Глава 5

«Желательно от другого мужчины, не от вас!» — чуть не добавила она, но из страха удержалась. Хоть Верган и показал, как низко он ее ставит — мало ли что сделает со своей игрушкой, если она ляпнет такое.

Верган подошел к любимому креслу. Бросил плащ на подлокотник, уселся. И выдал:

— Скажи, Лисия, как долго ты собираешься жить?

Сердце пропустило удар. Додерзилась? Он угрожает убить ее?!

До сих пор Верган никак не подчеркивал тот факт, что над Лисией до сих пор нависает смертный приговор. Она — ведьма, которая применяла колдовство. Пусть ненамеренно, против собственной воли. Он говорил — это еще хуже для нее. Ведьма с неконтролируемой силой опасна вдвойне. Ее ждет казнь.

И до сих пор она жива лишь потому, что Верховный Маг сделал ее игрушкой, вместо того чтобы отправить на костер.

Она часто забывала о смертельной угрозе. Когда его игры, насмешки, манипуляции и принуждение к сексу доводили ее до эмоционального предела, она говорила такие вещи, которые кто угодно счел бы дерзостью. И наказал бы за них строптивую девицу. А то и вовсе счел за лучшее избавиться.

Верган спускал ей это с рук. Скорее потому, что просто не принимал всерьез ее выпады. Ее дерзкий протест лишь забавлял чародея. Уж точно не потому, что дорожил ею и не хотел потерять — уж в эту иллюзию Лисия не впадет!

Так неужели он наконец решил приструнить ее, напомнить, какая участь грозит ведьме-нарушительнице?

Она убрала руки за спину, чтобы спрятать дрожащие пальцы. Ответила:

— Зачем вы спрашиваете меня о том, что зависит от вас? Я проживу столько, сколько решите вы.

Он криво усмехнулся.

— Ты все же помнишь об этом. Иногда я подозреваю по твоему поведению, что ты считаешь себя бессмертной. Допустим, я не сделаю ничего, чтобы ускорить твою смерть. Как по-твоему, сколько продлится твой век? Если при том я позволю тебе применять заклятья, сохраняющие молодость?

Что?! Он не шутит? Старая Далила ненавидела Вергана за то, что из-за его запрета превратилась в развалину. В Обители Матушка Иола не один раз горестно упоминала, сколько молодых красивых ведьм могли бы оставаться такими, если бы не ужасный закон…

И Верган говорит, что Лисии он разрешит использовать эти заклятья?! Впрочем, он сказал — допустим. Наверняка это его очередная игра с ней. Зародить искру надежды, понаблюдать, как вспыхнет огонек… а потом безжалостно затоптать его. Кот вновь выпускает мышку, чтобы прыгнуть и растерзать… на этот раз окончательно.

— Так что? Сколько ты рассчитываешь прожить?

— Н-не знаю… Раньше ведьмы жили долго. Но я не знаю, сколько.

— Сколько позволит им магическая сила. Чем сильнее ведьма, тем дольше мана поддерживает жизнь и молодость в ее теле. Какой бы ни была твоя сила, ты проживешь дольше Гералии. И все это время сохранишь способность к деторождению. Сможешь родить ребенка тогда, когда пожелаешь сама… и твой мужчина, разумеется.

— Мой мужчина? Вы? Но вы сказали, что ребенок вам ни к чему. Или… собираетесь отпустить меня к другому мужчине?

Последнюю фразу Лисия хотела проглотить, но выпалила на свой страх и риск. Зря. Верган мгновенно помрачнел.

— Не собираюсь. Никаких других мужчин в твоей жизни не будет. Простись с этой мыслью, если она тебя посещает. Я говорю о том, что ты переживешь Гералию. И сможешь родить мне, когда можно будет не скрывать нашу связь, и наш ребенок будет в безопасности.

— И когда же? Лет эдак через сто?

— Ну зачем так долго, — криво усмехнулся Верган. — Через пятьдесят уже точно. Может, и раньше. Члены королевской династии редко доживают долгий век. Слишком много доступных удовольствий, в которых сложно себе отказать. А если еще и скверный характер отравляет жизнь… Гералия, как и ее отец, подвержена обеим слабостям. Вспыльчивость, которая плохо сказывается на здоровье. И необузданная страсть к удовольствиям.

И муж, который будет счастлив отправить венценосную супругу на тот свет. Лисию в очередной раз покоробил беспредельный цинизм Вергана.

Сначала он заводит себе любовницу, готовясь вступить в брак — да не с кем-то, а с наследной принцессой! Потом приводит эту любовницу на свою помолвку, не сказав ни слова. Подставляет похотливым взглядам придворных и самого короля, и гневу принцессы. Гералия вполне может отыграться на ней за поступки Вергана.

А теперь выясняется, что он намерен хладнокровно ждать смерти жены, чтобы открыто жить с Лисией. И только ли ждать, не подсобить ее кончине?

Маг зловеще подытожил, подтверждая подозрения Лисии:

- Как видишь, Гералия вряд ли проживет долго. И тогда твоя мечта о ребенке сбудется. О том, что мечтаешь стать моей женой, ты не говорила, но и это станет возможно.

Его женой?! Да уж, осчастливил! Такого поворота Лисия не воображала ни в мечтах, ни в кошмарах. Она не знала, как реагировать на его обещание.

Должно быть, потрясение отразилось на ее лице: глядя на нее, Верган скорчил гримасу.

— Кажется, тебе придется привыкнуть к этой мысли. Иди, поварись в ней. Сегодня отпускаю тебя. Ты слишком злишься и ревнуешь, чтобы заниматься с тобой сексом.

Да неужели? А изнасиловать ее злость и ревность не помешали? И с чего он вообще взял, что она ревнует? Да Лисия будет только счастлива, если он уберется к своей Гералии. По-настоящему. Пусть заживут душа в душу, а ее он оставит в покое.

Верган наблюдал, как на лице девушки отражался ураган смятенных чувств. Она развернулась и выбежала за дверь. Глядя, как соблазнительно подскакивает ее аппетитная попка, он едва не передумал и не остановил ее.

Но не стал. Ей и впрямь нужно время, чтобы принять новую ситуацию. А он уже получил сегодня свое. Слишком быстро и слишком мало — он не отказался бы трахнуть ее еще пару раз, так же жестко. Но успеется. Она никуда от него не денется.

Маг так и смотрел на дверь, и голенькая Лисия так и стояла у него перед глазами. Он все реже думал о ее сходстве с Лоран. И саму Лоран стал вспоминать реже. Тоска не утихла, она по-прежнему приходила в ночные или утренние часы — когда он ночевал один. И снедала его с прежней силой.

Но гораздо больше места в его мыслях занимала Лисия. Ее огромные голубые глаза, грациозная длинная шея, белоснежная кожа, розовые сосочки, нежные как бархат цветочных лепестков… Тонкая талия и упругая попка, и конечно, заветные складочки между ног. Такие сочные и влажные, когда он ласкал их.

Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Верган хотел свою игрушку. Парадокс, но это желание не остывало, не насыщалось. И его это пугало.

«Зачем вы притащили меня туда и не предупредили?» — кричала она. Верган спровоцировал ее. Ответил — он не ожидал, что ее это тронет. И не солгал.

Он на самом деле полагал, что Лисия встретит его помолвку равнодушно. И в то же время ждал ее ревности. Верил в нее. Он устроил проверку — ей и самому себе.

Она не осталась равнодушной. И это согрело ему душу. Но был и другой мотив его поступка. Более жестокий… и более уязвимый для него.

Он хотел ее задеть и унизить. Напомнить ее положение… себе самому. Он слишком увлекся. Стал забывать, что всего лишь завел себе игрушку. Надо было поставить ее на место. Показать, кто он и кто она.

Им всегда будут двигать практичные мотивы, а не чувства. Девчонка пытается прокрасться в его сердце. Стать чем-то большим, чем красивое тело для утех. Этому не бывать. Для него на первом месте магия и власть. А игрушка останется игрушкой.