Глава 1. Мира

— Гранатовый сок и салат. Цезарь с креветками.

— Мне тоже самое. И кальянщика, — подруга делает вдох, когда к нам подзывают парня. Поправляет светлую челку и выдаёт заученную тираду: — Не приторно сладкий, не арбуз и не дыня. Средний, дымным. С мятой или лимоном. И охлаждающую насадку. Если её нет, тогда больше ментола. Спасибо.

Кальянщик и официантка кивают, поскорее сбегая от нашего столика. Мы выжидаем для приличия несколько секунд, а затем начинаем смеяться. Я, по привычке, чуть закидываю голову. Шея так кажется тоньше и длиннее, привлекая взгляды.

Некоторые советы маменьки слишком глубоко сидят во мне, чтобы я могла от них избавиться. Вроде отдалилась, выросла, слепила себя из оставшихся осколков. А затем снова следую заученному сценарию. Говорят, привычка формируется за двадцать один день.

Меня двадцать один год дрессировали.

— Я звучу слишком как сука? — Юнна поворачивается ко мне, вытирая слёзы в уголках глаз. — Скажи правду, Мир.

— Ну, до меня тебе ещё далеко. Расскажешь, почему захотела встретиться?

— Будем тебе папика искать, конечно же.

Я давлюсь водой и стираю капли с короткого платья, пока Юнна наслаждается ситуацией. Подруга в очередной раз подтрунивает над моей репутацией, не давая погрузиться в образ окончательно.

Содержанка. Эскортница. Шлюха.

Как меня только не называли последние лет пять. Были уверены в моей продажности и порочности, а я не спешила их переубеждать. Пока я играю из себя безмозглую куклу, брат окучивал конкурентов и пробивал себе путь на верх.

И пускай Тимофей выбрал скользкую дорожку, по краю ходил, я его поддерживала. Он единственный всегда был на моей стороне, договаривался с отчимом за меня. Пускай пять лет назад ничего не вышло, зря только переговоры вёл, я была ему должна. И лишь с ним я могла быть собой. С ним и Юнной, с которой случайно познакомились.

Тим увёз меня отдыхать к океану, а там Юнна с отчимом отдыхали. Вместе сёрфить начали, танцевали. Хоть где-то уроки маменьки мне удовольствие принесли. И хоть Юнна была младше меня на четыре года, но нам было удивительно спокойно вместе. Единственная подруга, которая у меня когда-либо была.

И не отвернулась, когда по возвращению в страну ей рассказали, кем меня все вокруг считает. Обычной шлюхой, которая на Арабину работает. Лучший сутенёр в округе. Второй раз в жизни, когда мне было хреново из-за этой истории. А Юнна всех нахуй послала и меня увела, чтобы я лишнего не наговорила. И именно ей я всё рассказала.

Единственная, кто знал меня от и до. Даже Тим не настолько глубоко в душу забрался.

— Извини. Моя любимая шутка, — Юнна вообще любила шутить над самым сложным. То, от чего из внутри разрывает, девушка в шутку превращает. Будто смехом пытается крик боли и слёзы перекрыть. — У отчима рядом встреча. А потом он меня домой отвезёт.

— Не легче на самолёте, чем в родной город всю ночь ехать?

— Лишнее время с Теймуром, — Юнна поднимает ладошку, словно чаши весов. — Или быстрый перелёт? Тут выбор слишком простой.

— Он останется?

— На пару дней, наверное. А потом я к нему перед Новым годом полечу. На Бали.

Юнна довольно морщиться, забирая у официантки стакан сока. Мне бы хотелось ей позавидовать. Постоянно с отчимом катается, его отцом считая. Ей он ближе родной матери стал. Только у девушки слишком много проблем, чтобы желать оказаться на её месте.

У каждой из нас свои проблемы, от которых выворачивает и только желание сдохнуть появляется.

Юнна рассказывает о своих поездках, детских группах, где занятия ведёт. Радует новостью, что собирается в следующем году окончательно в наш город перебраться.

Я эгоистка до последней клеточки мозга. И мне хочется, чтобы единственная подруга была рядом. Чтобы можно было забраться под один плед и пожаловаться на сложный день. Скинуть маску ещё у входа и настоящую себя показать. Потому что никто другой меня такой не видит. Не хочет видеть.

Легче сразу на образ повестись. Свой штамп на меня навесить и дальше не копать. Да и не нужно это другим. Я сама в других не роюсь. Мне не до того, чтобы в каждом разбираться. Вот и остальным плевать.

Я обхватываю пальцами мундштук и замечаю взгляд мужчин через столик. Смотрят не скрываясь, по мне взглядом скользя. На мне короткое платье, едва до середины бедра доходящее, и привычный боевой раскрас. Типичная девочка в поисках спонсора. И место ещё как нельзя подходящее. Вон сколько подобных девушек за столиками сидит, к себе внимание привлекая.

Бросаю мужчинам дежурную улыбку, втягивая в себе холодный дым. Хочется подобно Эффи из «Скинс» эротично и пошло средний палец показать. Но сдерживаюсь.

— Вам соседний столик передал.

Официантка появляется с бутылкой шампанского Моет. Средненько. Хоть бы Дом Периньон прислали.

— Верните обратно. И передайте, пожалуйста, что мы не заинтересованы в подобном.

— Красивые мужчины, кстати, — Юнна провожает взглядом девушку, чтобы понять, кто прислал подарок. — Оставила бы.

— У тебя курс лечения в разгаре, тебе алкоголь нельзя.

— Во-первых, мой курс закончился ещё месяца два назад. Повторный только в декабре. А во-вторых, бутылку и не мне прислали, Мир. Хорошее шампанское.

— А мне подобные знаки внимания не нужны. Юн, стоит только принять что-то от мужчин, как они тут же уверены, что ты уже их. Они бы минут через пять уже за наш столик перебрались. И «нет» уже не слышали бы.

— Это только бутылка шампанского.

— Не для них.

Юнна больше не спорит. Только прячет смех за кашлем, когда нам возвращают эту бутылку.

— Господа настойчиво просят передать это вам. Слушайте, — официантка наклоняет и смотрит, чтобы никто другой не слышал её слов. — Давайте я передам, что ваши мужья на подходе. Они тут часто и не привыкли слышать отказы.

— Ко всему привыкаешь.

— Передайте, — вдруг находиться Юнна. — Что мы не пьём.

Как по мне, так это глупый повод. Значит, что-то другое пришлют. Если фантазии хватит хоть на что-то, кроме шаблона. Но подруга и не собирается ждать, пока мужчины что-то придумают. Она наблюдает, как официантка передаёт наши слова и уносит многострадальную бутылку.

А затем Юнна задорно улыбается и заказывает точно такую же бутылку шампанского. Мне и самой весело наблюдать, как вытягиваются лица мужчин. Недовольно переговариваются и хмурятся. А я только подливаю масла в огонь, слегка приподнимая бокал в их сторону.

Сегодня можно быть той стервой, которая мне нравится. Лёгкой, весёлой и любящей поддеть чужое самолюбие. А уже завтра вернусь к привычной работе.

— Они такие злые, — подруга стягивает светлые выкрашенные волосы в тугой пучок и делает ещё один глоток игристого. — Думаешь, достаточно красноречиво, чтобы они больше не лезли?

— Надеюсь.

Вечер проходит идеально. Больше никто не лезет. Кальян даже не горчит, а шампанское действительно хорошее, с лёгкой кислинкой. И хорошо даёт в голову. Мир чуть кружиться и расплывается, когда я откидываюсь на спинку дивана.

Слегка прикрываю глаза, чтобы успокоиться. Так странно. Маменька с подросткового возраста поила крепкими напитками, чтобы не развозило. А от пузырьков игристого всё равно туман в голове.

Мы пьём, смеёмся и полностью расслабляемся. Давно так не отдыхала, когда можно на всё забыть и просто отдаться моменту. Юнна рассказывает о своей жизни и тёте, восхищаясь успехам той. Я благоразумно молчу, не рассказывая, насколько её Ангелина погрязла в темных делах.

Не моё право открывать чужие тайны, когда у самой от скелетов ломятся шкафы.

Чуть покачиваюсь в такт музыке и тянуть за мундштуком. Смешивать крепкий кальян и алкоголь не очень хорошая идея. Для Юнны, которая постоянно на таблетках, вообще херовая. Но сейчас на это немного плевать. Да ладно, откровенно плевать, когда так хорошо.

— Прости, мне пора, — подруга бросает несколько купюр. Пытаюсь сформулировать слова, но это сложно. Вторая бутылка шампанского точно была лишней. Или уже была третья? — Не спорь, Мир. Мы обе на содержании, какая разница, кто заплатит.

И снова этот тип шуток, когда вроде хочется посмеяться, но внутри всё раздирает. Потому что Юнна после аварии больше не может танцевать, как раньше. Год назад её нос и ногу по кусочкам собирали. Подруга была самостоятельной, а теперь зависит от отчима. А я от брата. Тимофей не бросит, если захочу уйти. Но и без своей работы я долго не протяну.

Брат, словно услышав, что о нём думаю, звонит.

— Привет, Тим.

— Я облажался, Мир, — без предисловий начинает. Сразу к делу переходит, хотя со мной так редко себя ведёт. — Серьёзно проебался. Тебе нужно срочно в безопасное место валить.

— А если нет?

— А если нет, то ты не только по слухам шлюхой станешь.