Глава 32

После трех дней пути Лисия проклинала все на свете. Дорогу, зиму, тяжелую одежду, некроманта, с которым приходилось преодолевать трудный путь пешком. И конечно, Вергана, от которого приходилось сбегать с такими сложностями и предосторожностями.

Пешая дорога зимой оказалась тяжким испытанием для двух молодых девушек. Лисии казалось, что служанка переносит поход лучше нее. Хотя на привалах Селина дышала так же часто, а под глазами залегли такие же черные круги.

Она ни на что не жаловалась — так и Лисия тоже молчала. Обе девушки сами приняли решение. Ни одна не хотела отступать.

С началом пути Лисия с ужасом думала, как же они будут ночевать на улице в снегу. У некроманта и тут все оказалось схвачено. Он наложил на Лисию личину старухи, а на Селину — мальчишки-подростка. И отправил в ближайшее селение стучаться по домам в поисках приюта.

С четвертой попытки их впустили, и даже щедро накормили ужином и завтраком. Так получилось сэкономить припасы, которые и Селина, и некромант приготовили с собой в путь. Сам старик с ними не пошел. Стихами разъяснил, что ни сон, ни пища ему не нужны. Он и верно не притрагивался к еде — сразу отдал Лисии заплечный мешок и за всю дорогу не съел ни крошки.

Где и как он ночевал — девушки узнали на третью ночь, когда их нигде не впустили в дом. Они вернулись на тракт, и колдун с усмешкой ткнул посохом в огромный снежный сугроб. У его подножия завихрился снег, выбрасываясь наружу и освобождая приличную дыру внутри. Некромант полез туда и позвал девушек.

Лисию передернуло, когда она представила картину — спать в снегу с ужасным стариком. Но выбора не было, и они с Селиной полезли в сугроб. Некромант снова ткнул посохом, и сверху лег ровный слой снега, не засыпая троицу путников, а завешивая отверстие, словно шторой.

В сугробе оказалось неожиданно тепло. Девушки ничуть не замерзли, быстро уснули, а наутро чувствовали себя вполне бодро, будто спали на пуховых перинах. Перехватили бутербродов из дорожных припасов и продолжили путь.

То и дело, пока они шли, некромант шипел — «Коршун!» — и заставлял их застыть на месте. Лисия опасливо подымала голову и видела парящий в небе хищный силуэт. Сердце падало в пятки. А некромант бормотал под нос неразборчивые слова на незнакомом языке. Коршун пролетал мимо.

Шли они быстро, разговаривать между собой не было сил. Но на привалах она болтала с Селиной — все же девчонки есть девчонки. Оказывается, служанка была сиротой и не знала родителей — как сама Лисия. И точного своего возраста тоже не знала, они только выяснили, что Селина парой годков старше.

Росла она в воровском притоне лет примерно до десяти. Как попала во дворец — почему-то напрочь не помнила… Просто внезапно ее воспоминания сменялись с общества нищих и воров на службу во дворце.

Пару лет она была на побегушках. А затем ее приметил управитель принцессы. И взял прибираться в покоях Гералии. Слуги там сменялись постоянно. Почти все во дворце успели побывать на короткой службе у ее высочества. Принцесса с детства славилась вспыльчивостью и неуравновешенностью.

Селине перепала пара затрещин, когда хозяйка апартаментов наткнулась на нее в плохом настроении. Она смолчала и никому не пожаловалась. Но так делали многие. Еще несколько стычек — и принцесса перестала к ней цепляться. В воровской общине девушка научилась вести себя тихо и неприметно — «не отсвечивать».

Однажды Селина вытирала пыль, когда принцессе наводили туалет. Камеристка неудачно потянула прядку волос, Гералия поколотила ее и прогнала. Ее взгляд упал на подметальщицу — и она велела Селине бросить щетку, вымыть руки и причесать ее.

Девушка с детства была ловкой. Руками орудовала мягко и аккуратно. Один из «генералов» Сумеречного Двора — как именовало себя братство нищих — возмущался, что «король» не выпускает такую талантливую девчонку «на дело». Отчего-то король запрещал Селине воровать, оставляя среди попрошаек.

Принцесса осталась довольна, как умело и заботливо Селина обращалась с ее волосами. И велела управляющему назначить девчонку камеристкой. Так безродная сирота стала первой наперсницей наследной принцессы. При том не зазналась и продолжала вести себя скромно и неприметно во всем — как Лисия заметила при своих визитах во дворец.

Она тоже рассказала о себе, о детстве, о жизни в Обители. Селина завистливо вздыхала. Учеба и воспитание юных ведьм казались ей недосягаемым раем. Правда, она быстро изменила мнение. Когда узнала про Отбор, ожидающий воспитанниц в финале обучения.

Про связь с Верховным Магом Лисия говорила скомканно. Мол, он сам явился в Обитель, заявив, что она его кузина. В детали не вдавалась. И уж подавно не собиралась сознаваться, что он сделал ее постельной игрушкой.

Селина и не допытывалась. Она то и дело талдычила, какой замечательный лорд Лейс, как он красив и благороден. После бесед о прошлом и о детстве она говорила только о своем Лейсе. Лисии это порядком надоело, но она тактично не обрывала девушку.

А на четвертый день им стало не до того. Во второй половине дня некромант заметно встревожился. То и дело водил носом из стороны в сторону. Старческая физиономия из самодовольной превратилась в настороженную. Лисия не могла не заметить перемен.

— Что случилось? Верган заметил нас?

— Не должен Коршун нас почуять. Исправно заметал следы я. Но кто-то ходит рядом. Пришкнем на время. Пусть потеряет след.

Некромант остановился у первого достаточно крупного сугроба. Проделал посохом дыру, залез вместе с девушками, замуровал наружное отверстие.

Полчаса беглянки сидели не шевелясь, затаив дыхание, чтобы упаси Создатель, не привлечь неведомого преследователя. А потом голод дал о себе знать, и они развернули бутерброды.

Дожевав последние крошки, девушки прилегли подремать. И вдруг сугроб взорвался, засыпая их снегом с головы до ног.