Глава 96. Кейтлин

— Кейт.

Я возвращалась в свою комнату, когда услышала знакомый голос. Кастор. Он вихрем подлетел ко мне, сжав в своих объятиях. Несмотря ни на что, я испытала мимолётную радость при виде брата. Но тут же её затмили другие чувства.

— Как ты, маленькая?..

— Вашими стараниями… Кастор.

Я посмотрела на лицо брата, горевшее нетерпением и энтузиазмом. Глаза лихорадочно блестели и стремительно меняли свой цвет. Сейчас я была рада, что отец разрешил мне пользоваться хотя бы линзами.

— Главное, что ты с нами!..

Я вывернулась из рук брата:

— Мне лучше вернуться к себе. Я не могу сказать, что рада встрече… при таких обстоятельствах.

Кастор застыл на месте от изумления, но пошёл вслед за мной. Дверь глухо щёлкнула за моей спиной.

— Я хотел раньше прийти к тебе. Но твой отец запретил. Сказал, надо подождать. пока ты немного успокоишься. Наверное, Климент тебе уже рассказал о твоей семье?..

— Рассказал.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал. что правда станет известна. Что ты узнаешь обо всём…

Я отвернулась, подойдя к окну, за которым почти всегда было темно. Внезапно почувствовала руки Кастора, скользящие по плечам, прижимающие меня к мужскому телу. Я отпихнула Кастора, вывернувшись из-под его жадных рук, и отскочила к противоположной стене.

— Не подходи ко мне, Кастор!.. И не смей меня касаться так, как ты пытаешься это сделать?

— Но почему? Почему. Кейт? Ты же видела результаты анализов. Те, что послушно выплюнула машина. Перед тобой. Не подделанные. Настоящие. Ты — не моя сестра. Между нами нет ничего родственного. Мы просто… просто дагоррианцы.

Оба. Вот и всё.

Кастор умоляюще посмотрел на меня. Он хотел дать понять свои чувства, отключив маскирующий чип. Внешне он остался таким же, только глаза изменили свой цвет.

Аметистовый цвет. Как всегда. Как раньше, когда я несколько раз видела, что его маскирующий чип выходил из строя. И он спешно пытался его исправить. поглядывая на меня искоса. Потом он хлопал ладонью, приглашая взобраться на колени, и обдавал горячим дыханием мою макушку, объясняя, что к чему. Я пыталась вникнуть, но не могла понять, для меня это было слишком сложно…

— Ты можешь сделать десяток, сотню, несколько сотен анализов, Кастор. Но это не отменяет того факта, что для меня ты — мой старший брат. Вот тут и вот тут, — я по очереди показала на голову и на грудную клетку, за рёбрами которой заперто моё сердце.

— Это не так…

— Так, Кастор. Для меня ты — всего лишь старший брат. И мне не стереть это из своей памяти. Несмотря ни на что, я люблю тебя. Но как брата. Больше никак. И не смогу.

— Ты даже не пытаешься, Кейт! Я столько всего сделал, чтобы мы могли быть вместе!

— Ты хотел, как лучше. Но всё изменилось. И если ты на самом деле любил меня, хотя бы как младшую сестрёнку, ты бы понял, что сейчас я — несчастна. Ты лишил меня половины души, неотъемлемой части. И мне никогда не смириться с этой потерей.

— О ком ты говоришь, Кейт? Об этом узурпаторе? Мяснике? Изверге? Ты знаешь, скольких он убил, чтобы достичь власти? И скольких готов убить, чтобы шагнуть ещё выше? Он жрёт и жрет, и ему всё мало. И если бы было можно, он оторвал бы кусок Вселенной, заглотив его целиком.

Кастор подошёл ко мне так близко, что я почувствовала тепло тела и его особенный запах: тёплый, ореховый.

— Я знаю, Кастор. Не просто знаю, но видела его глазами. Могу и тебе показать.

Если хочешь.

Кастор отшатнулся на мгновение, потрясенно посмотрел мне в лицо, словно не веря моим словам. Отрицательно мотнул головой, упрямо вздергивая подбородок.

— Это говоришь не ты. Не та Кейт, которую я знаю и люблю. Ты просто всё ещё находишься под влиянием Тирана. Он извратил тебя, но пройдёт время…

— И ничего не изменится, Кастор. Абсолютно ничего. Той Кейт которую хотел видеть ты, нет и никогда не было. Я — Кейтлин Роу. Не Грэхам. Я изменилась. А ты цепляешься за образ из прошлого и приплетаешь к нему свои мечты. Обречённые на провал.

— Не-е-е-т, так не пойдёт.

— Ты ничего не сможешь с этим поделать, Кастор, — спокойно улыбнулась я, отходя к окну, любуясь молниями, разрезающими тёмный небосклон.

— Я — нет, но ты сможешь. Если захочешь.

Кастор встал рядом, плечом к плечу, и повернул голову на меня, жадно обгладывая моё лицо.

— Нет… В обоих случаях — нет. Не смогу. Не захочу. Моих чувств не изменить. Они у меня глубоко под кожей, в крови и в каждом биении моего сердца. В каждом биении крохотного сердца нашего с Рэмом ребёнка.

Кастор застонал, обхватив голову руками, смотря на меня с невыносимой мукой.

Если бы я могла, я бы облегчила его боль. Но я никогда не смогу дать ему то, что он хочет.

— Это следствия связи… Это просто атавизм, пережитки. Животные инстинкты…

Я… Я предлагаю большее. Любовь. Будущее.

— Я и есть — любовь. Такая, какая получилась с Тираном. Поначалу ненавистная и выросшая там, где не следовало. Одержимая… Но сейчас она другая… Это то, что придаёт смысл моему существованию.

— Я помогу тебе избавиться от неё. Всё можно исправить. Попытаться.

В глубине глаз Кастора загорается странный огонёк, почти безумный. Искорка промелькнула очень быстро, но я успела заметить её.

— Не вздумай, Кастор. Если ты попытаешься навредить мне или ребёнку. я не остановлюсь ни перед чем. Я выжгу твоё сознание быстрее, чем ты сможешь поднести ложку ко рту во время обеда.

— Ты не станешь этого делать, маленькая. Ты всегда была нежной и ранимой…

— Была и осталась, Кастор. Но за этой нежностью есть ещё и характер. Я не дам в обиду своего ребёнка и себя. Достаточно уже того, что вы с отцом похитили меня и удерживаете силой.

— Я вырвал тебя из лап мучителя! Сейчас мы здесь, в Теневом Секторе. свободном от лап Альянса. Так, как это задумывалось изначально.

Я отстранилась, отходя от Кастора, и выставила вокруг себя преграду в виде пси-поля, обворачивающего меня в непроницаемый кокон. Кастор сможет дотронуться до меня, но это будет стоить ему очень многого. Ему будет очень больно сделать это. При приближении ко мне Кастор почувствует то же самое, когда подходишь к высоковольтным проводам: гул и ощущение опасности. И если он всё-таки осмелится пересечь невидимую границу, его прошибёт разрядом. Кастор будет корчиться в агонии и чувствовать запах палёной плоти. И пусть это будет существовать только в его воображении, но боль будет настоящей.

— Кейт…

— Не подходи ко мне. Вы с отцом сами виноваты в случившемся. Вы заигрались в родственные связи. И всё могло быть по-другому, если бы вы были честны со мной и поставили меня в известность. Сейчас уже слишком поздно.

Кастор метался по комнате. Отчаяние подстёгивало его и наполняло движения суетливостью, не присущей ему ранее.

— Никогда не поздно пытаться что-то изменить.

— Для меня уже поздно. Я и Рэмиан — мы пара. И ты с этим ничего не сможешь поделать.

— Я всё-таки попытаюсь, — упрямо заявил Кастор, останавливаясь в шаге от меня.

— Тирана больше нет рядом. И он не сможет влиять на твоё сознание, извращая его, ломая, подстраивая под себя… Ты просто…

Он протянул руку к моему лицу и тут же отдёрнул её. Лицо исказилось болью.

— Прекрати, Кейт… Ты просто отравлена им, сочишься ядом болезненной привязанности.

— Я лучше позволю себе наполниться до краёв этим ядом, чем позволю тебе прикасаться к себе. Ты был и есть останешься для меня всего лишь братом, но никогда не станешь для меня мужчиной. Мужчина в моей жизни всего один. Тиран Рэмиан Гай. Нравится тебе это или нет, но он был и останется единственным. А теперь уходи…

— Тыне понимаешь… Я стольким пожертвовал ради тебя. Столько сделал!

— Ноты не спросил, нужно ли мне это.

Кастор глубоко вздохнул и отошёл к двери, обернувшись напоследок:

— Я всё-таки подожду. Когда родится твой ребёнок, ты будешь уже по-другому воспринимать ситуацию. Сейчас твой гормональный фон изменён и эмоциональный — тоже. Всё изменится. И я подожду этого момента.

Кастор неслышно притворил за собой дверь. А я обессилено опустилась на широкий подоконник. Жди, Кастор. Твоё ожидание продлится вечность… И я тоже подожду. Рэмиан найдёт меня. Рано или поздно. Он найдёт меня. Найдёт нас…