Глава 50

Глава 50

— Я дома, — прохожу в квартиру, что встречает меня тишиной.

Сегодня не пахнет едой или выпечкой, и единственный источник света в квартире — это включенный в гостиной телевизор.

Мама не встречает меня. Значит, отец за один вечер наигрался в семью и сегодня снова не появится дома.

И мне… не жаль ее. Да. Потому что она сама продолжает терпеть это. Мало того что терпеть — потакать ему и делать вид, что это все нормально. Что она собирается жить вечно и у нее бесконечно много времени впереди, чтобы провести его в ожидании того, кому она давно не нужна.

— Я сегодня недомогаю, — слышу ее голос, когда прохожу мимо гостиной.

— Я не голодна, — отвечаю сухо и проскальзываю в комнату.

Меня снова переполняет эмоциями. Я ими накачана доверху. Щеки горят от того, что мы творили с Миком в машине.

Боже!

Прижимаюсь спиной к двери комнаты, мысленно проживаю то, как наш поцелуй быстро перерос в секс. Как Мик перетащил меня к себе на колени, раздевая и лаская шею и грудь. А затем он одним движением развернул меня к себе спиной и, приподняв меня, спустил джинсы вместе с трусиками с попки. И, как-то быстро высвободив член из джинсов и раскатав по длине защиту, насадил меня на каменный ствол.

Никогда не думала, что могу быть похотливой и озабоченной самкой, которая будет считать момент, когда в ней оказывается крепкий мужской член, самым важным и горячим событием дня.

Да. Потому что, когда я ощутила его в себе, мне было настолько хорошо, и казалось, что я ждала этого с момента нашего расставания прошлой ночью, и мгновенно стало плевать на все остальное.

Мы не просто занимались сексом. Похоже, что происходящее в машине Гордеева-младшего нельзя назвать иначе, чем пошлым и ненавистным мною словом — трахались.

Но у меня даже язык не поворачивается охарактеризовать то безумие по-другому. И ведь как только кончили, я планировала сразу уехать домой. Но Мик разложил кресло, и я очутилась под ним, потеряв попутно кроссовки вместе с джинсами, а пришла в себя, уже бурно кончая.

Нет. Это ненормально… Нельзя настолько терять голову рядом с человеком. Но если это так плохо, то почему ощущается настолько хорошо? И почему я наконец-то чувствую себя живой, как никогда раньше, и даже… счастливой?

Не успеваю раздеться, как телефон в кармане вибрирует. Сердце срывается в галоп, от ожидания увидеть сообщение от него.

Достаю гаджет и подхожу к кровати, падая на матрас.

Мик: “Черт, Ари. У меня до сих пор стоит при мысли о тебе”.

Чувствую, как к лицу приливает кровь, и меня бросает в жар. Потому что… потому что у меня самой возбуждение никуда не делось.

Ариана: “ Как думаешь справляться с этим?”

Прикусываю нижнюю губу, понимая, что провоцирую парня своим вопросом.

Мик: “Есть проверенный метод”.

Ариана: “Какой?”

Мик: “Показать?”

Отбивает мою провокацию, и я прекрасно понимаю, что он сделает это. Мне достаточно мысленно представить картинку того, как Гордеев ублажает себя, и между ног снова пульсирует и тянет так, что я сжимаю плотнее бедра, лишь бы унять этот дискомфорт.

Я знаю: он не шутит. И этот факт пугает и притягивает одновременно.

Ариана: “Не боишься показывать такое в сети?”

Мик: “Считаешь, что мне есть чего стесняться? Наоборот, детка, это моя гордость”.

С каждым новым его словом я вспыхиваю сильнее.

Щеки пылают. Под веками тут же всплывает образ: его смуглая кожа, напряжение мышц предплечья, жесткая хватка. Я резко вдыхаю, словно в легких снова заканчивается воздух, как тогда, в машине.

Три точки набора сообщения пульсируют, растягивая секунды. Я замираю, следя за ними.

Мик: “Но только если ты тоже покажешь. Это парная игра”.

Все, кроме смартфона у меня в руке, перестает иметь значение и существовать. Мысленно я кричу себе, что это безумие. Это пошло, низко, опасно. Но все мое тело, каждый нерв, помнящий его прикосновения, требуют этой игры, этого запретного огня.

Пальцы дрожат, когда я вывожу ответ.

Ариана: “Ты слишком самоуверен, Гордеев”.

Мик: “Тебе это нравится . Так что? Играем? Или… струсила?”

Слово “струсила” становится вызовом, щелчком по самолюбию. Он знает, куда бить. Я ненавижу и обожаю его за это одновременно.

Мозг отключается, оставляя место эмоциям.

Вместо ответа я медленно, будто в трансе, скидываю худи и задираю майку с топом, обнажая грудь. Я поднимаю телефон выше, отстраняя его от себя. Свет экрана выхватывает из темноты комнаты смутный контур моего плеча, изгиб шеи, прядь волос на подушке и белоснежную грудь с розовыми сосками. Палец нависает над кнопкой.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться. Я делаю снимок. Размытый, полутемный, лишь намек, тень, обещание. Проверять его я не решаюсь. Просто отправляю.

И тут же роняю телефон на грудь, прикрывая глаза ладонью. Что я только что сделала? Это уже не просто флирт, а больше похоже на вирт.

Телефон вздрагивает от входящего сообщения. Я замираю, боюсь смотреть. Проходит вечность. Я все же разжимаю пальцы.

Никакого фото в ответ нет. Только текст.

Мик: “Черт… Ты идеальна.”

Я выдыхаю. Разочарование? Облегчение? Неясно.

А следом прилетает не просто фото, а видео, где он оттягивает резинку боксеров, из-под которых многозначительно выпирает эрекция, и обхватывает член поверх боксеров.

Мик: “Продолжим?”

Но мне становится страшно, что мы ступаем на слишком опасную территорию.

Ариана: “Прости, я устала”.

Выключаю телефон и прячу его под подушку. А потом, заведенная до предела, я иду в душ, представляя, каким бы было его следующее видео.