Глава 51

Лес встретил нас рассветом. Могло бы прозвучать радостно, но…

Я-то наивно полагала, что днем в Паутинном лесу будет хоть немного поприветливее. Ну, знаете, солнышко, птички, утренняя роса. Великий мрак, как же я ошибалась.

Стоило нам отойти от спасительной расщелины на пару сотен шагов, как я в полной мере разглядела местное убранство. Ночью и в сумерках все здесь хоть как-то было прикрыто тенями. Днем же, сочащийся через кроны, мутный зеленоватый свет выхватывал каждую мерзкую деталь. Каждого слизняка или истекающие ядовитым вонючим соком растения. Каждую паутинку и жертву, в ней повисшую… целиком и уже не очень. Коконы с кем-то еще шевелящимся внутри… половины белок, крылья птиц, державшиеся на позвоночнике, и даже туша оленя, смотанная паутиной. Я узнала его разве что по силуэту и рогам.

— Тут что, еще водятся обычные животные? — уточнила я у Эрлиана шепотом, когда первые приступы тошноты отпустили.

— Забредают иногда, — он пожал плечами. — Из рощи золотых яблок на землях Осеннего двора, тут есть расщелина в горах, вот иногда и проходят по ней.

Он сообщил мне это так легко, будто бедняги просто забрели не в тот район города. Будто не висели теперь полусъеденные или готовясь стать чьим-то обедом.

— Но почему с этим лесом ничего не сделают? — я старалась идти к Эрлиану как можно ближе. Моя сабля была наготове, Пион сидела на плече, все еще разглядывая свою находку.

— Не сделают? — фэйри глянул на меня через плечо. — А что с ним должны сделать?

Я красноречиво огляделась.

— Ну… не знаю, — по мне, так ответ был очевиден. — Что-нибудь, чтобы все эти… пауки…

— Твари, ты хотела сказать, — ехидно поправил он.

— Пауки, — продолжила я с нажимом. — Чтобы они больше не убивали…

— Ты считаешь это будет справедливо? — он снова фыркнул. — И это еще про фэйри говорят, что у нас серая мораль.

Я вскинула на него удивленный взгляд. Эрлиан даже остановился, его лианы втянулись в землю.

— Но они ведь опасны, они убивают, едят людей, фэйри и других существ.

— Поэтому их нужно убить побыстрее? Только потому, что они представляют для вас опасность?

Он склонился к моему лицу. Чего вдруг так взъелся? И вроде вопрос задает так спокойно, даже чуть улыбается. Но зрачки в глазах — снова две узкие щелочки.

— Не только для нас, — поправила я. И почему мне кажется, что он имел в виду сейчас вовсе не пауков.

— У всего в мире есть свое место, котенок, — он придержал мое лицо когтями. — Эти пауки жили здесь задолго до того, как ты родилась. Даже задолго до меня и тех, кто породил меня. Все еще считаешь, что их нужно изгнать отсюда?

Я невольно сглотнула. Его вопрос звучал слишком опасно. И слишком… предвзято что ли.

Несмотря на то, что он все еще держал меня, я отрицательно мотнула головой, взгляда при этом не отвела.

— Вот и славно. Думаю, с этим мы разобрались.

Он отпустил и пружинисто пошел дальше, точно только что не прижимал меня к моральной стенке.

Что это вообще было?

Впрочем, раздумывать мне было особо некогда. Я последовала за своим фэйри.

За своим… фэйри. Да уж.

Я невольно поежилась и плотнее запахнула плащ.

Думать о том, что я сотворила сегодня ночью, я старалась… не думать. К тому же теперь я четко соображала и понимала, что сейчас за нами следят зеркала Распорядителя. И что, вероятно, в обществе фэйри уже все, кому лень и не лень, обсудили мое грехопадание.

Впрочем, вероятно, оно было просто делом времени. И мало кто удивился, что глупая человечка, случайно попавшая на игры, умудрилась переспать с таким, как Эрлиан. Думается мне, что это вполне могут расценить за оказанную им честь.

А еще наверняка делали ставки, доберусь я до выхода живой или нет. Ставки эти, правда, делали наверняка не только на меня.

Так и хотелось оглядеться и громко пожелать доброго утра всем чертовым зрителям.

— Не отставай, котенок, — не оборачиваясь, бросил Эрлиан.

Он снова шел впереди — легкий, бесшумный, его лианы, вернее, наверное, то были корни местных деревьев, то и дело просачивались из земли и где было нужно, расчищали перед нами тропу. Выглядело это жутковато, но я даже почти привыкла.

Пион в очередной раз сорвалась с моего плеча и стрелой ушла вверх, мелькнув искрой среди серых нитей. Свою бесценную добычу, ту самую не то бусину, не то застывшую каплю смолы, кроха предусмотрительно припрятала где-то у меня в волосах, и теперь эта прелесть оттягивала прядь не хуже репья. Вот ведь придумала!

Я попыталась выпутать эту штуку оттуда, но Эрлиан меня остановил.

— Лучше не трогай, — как он вечно видел меня, даже не оборачиваясь. — Это капля с цветка иллюзий. Раздавишь ее и пользы уже не будет. Еще сотворишь невесть что, сама испугаешься.

Я поморщилась.

— И что я могу из нее сотворить? — я приподняла пряди, потянула их к лицу, но каплю не увидела. А Эрлиан, очевидно, не собирался мне помогать.

— Что угодно. Какой угодно мираж, — он пожал плечами. — Их часто используют в клубах, чтобы создавать декорации. Разве что эта посильнее будет. Цветы из этого леса в разы лучше.

— Интересно, зачем это Пион…

— Вот уж не знаю, создать себе подружек? — фыркнул он. — Будут вместе кружить над цветами. С тобой-то она так развлечься не может.

Я вздохнула и понадеялась, что Пион по возвращению сама разберется с извлечением этой прелести из моих волос. Прятать там разные предметы и прятаться самой она уже научилась мастерски.

Зато разведчик из Пион выходил отменный. Сверху ей открывалось то, чего не видели мы, и пару раз ее предупреждающий перезвон уже уводил нас в сторону от чего-то, что лучше было обойти. Даже мой фэйский телохранитель в итоге нехотя признал ее пользу.

Но хуже было другое.

Зелье отпустило меня окончательно.

Еще ночью я могла подпрыгнуть выше собственного роста и идти без устали. А теперь… теперь я была просто я. Уставшая, побитая, гудящая всем телом девица, которая все еще толком не пришла в себя после этой бесконечной и между прочим очень бурной ночи. Обычный человек посреди леса, набитого тварями и фэйри, каждый из которых двигался быстрее, чем я успевала сообразить, что они уже рядом.

Я уже почти с тоской вспоминала тренировки с Кайросом и свои пробежки в саду…

Перезвон Пион изменился. Откуда-то сверху она неслась к нам стремглав и буквально вопила своим колокольчиковым голосом.

Тревога.

Эрлиан, впрочем, остановился и, похоже, понял в чем дело, куда как раньше меня.

Впереди нас, ровно на тропе, по которой мы двигались, стояла Миртум.

Холодная, отливающая синевой кожа, стрекозиные крылья, тонкие и прозрачные… Я едва сдержала судорожный выдох, когда заметила, что одно крыло у нее сломано. Большое, маховое, просто надломлено до середины и теперь безвольно висит.

Мне даже стало ее жаль. Странное чувство в отношении того, кто явно хочет тебя убить. А настрой Миртум, и взгляд ее, на меня нарпавленный, были красноречивее слов. Впрочем, еще до этого этапа сколько раз она говорила о том, что хочет меня убить..?

— Человечка, — выплюнула она, будто это было настоящее ругательство. — Какая встреча. А я уж думала, лес сам тебя сожрет и избавит меня от удовольствия.

— И тебе доброго утра, — отозвалась я и медленно потянула саблю из ножен.

Я очень старалась, чтобы рука не дрожала. Получалось так себе.

Я метнула взгляд на Эрлиана. Он не двинулся с места. Стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с этим своим невыносимым выражением — легким, вежливым любопытством. Будто пришел в театр и теперь ждет, чем закончится сцена.

Спасибо, мать его за ногу. Огромная поддержка.

— Что, твой весенний красавчик не вступится? — Миртум оскалилась, заметив мой взгляд. — Или ты ему уже наскучила за ночь?

— Я не вмешиваюсь в разборки девочек, — фыркнул Эрлиан еще до того, как я сама успела ответить. — К тому же ты уверена, что хочешь сразиться со мной, малыш?

Миртум окатила и его своей леденючей ненавистью. И откуда у нее ее столько?

Впрочем, додумать Миртум мне не дала.

Она сорвалась с места так, что воздух свистнул. Крылья ударили — раз, и ее уже не было там, где она стояла! А ведь одно из них сломано! А в следующий миг что-то холодное и острое полоснуло меня по плечу. Я зашипела и отшатнулась, скорее от неожиданности, чем осознанно, и только это меня и спасло: второй удар прошел там, где секунду назад была моя шея.

Без зелья я ее даже толком не видела. Просто синеватые смазанные росчерки в воздухе и боль, вспыхивающая то тут, то там. Она рассекала меня, ранила вскользь лезвием своего кинжала. Кожу жгло, куда она дотягивалась. И я неуклюже куталась в плащ.

Плохо. Очень плохо.

“Не гонись за тем, чего не догонишь”.

Я перестала пытаться уследить за ней глазами. Зажмурилась на долю секунды и начала слушать. Свист крыльев. Шорох ткани. Откуда идет звук — туда и удар. Кайрос несколько раз гонял меня по темному двору вслепую, оказывается, не для собственной забавы.

Свист слева. Я крутанулась, выставив саблю наугад, и лезвие обо что-то чиркнуло. Миртум зашипела. Есть! Зацепила!

— Посмела пустить мне кровь? — процедила она, отлетая на пару шагов. По ее предплечью теперь тоже текло. — Дрянь.

— Стараюсь, — выдохнула я.

Краем сознания я уже отметила то, что должно было спасти мое положение. Я прекрасно понимала, что в честном бою мне с ней не справиться.

Да и можно ли вообще это называть честным боем, когда я человек, а они нет?

Да и не теперь, когда это настоящий бой, когда она хочет меня убить, а я… Я не могу этого сделать. Даже не знаю, как это объяснить, но я не могла даже представить, что лишу кого-то жизни. Что смогу вонзить клинок по самую рукоять прямо в сердце.

За спиной у Миртум, в паре шагов, между двумя стволами провисала особенно густая, мерзкая паутина. А над ней, в темноте кроны, что-то едва заметно шевелилось. Такое большое, с лапками и огромными глазами.

План был так себе. Но других у меня все равно не водилось.

— Пион! — крикнула я. — Свет!

И сама зажмурилась изо всех сил, прикрывая глаза свободной ладонью.

Кроха только этого и ждала. Мы припасли этот ее прием напоследок. Она не могла использовать эти вспышки часто.

Вспышка полыхнула такая, что даже сквозь сомкнутые веки и ладонь меня ослепило белым. А уж Миртум, смотревшую прямо на меня…

Фэйри вскрикнула, вскинула руки к лицу. И, ослепленная, шарахнулась ровно туда, куда мне и было нужно.

Прямо в паутину.

Нити вцепились в ее крылья мгновенно, жадно и намертво. Миртум забилась, и чем сильнее билась, тем крепче ее стискивало липкими нитями.

Восемь длинных суставчатых лап уже потянулись вниз, к добыче, что так удачно подоспела к обеду.