эйвери. — Вы ведь у себя дома.
— Откуда вы?..
— Однажды я видел, как вы сюда входили. Даже специально проверил запирающие чары — они были на месте, — страж почесал белый висок. — Признаться, я долго пытался разгадать загадку. А потом, присмотревшись к портрету основательницы, начал подозревать… Фамильное сходство, видите ли, на лицо. Если знать, что искать.
— Ох… — я окончательно стушевалась.
— То, что кровь у вас не черная, как принято у арканов говорить, я сразу понял, — виновато признался страж и потер бровь. — Еще тогда, ночью, в фойе. Эко в вашем присутствии Андрейку перетряхивало! Со стороны сразу видно — капли дикие балуются. Притягиваются, отталкиваются… Так, что дым идет. Мы, старики, еще помним легенды древние. А ежели дестинка обычная вы, то откуда ж капле быть? Логично?
— Л-логично… — я нервно сглотнула.
Все-таки Эйвери нужно было не в стражи, а в детективы идти.
— Я никогда не спрашивал у Арти о крестнице, о которой никто в сообществе не слыхал. Не охотник я до чужих секретов, пока они никому не вредят, — теперь старик уж точно подмигнул, а я, кажется, начала стремительно краснеть. — Но вчера он сам вкратце объяснил мне расклад. Полагаю, это больше не тайна. Во всяком случае, в узких кругах.
Эйвери то ли громко закряхтел, то ли тихо рассмеялся. А я потупила взор и смущенно вздохнула. Ох уж эти «узкие круги», на поверку оказывающиеся чертовски широкими.
Старик тряхнул белыми волосами и неспешно двинулся к выходу. И через пару минут мы с Присциллой остались на озере одни.
— Ау… Есть кто живой? — пробормотала в тишину.
С каменного плато, возвышавшегося над бирюзовой подсвеченной гладью, донеслось тихое пение. Язык был мне незнаком, да и исполнительница прикрылась фирменной «оптической иллюзией». Но, конечно, то была Атарина.
Следом за ней, заставив воду вокруг себя бурлить, из озера показался Ихти. Безуспешно прикрываясь прозрачными плавниками и вгоняя меня в краску (еще пара дней в таком режиме — и помидорный станет естественным оттенком моих щек), он двинулся к нам.
— Присциллу заперли там. Древней магией, — попыталась объяснить Ровану, чье красивое лицо, покрытое золотистой порослью, застыло в гримасе ужаса, боли и отчаяния. — Ты можешь что-то сделать?
Оставалась последняя надежда: что магия ихтиоподов тождественна нашей, и он способен помочь. Но Рован обреченно покачал головой и издал такой жуткий гортанный хрип, что у меня заложило уши, а с плато что-то стремительно шлепнулось в воду и ушло на глубину.
Ихти погладил пальцами зеркало, обводя контур возлюбленной. Губы, глаза, нос… Откуда-то он знал, что Присс его не видит. Похоже, не меньше Эйвери разбирался в магии Высших. А ведь сам едва вылупился… Спасибо памяти поколений, не оставившей его несмышленым крохой в теле мускулистого серокожего красавца.
— Я что-нибудь придумаю, — сглатывая подступившие слезы, пообещала Ихти и погладила его прохладное мокрое плечо. — Обязательно придумаю.
Ответом мне был все тот же жутковатый не то хрип, не то всхлип. Не такой уж он немой!
Я встала рядом с парнем (едва доходя макушкой ему до плеча) и прошептала те же слова, глядя Присцилле в глаза. Ведь рано или поздно она нас увидит. Зазнайка должна знать, что мы не сдадимся. Не оставим ее одну в этом зазеркальном кошмаре.
— Читай по губам. Я. Тебя. Вытащу, — как можно четче произнесла я, рукавом стирая слезы с щеки.
Потом, подумав, дыхнула на стекло и написала то же самое словами в зеркальном отображении. Присс ведь не шпионка. Она не обязана читать по губам.
— Я обещаю, — прошептала в спокойные зеленые глазищи. — Клянусь. Я вытащу… Не знаю, когда и как, но вытащу, зазнайка… Сиди тут и жди. Никуда не уходи, поняла?
Я шмыгнула носом и глупо улыбнулась. Дьяволица и сейчас была чертовски хороша. Трагически прекрасна.
Рован совсем сдал, побелел и оперся ладонью о валун. Словно лишился всех жизненных сил в один миг. А потом резко застонал, вскрикнул и подхватил зеркало с Присциллой, словно то ничего не весило. И под моим изумленным взором потащил его в озеро. Минута — и оба скрылись под водной гладью.
Я не стала возражать. Пусть будет так. Едва ли есть место надежнее нашего сияющего водоема. Да и сама Присс, уверена, хотела бы коротать свою зазеркальную вечность в компании красивого озерного долгожителя. Пока я не найду способ ее вытащить. А я найду. Я ведь обещала.
Конец третьего тома
(Это еще не конец истории. Четвертая книга цикла — «Дикая магия. Невеста темного принца»)