Глава 49

Стефания

Мама тащит меня через зал, улыбаясь гостям, но ее пальцы впиваются клещами в мое запястье, царапая кожу ногтями.

– Мам, ты мне руку сломаешь! – шиплю я.

– Молчи, – цедит она сквозь зубы ледяным тоном. – Ты что, совсем без мозгов? Надевать это… это на прием? Ты что, специально выставляешь себя шлюхой?

Меня будто ошпаривает от ее слов.

– Это просто платье! Ты сама мне его купила.

– Кажется, я просила тебя надеть другое, – она затягивает меня в дамскую комнату и резко останавливается перед зеркалом, как-то слишком агрессивно разворачивая меня к отражению. – Посмотри на себя!

Я рассматриваю себя и не вижу ничего необычного. Мама наряжает меня обычно в более откровенные наряды, а что с этим не так? И честно, меня пугает ее истерика.

– Мам, все в порядке. Длинное вечернее платье в пол для особых случаев. Кажется, так ты его презентовала мне, когда купила.

На лице матери застывает оскал, и она идет красными пятнами.

– Нет, не в порядке! – она понижает голос до шепота. – Алекс заметил, как на тебя смотрят гости. И мне пришлось извиняться, что моя дочь не умеет одеваться прилично!

Меня передергивает от ее слов. В конце концов, я не сделала ничего плохого.

– Может, ему стоит извиниться за то, что пялится на меня, как на кусок мяса? – тут же жалею о сказанном, потому что глаза матери расширяются.

– Ты… ты совсем не думаешь, что говоришь!

– Я думаю, – резко выдергиваю руку. – И я устала от твоих нравоучений. То ты сама выставляешь меня чуть ли не в трусах из дома, чтобы я привлекла как можно больше внимания, то отчитываешь за то, что я хочу выглядеть привлекательно для парня, с которым у меня отношения.

Внутри меня все горит от обиды и разочарования. Ведь я так старалась выглядеть хорошо, чтобы она мной гордилась. Конечно, в последнее время я наряжаюсь не только для нее, но прежде всего для парня, занимающего все мои мысли и все свободное время.

И я искренне не понимаю, что сделала не так. Поэтому я разворачиваюсь и вылетаю из уборной, как раз когда внутрь проскальзывает какая-то женщина.

Мама за спиной перебрасывается с ней фразами, а мне тошно от ее поведения. Потому что я не узнаю ее.

Захожу в зал и слышу цокот каблуков. Мать останавливается рядом со мной и с приклеенной на лице улыбкой шипит:

– Не вздумай ляпнуть кому-нибудь ту чушь, что ты сказала про Алекса.

Я не успеваю ничего ответить, как ей машет рукой муж, и она плавной походкой уплывает к нему. А у меня от нашего разговора во рту растекается горечь и на душе какой-то осадок.

Раздается звон бокала, и Алекс привлекает внимание всех собравшихся, положив руку на поясницу моей матери, которая, кажется, сияет ярче новогодней гирлянды.

– Все хорошо? – подходит ко мне Виктор.

В ответ у меня получает лишь сдержанно кивнуть. Потому что даже сил разговаривать нет. Все происходящее кажется таким мерзким и липким, что хочется наплевать на все и просто сбежать отсюда.

Мне душно в этом пространстве. Я обвожу взором зал и встречаюсь взглядом со сводным. Он скользит по мне равнодушным взором, и эта холодность в его глазах ранит сильнее всего. Даже больше маминых грубых слов.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. Все гости с притворной радостью на лице слушают, как заливается соловьем Алекс, а потом аплодируют. Но все мои мысли только о сводном и его равнодушии.

Конечно же, я понимаю, что он играет на публику. Но он слишком вживается в роль, потому что не допускает в мою сторону даже намека на улыбку. И мне почему-то особенно больно от этого.

– Может, выйдем подышать? – предлагает Виктор, замечая мое состояние.

– Да, пожалуйста, – соглашаюсь, потому что оставаться здесь дольше просто невыносимо.

Мы выходим в сад, и разгоряченная кожа мгновенно покрывается мурашками от ветра. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но меня начинает бить озноб.

– Ты в порядке? – Виктор осторожно касается моего плеча.

– Нет, – признаюсь, потому что врать уже нет сил. – Я хочу уйти отсюда.

– Стефа, – он поворачивает меня к себе, и в его глазах я вижу что-то странное. – Так давай сбежим, м? – улыбается он, блуждая взглядом от моих глаз к губам и обратно.

Я молчу, потому что не уверена в этом. Да, Виктор помог мне с работой, он был рядом, когда мне было тяжело. Но сейчас, глядя на него, я чувствую подвох. Я чувствую от него мужской интерес, и это меня отталкивает.

– Ты не обязана терпеть все это, – продолжает он. – Что они сделают, если ты уйдешь? Зачем мучить себя?

– Мама мне этого не простит… – представляю, какой скандал она закатит, если я уйду без ее разрешения.

– Ты всегда можешь спихнуть вину на меня, – улыбается он тепло.

Его слова звучат как спасательный круг, но что-то внутри меня сопротивляется. Я четко осознаю последствия этого поступка. А также… я не хочу снова оказаться в зависимом положении. И никто не знает, чем может закончиться этот побег.

– Вить, я… – пытаюсь подобрать слова.

– Ты боишься его? – резко перебивает он.

– Кого? – не сразу понимаю, о ком он.

– Тимура.

Я замираю, услышав имя сводного.

– Нет, – мотаю головой. Это правда. Но я очень сильно боюсь его расстроить. Потому что на данный момент у меня нет человека ближе него.

– Стефа, – Виктор берет мои руки в свои. – Я вижу, как он следит за каждым твоим шагом. Это ненормально. Скажи честно, он заставляет тебя делать что-то, чего ты не хочешь?

– Что за бред? – я вспыхиваю от этого предположения.

– Потому что если он заставляет тебя…

– Нет же! Нет! Он… он заботится обо мне!

– Абьюзеры очень часто маскируют насилие заботой, – продолжает гнуть свою линию Виктор.

– Тимуру это не нужно! Не надо так про него говорить!

– Прости, – понижает он голос. – Просто ты достойна большего… Ты не грязный секрет, а самая главная награда, которая достойна того, чтобы с тобой с гордостью шли рука об руку, демонстрируя всем, чья ты на самом деле.

Он наклоняется ближе, и кровь приливает к моему лицу, а сердцебиение учащается. Мне становится не по себе.

– Виктор, что ты делаешь?

– Показываю тебе, что у тебя есть выбор.

И прежде чем я успеваю отреагировать, он целует меня. Я застываю в шоке, не веря происходящему. Его губы жесткие, настойчивые, и мне неприятно от этого контакта.

– Так я и думал, – вырывает меня из состояния онемения голос сводного.

Придя в себя, я отталкиваю Виктора.

– Тимур, это не то, что ты подумал! – говорю самую избитую и унизительную фразу.

– Конечно, – бросает он через плечо и широким шагом удаляется из сада.

Я кидаюсь за ним, но Виктор хватает меня за руку, останавливая.

– Стефания, стой. Тут зрители… – предупреждает он.

И проследив за его взглядом, я вижу в стороне мамину приятельницу, пристально смотрящую на нас.

– Вы продолжайте, – усмехается она. – Я докурю и уйду.