8

Ненавижу ждать. Мне кажется, что это самая тупая трата времени, которую только можно себе представить. Я люблю действовать. Пусть часто из-за этого набиваю себе «шишки», но, на мой взгляд, это лучше, чем просто стоять и ждать непонятно чего. Движение – это жизнь. Этому принципу я подчинялась столько, сколько себя помнила. Нет, конечно, иногда хочется отдохнуть, но в основном я привыкла что-то делать: убираться, готовить, шнырять по карманам прохожих, потом от них же убегать и всякое тому подобное. А сейчас я стою неподалёку от Воронова и его подружки, ожидая, когда ему стрельнет в голову, что-то мне приказать.

Это унизительно. Но я понимала, что у меня нет другого выхода. Смешно получается, сама же Лесю и Петю учила не влезать в чужие банды, а по итогу и себя и друзей втянула в такую трясину, из которой вряд ли уж получится вылезти. Ловушка сработала блестяще, причем, Воронов для этого почти что, ничего не сделал. Но с другой стороны, я успокаивала себя тем, что всё не так уж и плохо. Петя с Лесей пристроены, да и я тоже. Да, может, и не самая лучшая работа в мире, но и мы не образцы интеллектуальности, хотя, когда я жила в детдоме, то перечитала почти все книжки, что были в нашей скромной библиотеке.

Рыжая мымра иногда поглядывала на меня и если бы она умела, то непременно уничтожила своим ядовитым взглядом. Наша неприязнь была взаимной, хотя я до конца не понимала, почему баба Воронова настолько меня не переносит. Как правило, такие как эта богатенькая краля, на таких как я, смотрят либо с пренебрежением, либо делают вид, что меня не существует. К такому я давно привыкла, но уж точно не к той жгучей ненависти, что отчетливо прослеживалась в голубых глазах Миланы.

Хорошенько заправив водолазку в брюки, как бы укрепляя свою «броню», я продолжала ходить за сладкой парочкой, будто тень. Никто из богатеньких гостей, которые подходили к Воронову не обращали на меня внимания, и это оказалась единственная мелочь, что облегчала мое пребывание в доме.

- Принеси мне виски, - приказывает Вадим, кивая головой в сторону небольшого круглого столика, где на подносе стояли уже наполненные стаканы с алкоголем. – И один кубик льда брось.

Семеню к столику. И зачем Воронову вообще понадобилась личная девочка на побегушках? Боится, что его могут отравить? А не боится, что это могу сделать я? Да нет, на такое я бы никогда не пошла.

Беру стакан и ищу взглядом лёд. Нахожу ведерце с кубиками льда и щипцы. Кое-как, совсем неумело подцепляю льдинку щипцами и опускаю в напиток. Получается не так-то и плохо. Я горжусь собой, будто только что сделала нечто невероятно трудное. Уже хочу вернуться к Воронову, но неожиданно ко мне обращается высокая стройная женщина лет сорока, в строгом черном костюме и с тугим пучком светлых волос:

- Возьми салфетку, - взгляд зеленых глаз перемещается к столику с алкоголем, где на самом краешке стопкой лежали белые салфетки.

- Зачем?

- Чтобы руки не были влажными, - она мне улыбается, обнажая свои красивые белоснежные зубы. Еще никогда человек, явно не обделённый деньгами мне не улыбался. – Виски холодный, а в помещении жарко, понимаешь, о чем я? – улыбка женщины стала еще шире. Как странно, она не стремилась меня унизить, просто объясняла простые вещи, которые я должна была бы и сама учесть.

- Спасибо, - я быстро беру салфетку, оборачиваю ее вокруг ребристого донышка и спешу к Воронову. – Держите.

Он забирает стакан и продолжает разговаривать с какими-то мужиками. Я занимаю свое привычное место «тени» и продолжаю ждать непонятно чего. Наблюдаю за людьми, но картина богатых утырков быстро мне надоедает, поэтому я смотрю только на Воронова. Он, кажется, прекрасно себя чувствует в такой обширной компании. Иногда улыбается и даже шутит. Несмотря, на шрам, женщины вьются вокруг него и бросают в его сторону голодные взгляды. Меня этот факт злит, и я ничего, совсем ничего не могу сделать с этой необъяснимой злостью. Похоже, если человек наделен харизмой, то никакой шрам ее не вытравит, вот поэтому Вадим так уверенно себя и ведет, ну еще и потому, что он глава местной мафии.

Время идет. Я хожу туда-сюда, и сесть, конечно же, права не имею. Ноги не болят, я их уже так натренировала беготнёй от жертв своего воровства, что могу хоть сутки не садиться. А вот жрать и спать уже хочется, а этот сабантуй, похоже, еще не собирается «сворачиваться».    

Многие гости уже нажрались, может и не до поросячьего визга, но всё равно прилично. Дорогие пиджаки теперь валяются везде, где попало, а в воздухе обширной залы с камином, где собственно я всё время и проторчала, запахло горьковатым запахом сигар.

- Мартини хочу, - капризно заявила Милана, так и не отлипнув за весь вечер от Воронова ни на секунду.

- Алис, мартини принеси, - не поворачивайся ко мне, приказывает Вадим.

- Две оливки кинь и один кубик льда, - с пренебрежением дополняет рыжая стерва и тоже не смотрит на меня. – Надеюсь, у них есть оливки? – этот вопрос адресован уже Воронову, но он его игнорирует и это заставляет меня улыбнуться.

Пытаюсь найти это тупое мартини, но я в принципе не знаю, как оно должно выглядеть. Я им тут кто? Знаток дорогого пойла?

- А где у вас здесь мартини? – интересуюсь у молоденькой девочки, которая явно здесь занимает пост домработницы, судя по ее одежде.

- Всё выпили, на кухне еще бутылка стоит, - она проводит меня на кухню и куда-то уходит.

Да уж… Богатые дяденьки устраивают попойку, но совсем не следят за безопасностью. Похоже, деньги - не залог ума. Нахожу бутылку с соответствующим названием. Воняет нещадно, я крепче пива никогда ничего и не пила. Взяв такой же стакан, в котором я приносила виски Воронову, наливаю это пойло и рыщу в поисках оливок. Что это вообще такое? Приблизительно я понимала, что это, но вот вживую никогда не видела.

Кухня огромная ровно, как и холодильник. Это даже не холодильник, а какой-то космический корабль. Открываю его, а там жратвы ну просто немеряно. Нас так даже Вадим не укатывает. И мясо, и колбасы, и сыры, и фрукты, короче, тут есть всё. Могла бы, на горбу этот холодильник утащила, но вовремя отдёргиваю себя, вспоминая, что теперь я вроде как неплохо живу.

Ищу среди всяких бутылочек, ровно стоявших в дверце холодильника, проклятые оливки и вдруг ощущаю, как чья-то пятерня ложится на мою задницу и больно так ее сжимает.          

На какую-то долю секунды я впала в ступор. В детдоме меня и лупили, и за волосы таскали и даже одежду на мне рвали в разгаре драки, но вот за зад никто не хватал. Подозреваю, что пацанам я как девочка совсем не была интересна. Оно, конечно, и не удивительно, учитывая мою мальчишескую походку и дикий нрав. Да, у меня рано начала расти грудь и округляться бедра, но со своим грубым характером я вряд ли вообще могла кому-либо нравиться.

И вот, кто-то теперь в наглую лапает мою задницу. Не просто касается меня, а лапает и сжимает ягодицы. Я, недолго думая, хватаю первую попавшуюся тарелку в холодильнике, кажется, в ней был овощной салат с маслом и швыряю ее прямо в морду в дрова пьяного мужика. Он определенно не ожидал от меня такой реакции. Я отскакиваю в сторону, чтобы обеспечить себе безопасное расстояние.

Пьяный мужик весь от злости покраснел, даже его лысина стала красной, как помидор. Рассеянный взгляд быстро находит меня, и я вижу в нем свирепость.

- Ты че?! – басит пьянчуга. – Берега попутала, малая?! А ну-ка иди сюда, - он поманил меня своим толстым, похожим на сосиску пальцем.

- Пошел ты, урод старый! – выплюнула я и хохотнула, увидев, как по лысине мужика соскальзывает ломтик огурца.

- Не ерепенься, - этот козел двинулся в мою сторону, немного пошатываясь.

Я отошла назад, намереваясь выскочить из кухни, но мужик своей прытью застал меня врасплох. Он так быстро оказался рядом и уже в следующий момент сгреб меня своими жирными ручищами в охапку и вжал в ближайшую стенку.

- Отпусти, чмо пузатое! – верещала я, однозначно перекрикивая шум музыки, возникшей в зале.

- Заткнись, - шикнул мужик, обдавая меня вонючим запахом перегара и сигарет.

Я до одури испугалась, когда он начал нервным движением дергать замок своей ширинки, а другой рукой держать меня за шею и вжимать в стену. Мне еще никогда в жизни не было так страшно. Этот ужас можно сравнить только с тем, когда меня насильно заталкивали в маленькое темное помещение, чтобы поглумиться. Прежде никто не пытался меня изнасиловать, и я не знала, как мне себя защитить. Выбраться не удавалось, горло сдавили так, что из меня вырывались лишь хриплые всхлипы. Страх парализовал. Сердце быстро-быстро стучало в груди и казалось, что сейчас разорвет мне грудь. Вдруг словила себя на мысли, что я - всё еще мелкая девчонка, не способная защититься от всего на свете, а не мужчина со стальными яйцами. Такая очевидная правда больно ударила по самолюбию. Но я физически была слабей и не могла сопротивляться, как бы не старалась.  

- Потрогай, - прошептал мужик и, схватив мою руку, положил себе на член.

Я взвизгнула от страха и отвращения, а затем сжала его мелкий хрен настолько сильно, насколько была способна. Урод вскрикнул и в ответ ударил меня наотмашь по лицу. Стало больно, но я повернулась и злобным, полным ненависти взглядом посмотрела на него.

- Дура тупорылая и глаза у тебя дебильные!

- Эй, - я только успела увидеть на плече моего обидчика руку с печаткой на среднем пальцем, после чего жирному козлу врезали с кулака в морду и тот сполз по стенке вниз, сплёвывая кровь. – Ты охуел?! – Вадим склонился над мужиком и вперил в него пронзительный колючий взгляд, от которого у меня по коже мурашки прошлись. – Член свой суй своим блядям, а моё не тронь, усёк?

Жирдяй прикрыл разбитый нос рукой и положительно кивнул. Надо же… Какое влияние имел Воронов над этим ублюдком!

- Нормально? – Вадим выпрямился и размял свой кулак.

- Ага, - ответила я.

- Уходим, в этом свинарнике мы и так задержались, - он взял меня за руку и повел на выход из кухни.

Непринужденное прикосновение Воронова отдалось где-то в самой глубине моей души странным покалывающим чувством покоя и наслаждения. Это было так странно, так непривычно и ново. Я как идиотка пялилась на его красивую руку, крепко сжимающую мою ладонь. В этом жесте не было ничего такого, ничего не обычного, но мое тело реагировало иначе.

- Зай, что случилось? – спросила Милана, как только мы вышли в зал.

- Ничего, уезжаем.

- К тебе? – рыжая стерва покосилась на руку своего благоверного, которая всё так же касалась моей руки и мне было в кайф не только от прикосновения, но и вытянутого лица этой куклы.

- Нет, ты едешь домой, - не сбавляя шага, ответил Воронов.

- Но… А как же мое мартини?

- Ты едешь домой, - всё так же твердо заявил он, не давая возможности капризам Миланы, выльется ему на голову.

- Хорошо, - послушно ответила она, окидывая меня уничтожающим взглядом.

Теперь мы стопроцентно стали соперницами, но вот только, что нам делить? Или, вернее, кого?

На улице было холодно и куртка вместе с водолазкой не очень-то спасали меня. Я поежилась и тут же наморщилась, ощутив болезненное покалывание в щеке, прямо там, куда меня ударил тот жирный козел.

- Отвези ее домой, - приказал Воронов, подоспевшему к нам охраннику.

- Я думала, мы поедем домой к тебе, - Милана недовольным взглядом посмотрела на Вадима.

Он ничего ей не ответил и повел меня к другой машине, у которой нас уже ожидал еще один охранник на пару с водителем. Для меня стало полной неожиданностью то, что Воронов внезапно решил расщедриться и позволить мне ехать с ним в одной тачке.

- Садись, - Вадим даже открыл мне дверь, и я, задрав ногу повыше, чтобы стать на порожек, влезла во внедорожник.

- Куда едем? – вежливо спросил водитель, когда его хозяин тоже сел в машину.

- Ко мне, - кратко ответил Воронов, нажимая какую-то потаенную кнопку, после чего тут же сработал механизм, и небольшая черная перегородка отделила нас от водителя и охранника. Нечего себе фокусы!

Я уставилась на свои руки и, вспомнив, что еще пару минут назад его ладонь крепко держала мою, глупо улыбнулась сама себе.

- Ты как? – всё так же сухо спросил Вадим, что-то просматривая на своем телефоне.

- Нормально, - я махнула рукой и откинулась на мягкую спинку сиденья. – И, - мне вдруг стало так неловко, так как-то странно, - спасибо вам, за то, что… Короче, вы поняли.

- Не нужно благодарностей. Была бы на твоем месте, другая, я поступил точно так же. Просто не терплю, когда посягают на мою территорию, - Воронов продолжил копаться в мобильнике.

Его ответ неожиданно больно полоснул меня, хотя мне должно быть всё равно.

- Значит, я ваша вещь? – с неприкрытым раздражением спросила я, глянув в окно.

- Нет, не вещь. Просто зона моей ответственности. Раз уж я взял тебя и твоих друзей под свое крыло, то вы принадлежите мне. Конечно, это слишком широкий жест для детдомовских детей, но такова суть вещей, - Вадим говорил настолько спокойно и расслабленно, словно бы речь шла не про живых людей, а про домашний скот.

- Тогда могли просто нам не помогать, - хмыкнула я.

- Но я помог, так что вопрос закрыт.

- Зачем к себе везете? – через некоторое время спросила я, ощущая жгучее любопытство.

- Будешь развлекать меня, - Воронов ухмыльнулся, и мне захотелось дать ему по лицу за эту ухмылку.

- Я под вас не лягу! – прикрикнув, заявила я.

- У тебя особый пунктик на этом? – он спрятал телефон в карман брюк и перевел взгляд своих глаз-льдинок на меня, что казалось, заглядывают в самую душу. – Может, я просто подожду, пока ты сама захочешь прыгнуть ко мне в кровать? – Вадим заулыбался. – Шучу. Ладно, не делай такие большие глазища, я тебя не трону, по крайней мере, пока у врача не побываешь, да и в целом с женщинами у меня всё в порядке.

- Угу, оно и видно, - я хохотнула.

- Ты меня не интересуешь в этом плане, - жестко пресек мой выпад Воронов, и это сработало на сто процентов. Мне стало неприятно. – Просто составишь компанию, не люблю находиться в одиночестве.

- А разве у вас нет друзей?

- Настоящих нет, но тебя это не должно касаться. Насчет твоей работы на меня. Думаю, ты вполне сможешь с ней справиться.

- Почему именно я?

- Всё просто, у тебя никого нет, во всяком случае, того, кто может о тебе позаботиться. Ты и твои друзья находятся исключительно под моим покровительством. Так что, в твоих интересах делать свою работу безукоризненно, чтобы не случилось ничего… непредвиденного, - Вадим снова ухмыльнулся и мне снова захотелось его ударить, а затем… затем поцеловать, хоть я и не знала, как это нужно правильно делать.

Через некоторое время машина остановилась, и охранник помог мне выбраться на улицу. Мы находились в каком-то районе для богатеньких людишек. Красивые высотки подсвечивались разноцветными лампочками, и казалось, что эти здания живые.

- Идем, - Воронов направился в сторону входа. Это был не какой-то там обычный подъезд, а целое произведение искусства, сделанное из стекла и металла.

Внутри нас ожидала уже другая охрана. Вместе с ней мы зашли в лифт, украшенный зеркалами. Кабина сама была небольшой, но из-за зеркал заметно прибавляла в пространстве. Я старалась не думать о том, что сейчас нахожусь в маленьком помещении, но получалось слабо. По спине от напряжения даже выступил пот, а кончики пальцев начали нервно подрагивать. Хорошо, что лифт остановился прежде, чем мой страх, моя паника вышли далеко за пределы самоконтроля.

Обширный светлый холл с живыми цветами в горшках выглядел чисто и опрятно. Особенно красиво смотрелось большое окно, в котором был виден весь ночной город. Я подошла ближе.

- Нравится? – спросил Вадим, став за моей спиной.

- Мы как-то забирались на заброшенную высотку, но там не такой был вид.

- Здесь лучше?

- В сто раз, но здесь я себя чувствую убогой, - отчего-то призналась я.

- Почему?

- В заброшке я и Петька с Лесей были как на своем месте. А тут… Тут уютно, дорого, красиво. Здесь должны быть другие люди, типа вашей Миланы.

- Тебя это злит?

- Очень, ведь мы ничем не хуже тех, кому с детства досталось всё.

- Да, это уж точно. Идем, ты, наверное, проголодалась.

Вадим оказался прав, я жутко хотела есть, даже желудок предательски заурчал. Воронов отпустил охрану и провел меня в свою квартиру, где тоже было большое во всю стену окно. Остановившись на пороге, я осмотрела квартиру и поняла, что она целиком и полностью подходила Вадиму: просторная, везде стекло, металл и камень, нет ничего лишнего, только самое необходимое. Я всегда думала, что все богатые люди любят жизнь в роскоши, от которой хочется блевать. Но видимо нет. Тут мне нравилось.

- Проходи, не стесняйся, - Воронов включил свет и, сняв пиджак, бросил его на белый диван Г-образной формы, стоявший прямо напротив окна.

Я медленно прошла вглубь квартиры, обхватив себя руками, будто боясь рассыпаться.

- Думал, ты более бойкая, - Вадим повернулся ко мне, и я увидела кобуру с пистолетом всё это время скрывавшуюся у него под пиджаком.

- Так и есть.

- Тогда почему сейчас нерешительная?

- А что я должна делать? Прыгнуть на диване и закинуть ноги на стол? – психую.

- Почему нет? Идем со мной на кухню, ведьма.

- Я не ведьма! – психую еще больше.

- Ага, только не испепели меня своим взглядом, - Воронов смеется, его смех одновременно и злит, и вселяет хрупкое чувство счастья.

Я не выдерживаю и бросаюсь на Вадима со спины. Он реагирует практически молниеносно, такой прыти можно позавидовать. Не понимаю, как так происходит, но Воронов в два счета опрокидывает меня на пол и прижимает своим телом, чтобы я даже не дернулась. Удивительно, но боли нет.

- Тут нужна подготовка, - весело заявляет Воронов, и я замечаю, что когда он такой, всё в нем преображается и с таким человеком хочется дружить.

- Думала, справлюсь, - улыбаюсь как счастливая идиотка, а он вдруг становится серьезным и смотрит на мою щеку. – Наверное, синяк будет, но ничего пройдет, - чувствую, как руки Вадима сильнее сжимают мои запястья, заведенные над головой и прижатые к гладкой поверхности пола.

- Больше тебя никто не тронет, обещаю, - Воронов резко встает, помогает встать мне и ведет на кухню. Момент искренней и такой приятной легкости улетучился, и я не буду врать, что меня это не расстроило.