Глава 85

Тело каменеет, а сердце ухает в пятки.

– Один танец, – практически прижимаются мужские губы к ушной раковине.

Я медленно разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Тимуром Залесским. Стук сердца возобновляется. Каждый его гулкий удар отдается давлением в висках.

Он стоит не двигаясь, смотрит прямо в глаза и не убирает руки с моей талии. Невзирая на то что я предполагала, что он появится, в животе все равно все сжимается и на пару мгновений я теряюсь.

– Привет, – улыбается сводный уголком рта, и кровь приливает к лицу, когда я осознаю, на каком опасно близком расстоянии мы находимся.

Дергаюсь, но он не выпускает.

– Это всего лишь танец, – он двигает бедрами, и мои щеки мгновенно вспыхивают.

Упираюсь ладонями в твердую грудь, отталкивая сводного, и он поддается.

– Нет, – говорю твердо, ища глазами пути к отступлению.

Вокруг нас море из танцующих людей. Но мне удается вильнуть в сторону и твердым шагом двигаться в сторону выхода.

Кажется, для меня вечеринка подошла к концу.

Мне удается вырваться из живого капкана извивающихся тел. Прохожу мимо бара и выбегаю на лестницу. Я знаю, что он идет следом, потому что затылок и спина горят так, словно ко мне поднесли подожженный факел.

Сбегаю вниз по лестнице и наконец-то выхожу на улицу.

– Тим, здорово, бро! – окликает кто-то сводного, тем самым вызывая во мне новую вспышку не просто гнева – бешенства.

Какого черта он преследует меня?!

Иду не разбирая дороги. Просто хочу оказаться подальше от него и только тогда наконец-то вызвать такси.

– Долго еще планируешь бежать? – несется мне в спину, когда шум клуба остается позади.

– Оставь меня в покое! – кричу, чуть повернув голову.

– Ты же знаешь, я всегда получаю то, что мне нужно!

Мне становится тяжело дышать, и горло сдавливает от подступающих слез. Почему он такой? И почему я настолько бессильна перед этим мерзавцем?

– Хватит! – резко оборачиваюсь и, вопреки здравому смыслу, иду к нему навстречу. – Хватит меня преследовать! Ты что, маньяк? – надвигаюсь на него, словно карма, которая непременно его настигнет. – Что ты ко мне пристал? Мало тебе было шесть лет назад? Думаешь, недостаточно катком по мне прошелся, да? – оказываюсь в шаге от Залесского и толкаю его двумя руками в грудь.

Он немного отшатывается, но встает на месте и снова смотрит на меня своими волчьими глазами, будто имеет на это право.

– Может, хватит уже? Хватит рушить мою жизнь! – снова толкаю его. – Зачем ты появился здесь? Зачем? Из-за тебя опять все летит к чертям! – внутри у меня все горит, как после извержения вулкана, медленно сжигая внутренности, превращая их в пепел. – Тебе нравится это, да? Нравится меня унижать, топтать, превращать существование в ад?

Лицо Тимура – нечитаемая маска. Я не вижу и проблеска веселья.

– Пошел к черту! – новый толчок. – Проваливай! – еще один. – Я тебя ненавижу!

Но вместо того чтобы прислушаться ко мне, Тимур перехватывает мои руки и дергает на себя.

– Все сказала?

Я прижимаюсь грудью к его твердому торсу.

– Не-на-ви-жу! – проговариваю по слогам, ощущая, как изнутри извергаются новые всплески магмы.

– Отлично, – говорит он тихо. – Значит, есть эмоции, – перехватывает мои запястья одной рукой, удерживая их внизу между нами, а вторую кладет мне на затылок. – Не просто эмоции. У тебя горит на меня.

– Все сгорело давно! Нет ничего! Только ненависть, придурок! – не могу остановиться. – Ты недостоин ничего, кроме лютой ненависти.

Глаза жжет, изнутри растекается дрожь, и меня буквально начинает колотить.

– Отпусти меня! – пытаюсь высвободиться, но он сильнее прижимает меня к себе. – Отпусти! – еще одна бесполезная попытка.

– Нет, – отвечает он твердо, удерживая так крепко, что и в обычном состоянии я бы не выбралась. Чувствуя его руки, запах, прижимаясь к нему, я вмиг ослабеваю, понимая, что проиграла. Я снова ему проиграла.

– Отпусти-и-и-и, – не выдерживаю, и из глаз брызжут слезы.

Я больше не в состоянии себя контролировать. Он добился своего, и произошел взрыв, который уничтожит меня целиком.

– Ненавижу-у-у! – вою. – Как же я тебя ненави-и-и-и-жу-у-у!

Залесский опускает мою голову себе на плечо, а второй рукой обнимает за спину и начинает гладить.

– Ненавидь, Стефа. Лучше так, мышка. Лучше так… – гладит меня, пока я рыдаю ему в футболку, проливая все те слезы, что сдержала тогда. Но он сорвал эту чеку, и теперь я испачкаю его в своей горечи и ненависти. – Нам обоим нужно это.