Глава 51. Кейтлин

Мердок устало трёт переносицу и медленно говорит:

— Дагоррианцы всегда были малочисленной расой с низкой рождаемостью. Они хуже прочих смешиваются с другими расами, высокая младенческая смертность полукровок.

— В моих венах течёт дагоррианская кровь. Ты говорил, что нужна чистокровная дагоррианка. Вот она. Я спустил в неё всю сперму, до капли, блядь. Я способен к зачатию, результаты это подтвердили. Почему не получилось?..

— Я не знаю, — отвечает Мёрдок.

— Что?!

— Я не знаю.

Рэмиан подлетает к врачу и резко вскидывает кулак. Слышится хруст сломанного носа. Из ноздрей Мёрдока начинает течь кровь. Он падает как подкошенный и истошно вопит, вцепившись руками за голову. Рэмиан направил на него свою пси-энергию.

Я хорошо чувствую её потоки. Осязаемые, полные разрушительной силы. И если захочу, я смогу увидеть, какие именно картины Рэмиан сейчас выжигает в сознании Мердока, сжимая его всё сильнее и сильнее. Если захочу. Но я не хочу. Вместо этого я поддаюсь внезапному порыву и неожиданно для себя чувствую, как моя энергия тихим ручейком скользнула к Мёрдоку, став той самой живительной влагой в пустыне. Глотком, не позволяющем ему сойти с ума.

Рэмиан оборачивается, глядя на меня, разрывая тем самым связь между его сознанием и сознанием Мёрдока, крючившегося на полу в агонии.

— Во-о-о-от, — сдавленно сипит Мёрдок, показывая в мою сторону — Вот поэтому…

— Что ты хочешь этим сказать? Говори яснее.

Мердока всё ещё бьёт крупной дрожью. Он пытается сесть. Ему это удаётся с трудом.

— Дагоррианцы никогда не могли похвастаться высокой рождаемостью. В случае с такими, как вы… С такой особенностью, как у вас… Всё осложняется. Я не уверен, но причина в этом, как мне кажется.

— В чём? Говори же или я сожру твой разум. По кусочку. Медленно и мучительно. меёрдок прислоняется спиной к ножке стола.

— Вы совместимы. Это я могу сказать точно. Более того… Все остальные дагоррианцы, не обладающие той же способностью, что и вы, будут бесполезны.

Нужны только с отклонениями в виде владения пси-энергией.

— Отклонения?

— Для всего остального вида вы — отклонения, выпадение из нормы.

Я пытаюсь переварить услышанное. Отец никогда не посвящал меня в тонкости нашей расы. Просто приказал держать рот на замке и проронил, что однажды всё изменится. Рэмиан же делает другие выводы.

— Значит, только она, да?

— Или другие, подходящие под те же критерии, — поправляет Тирана Мёрдок.

— Но таких, как она, пока в системе не было обнаружено. Пока не было обнаружено. Значит, только она.

Взгляд Рэмиана горячей волной прокатывается по моей коже. Вместе с новым чувством. Радость? Торжество? Жажда обладания? Нет… Всё не то. Что-то другое.

Тому, чему ещё нет названия.

— Хорошо, — неожиданно миролюбиво произносит Рэмиан, обращаясь к Мёрдоку.

— Рой носом, переверни всё, что известно о дагоррианцах. Я хочу знать. Всё.

Рэмиан цепляет меня под локоть и вихрем проносится по коридорам. В отведённые мне покои. За нами захлопывается дверь.

— Значит, только ты, хамелеончик? Что ж… Я буду трахать тебя несколько раз в день, если понадобится. До тех пор, пока ты не понесёшь от меня.

От слов Рэмиана в животе скручивается тугой узел. Страх и ожидание неизвестного. Тон Тирана Гая зловещ и не сулит мне ничего приятного:

— И только попробуй сделать хоть что-то из предписанного тебе Мёрдоком не так.

Только попробуй испортить хоть что-то и помешать моим планам! Как сегодня…

— Я ничего не делала. Я выставила нужную температуру, — оправдываюхь я.

— Не ври, маленькая дрянь!

Рэмиан одним резким толчком впивается в мой разум, расшвыривая заслоны. И одновременно с этим расстёгивает молнию костюма. Горячие пальцы ложатся на холмики груди. Подушечки пальцев обводят ареолы и задевают соски, пощипывая их. Пальцы Тирана скользят ниже к талии, обводя впалый живот.

Руки Рэмиана опускаются, перемещаются на спину, ещё немного — и лягут на ягодицы. Я словно пришпиленная булавкой бабочка. Я не могу пошевелиться и дёрнуться с места, пока он изучает моё тело и роется в сознании, перебирает мои воспоминания, отматывает плёнку произошедшего. Обсасывает каждую эмоцию, покусывает, пробуя её на вкус… Добравшись до образа Надины в моей голове, Рэмиант отстраняется, тяжело дыша:

— Кажется, я знаю, кто суёт свой нос, куда не следует.

Рэмиан оставляет меня одну. Стоящую в его камзоле, накинутом на голое тело. В голове сумбур и ворох непонятных мыслей и чувств. Потому что с уходом Тирана стало невозможно пусто и кожу перестало покалывать острыми иголками предвкушения.