Глава 78

– Вот здесь, – торможу таксиста.

За руль я не решаюсь сесть. Уровень адреналина в крови настолько высок, что до встречи со Стефанией я даже не пытался прилечь. Под ребрами сердце шарашит так, будто у меня там целая насосная станция, питающая как минимум весь город, а не только организм одного человека.

Я все еще надеюсь, будто это всего лишь призраки прошлого меня нагнали, потому что мы оба изменились. За минувшие шесть лет я видел столько человеческого дерьма и то, как сильно менялись люди, которых, казалось бы, я знал как свои пять пальцев, что не удивлюсь, если передо мной предстанет совершенно другой человек.

Но все равно, мать его, не могу справиться с чертовым волнением, будто сопливый пацан.

Только с ней я испытывал такую бурю эмоций, что вытесняет здравый смысл на задворки сознания.

Прохожу в уютный ресторан и окидываю зал взглядом, отыскиваю Стефанию и замираю на месте.

– Какого?.. – вырывается из меня, прежде чем делаю хоть шаг.

Она сидит за дальним столиком в углу зала у окна. Но не одна, а с каким-то хлыщем, который явно тут лишний.

Но я делаю над собой усилие, выцепляя только ее глаза, и иду в их сторону.

– Стефа, не знал, что ты стала поклонницей тройничков, – усмехаюсь, переводя взгляд с ее растерянного лица на мужика, чья рука по-хозяйски покоится на ее колене.

Что за?..

Пульс ускоряется, а внутри вспыхивает забытый огонь, намеревающийся спалить к херам все мое нутро.

На вид ему лет тридцать. Смазливый, широкоплечий, на хлюпика не похож. Челюсти плотно сжаты, взгляд агрессивный. Одет нейтрально, так что невозможно понять уровень его обеспеченности. Его присутствие одновременно сбивает с толку и интригует.

– Зато ты, похоже, не изменился, – парирует сестричка, обжигая презрением.

– Ауч, – усмехаюсь и выдвигаю стул, намеренно игнорируя ее мужика.

– Ты хотел поговорить, я тут. Слушаю, – смотрит прямо. В глазах вызов, и это, мать его, будоражит кровь посильнее выхода на октагон.

– Ну, знаешь, я как-то по классике. Не люблю, когда рядом маячит второй хер.

– Слушай, ты, комик, – дергается вперед ее цепной пес и наклоняется ближе допустимого, вызывая у меня нестерпимое желание врезать по его холеной роже. – Говори, что хотел, и оставь Стефанию и экипаж в покое.

– О, так ты адвокат авиакомпании? – смотрю на него прямо.

– Считай, так, – выплевывает он с отвращением. – Не люблю, когда всякие ублюдки самоутверждаются, воюя с девочками. Но, судя по всему, это единственное твое оружие, – смотрит не моргая. – Но больше ты не посмеешь причинить ей вред ни словом, ни делом. Что-то не нравится – разбирайся со мной! – продолжает быковать, а я уже представляю, как превращаю этого героя в фарш.

– Мне неинтересен ни ты, ни твоя авиакомпания, ни тем более та восторженная дура, пытавшаяся навязаться в полете. Я хочу поговорить со сводной сестрой. Наедине, – обращаюсь теперь к ней. – Неужели ты действительно считаешь, что мне интересно все это дерьмо с жалобами?

– А ты действительно считаешь, что я стану с тобой общаться после всего, что ты мне устроил?

Качаю головой, усмехаясь.

– Ты хотел задать вопросы, я жду.

– Не боишься, что он узнает тебя с тех сторон, что даже меня отвернули от тебя?

Она замирает и, кажется, будто не моргает.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – вижу, как подрагивают ноздри, когда Стефа осторожно втягивает воздух.

– Окей, – не так я представлял эту встречу, но раз она задает такой тон этой беседы, то я не стану играть в благородство. – Может, тогда расскажешь своему рыцарю, как вы с мамашей готовились продать тебя и твою восстановленную целку старому миллиардеру?

Зрачки сводной расширяются в ужасе, и рот приоткрывается.

– В эту главу своей биографии она тебя посвящала, герой? – теперь смотрю на ее мужика, которого, кажется, совершенно не трогает мое откровение.

Неужели она призналась?

– Нет, – наконец-то говорит Стефания. – Не считаю, что это имеет хоть какое-то значение теперь, – пытается храбриться, но я вижу, как поблескивает влага в ее глазах. – Но зато я рассказала про свою первую любовь и самую большую ошибку. И я буду жалеть о том, что доверилась тебе, до последнего вздоха, Тимур. Кажется, нам не о чем больше разговаривать. Прощай, – поднимается на ноги. – Мирон, – зовет белобрысого рыцаря в доспехах.

– Приблизишься к ней еще хоть на шаг, и тогда мы будем требовать судебного запрета на приближение, понял? – бросает он, прежде чем подняться и пойти следом за своей воинствующей амазонкой.

А я чувствую, как по телу покалывают электрический разряды, возвращая меня к жизни и требуя продолжения.

Которое я, мать его, получу.