Глава 47

Глава 47

Ариана

— Ничего не хочешь мне рассказать? — мама ставит передо мной тарелку с гречкой, салат и бутерброд с форелью и авокадо.

— Нет, — поджимаю губы.

— Во сколько ты вчера вернулась? Я тебя до середины ночи ждала… звонила.

— Да, вот только не дождалась, — пожимаю плечами.

На самом деле в последний раз она мне звонила в двенадцать, а потом все… Конечно, зачем меня ждать, когда она наконец-то смогла дождаться в супружеской постели мужа. И у меня к маме не меньше вопросов.

Например, почему она позволяет с собой так обращаться?

Почему не просто ждет его от другой… или других, но и принимает обратно, будто ничего не происходит? Словно ждать его — это ее жизненная миссия. А мне противно от всего этого. И общаться с мамой, когда он дома, мне совсем не хочется.

— Это что… претензия? — спрашивает она возмущенно.

— Нет. Констатация, — наливаю в кружку кипяток и окунаю пакетик чая. Варить кофе теперь нет никакого настроя. Хотя я до утра лежала в постели, пребывая в какой-то эйфории от случившегося между мной и Миком.

Мне казалось, что под утро сердце точно выпрыгнет из груди, так отчаянно оно билось о ребра, пока я снова и снова прокручивала минувший вечер. В итоге я поспала совсем мало, но встала отдохнувшей и заряженной такой бешеной энергией, что готова свернуть горы, а все потому… что снова увижу его.

— Так где ты была, Ариана? — продолжает давить на меня мама.

— С парнем, — хочу прекратить этот допрос и побыть хоть какое-то время наедине со своими мыслями.

— С Виком? — слышу удивление в ее голосе. — Вы… кхм, — прокашливается. — Ты могла бы предупредить.

— Нет, не с Виком.

Ни к чему скрывать наше расставание.

— Как это не с ним? — чувствую на себе мамин взгляд.

Поднимаю на нее лицо и встречаюсь с удивленными глазами.

— Подожди… у вас же все серьезно, — она садится за стол, не отрывая от меня взора.

— Мы расстались, — выбрасываю пакетик и сажусь напротив.

— Но почему? Что случилось? Я думала, что у вас все серьезно.

— Все просто. Я… ничего не чувствую к нему.

Беру бутерброд и откусываю кусочек, совершенно не переживая из-за того, что подумает мама.

В конце концов, не ей меня судить.

— Но… Подожди, — мама вытягивается вверх, курсируя по моему лицу потерянным взором. — А с кем же ты была? Откуда он взялся, если ты встречалась…

— Мама, отвечаю сразу на все твои вопросы и надеюсь, что больше мы не вернемся к этой теме. Я увлеклась другим и поняла, что Вик мне просто приятен, не более. Это младший брат Виктора, и… так получилось, что у нас с ним взаимные чувства.

— Брат? — ее глаза раскрываются в ужасе. — Но как же можно?

— Мам, я все сказала. Я не прошу от тебя одобрения, но и нотации слушать не намерена. Так получилось, никто этого не планировал.

В кухне повисает тишина, и какое-то время я могу спокойно есть, думая о том, как можно скорее сбежать из дома. Потому что мать не сводит с меня осуждающего взора.

— Нельзя так, дочка…

— Мам, ну я же просила! — аппетит пропадает.

— Дай Бог, чтобы этот парень относился к тебе серьезно. Но… если он пренебрег отношениями с братом, то и с тобой отношения ценить не будет.

— Мама, — чуть ли не рычу. — Прошу, не сейчас, хорошо? Я счастлива, ясно? — смотрю в ее глаза. — Так счастлива, как думала, что не могу быть. Разве это не главное?

Мама отводит взгляд, нервно теребя пояс халата. В её глазах мелькает не просто осуждение, а что-то более глубокое и печальное — отражение её собственных разбитых иллюзий.

— Счастье, доченька, — говорит она тихо, почти беззвучно, — оно бывает такое... ослепляющее. И очень хрупкое. Особенно когда построено на чьей-то боли. Братья... Это не просто ссора из-за игрушки. Это семья. Трещина, которую ты туда внесла, может никогда не зарасти.

— Я ничего не вносила! — вырывается у меня, и голос звучит резче, чем я хотела. — Мы с Миком... это просто случилось. Несмотря ни на что. И да, мне страшно и стыдно перед Виктором. Но я не могу это остановить и просто забыть. Не могу сделать вид, что ничего не было. По одной простой причине. Я не хочу это прекращать! Не хочу!

Я встаю из-за стола, еда кажется мне безвкусной. В груди все сжимается в один тугой, болезненный узел, где эйфория от прошлой ночи уже борется с холодными щупальцами реальности.

— Возможно, мне нужно было тебе солгать, чтобы ты не портила мое счастье. Но я решила быть честной. Должен же хоть кто-то в нашей семье говорить правду, — вижу, как она замирает от моих слов и в ее глазах проскальзывает боль.

Но мне ее не жалко. Мама сама делает все это со своей и нашей жизнью.

— Я не осуждаю тебя, Ари, — делает вид, будто мои слова не задели ее. — Я боюсь за тебя. Этот мальчик... он сломал все правила ради тебя. Это может быть очень романтично. А может быть очень опасно. Человек, который так легко переступает через брата... Что удержит его от того, чтобы переступить через тебя, когда он поймет, что именно ты виновата в их раздоре?

— Я справлюсь, — говорю я, больше убеждая себя, чем её. — Не беспокойся. А пока… прости, мне нужно в универ.

Я почти выбегаю из кухни в свою комнату и захлопываю дверь. Прислонившись к ней спиной, я закрываю глаза и стараюсь отдышаться, снова вызвать в себе то пьянящее чувство свободы и счастья, что было утром. Но оно уже замутнено. Слова матери взбаламутили мои страхи.

На столе загорается и вибрирует телефон. Я смотрю на экран, и сердце делает кувырок

Мик: “Безумно соскучился. Не могу перестать думать о нас. Увидимся сегодня?”

Всего одно сообщение — и все мои сомнения рассеиваются в то же мгновение.