Глава 78

Глава 78

— Можем лететь домой, — я возвращаюсь в номер после изматывающего разговора с тренером и Антоном.

— В смысле? — смотрит Мик. — У тебя еще мастер-классы.

— Организаторы попросили меня не появляться.

— Чего? — мгновенно вспыхивают его глаза.

— Похоже, я теперь персона нон грата, — усмехаюсь, хотя внутри у меня все скукоживается от осознания того, насколько сильно изменилась моя реальность.

Еще вчера с утра я была перспективной и талантливой спортсменкой, сумевшей вернуться после тяжелейшей травмы. А сегодня я порноактриса и девушка с низкой социальной ответственностью. Ведь это все уже дошло даже до моей мамы. Значит, и до родителей Гордеева тоже.

И меньше всего я хочу думать о том, что ничего бы этого не было, если бы не гребаное желание Мика зафиксировать наши утехи на видео. Как и стараюсь не вспоминать про чертов спор, подтолкнувший его к решительным действиям.

Я, наверное, все еще в шоке и не могу трезво смотреть на ситуацию. А может, я просто устала. Иначе почему я продолжаю находиться с ним под одной крышей?

Хотя, глядя на его настрой, я понимаю, что у меня не получится выгнать его. Разве что с полицией. Но в то же время мне легче от его поддержки. Наверное, рядом с Миком я не чувствую себя настолько прокаженной, как в моменты, когда встречаюсь с жестокой реальностью лицом к лицу.

— Они не вправе тебе отказать! Ты, мать его, заработала эти мастер-классы.

— Ну… — пожимаю плечами. — Такова жизнь.

Мик сжимает челюсти так, что желваки ходят под кожей. Я вижу, как ему хочется почесать кулаки о стену, найти того, кто это сделал, и свернуть ему шею. Но сейчас это ничего не изменит.

— Ари... — начинает он, но я качаю головой.

— Не надо. Правда. Я просто хочу домой.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд, потом кивает и достает телефон.

— Я возьму билеты на ближайший рейс.

Пока он занимается этим, я подхожу к окну и смотрю на город, который должен был стать для меня трамплином к новой, большой карьере. А стал местом, где моя репутация разбилась вдребезги.

За спиной слышу глухой звук. Мик отбрасывает телефон на кровать.

— Есть только завтра утром. С пересадкой. Будем в городе после обеда.

— Хорошо.

Повисает тяжелая тишина. Мы оба не знаем, что говорить. Слишком много всего навалилось. Спор, видео, отстранение от мастер-классов... Это не просто трещина — это тектонический разлом.

— Я люблю тебя, — тихо говорит Мик мне в спину. — Знаю, сейчас эти слова могут ничего не значить. Но я сделаю все, чтобы исправить ситуацию. Я уверен, что, когда шум уляжется, за тебя будут говорить твои новые победы. Вот только тогда ты сама будешь выбирать, в чем участвовать, а в чем нет. И пусть организаторы, чье приглашение ты не приняла, кусают локти.

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Слишком больно. Слишком страшно за будущее и за карьеру.

В номере раздается резкий стук. Мы оба вздрагиваем.

Мик подходит к двери и приоткрывает.

— Слушаю.

— Ариана! — влетает в номер менеджер, возбужденный до предела. Галстук съехал набок, на лбу испарина, но глаза горят каким-то лихорадочным блеском.

— У нас потрясающее предложение! — выпаливает он, даже не поздоровавшись.

— Я уже не твоя забота, Антон. Организаторы турнира попросили меня не появляться на мастер-классах.

— Я знаю! — отмахивается он. — И это к лучшему!

— Что? — я смотрю на него как на сумасшедшего.

— Слушай сюда! — он начинает расхаживать по номеру, жестикулируя. — Ситуация хреновая, это факт. Видео гуляет по сети, по репутации нанесен урон. Но! — он поднимает палец. — У нас есть уникальный шанс переломить этот нарратив!

Мик напрягается.

— Что ты предлагаешь?

Антон останавливается и смотрит на меня в упор:

— Ты должна пойти на ток-шоу. Федеральный канал, прайм-тайм, лучшая студия страны.

Я чувствую, как холодеют кончики пальцев.

— Ты с ума сошел?

— Выслушай! — он подходит ближе. — Ты выйдешь не как опозоренная спортсменка, а как жертва обстоятельств. Жертва слива интимного видео, а потом еще и жертва буллинга. Потому что отменять тебя и запрещать — это откровенный буллинг! Ты вызываешь сочувствие, понимаешь? Народ любит такие истории! Девушка, которая прошла через ад, но не сломалась!

— И что я должна буду там делать? Плакать в прямом эфире? — голос срывается на хрип.

— Нет! Ты должна будешь рассказать свою версию. Что это личное видео, которое украли. Что ты не знаешь, кто это сделал. Что ты любишь своего парня и не стыдишься своих чувств. И что, черт возьми, ты — чемпионка и никакое видео этого не изменит!

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Он серьезно предлагает мне выставить напоказ самое сокровенное? Ради чего? Ради рейтингов? Ради того, чтобы меня пожалели?

— Нет, — говорю твердо.

— Ари! — Антон хватает меня за руку. — Ты понимаешь, что это единственный шанс вернуть контроль над ситуацией? Если ты будешь молчать, они сами придумают твою историю. Сделают из тебя порнозвезду, шлюху, кого угодно! А если ты выйдешь и сама все расскажешь, честно, открыто...

— Честно? — перебиваю я. — Ты предлагаешь казаться жалкой и слабой. Разве это честно? Я не такая! Я не стану плакать на глазах у всей страны.

Антон замирает. Переводит взгляд на Мика, потом снова на меня.

— Главное — создать правильный образ.

Я выдергиваю руку.

— Нет. Я не пойду на это шоу. Я не буду выворачивать душу наизнанку перед миллионами ради того, чтобы какие-то продюсеры на мне хайпанули.

— Ариана! — в его голосе звучит отчаяние. — Твоя карьера висит на волоске! Спонсоры отказываются от контрактов, организаторы турниров будут думать, приглашать тебя или нет. Если ты сейчас не возьмешь ситуацию под контроль...

— Я сказала — нет! — мой голос звенит, как натянутая струна.

В номере повисает тишина. Антон смотрит на меня так, будто я добровольно подписываю себе смертный приговор. Мик молчит, но я чувствую, как он напряжен.

— Подумай хотя бы до утра, — сдается менеджер. — Утром я зайду. Ситуация еще не критична, но если мы упустим момент...

— Я уже все решила.

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, потом разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

Тишина после его ухода кажется оглушающей. Я стою посреди номера и чувствую, как дрожат руки.

— Ари, — Мик подходит и осторожно касается моего плеча. — Он прав в одном: если ты не скажешь ничего, за тебя скажут другие.

— И ты туда же? — поворачиваюсь к нему. — Ты предлагаешь мне продать свою боль за пиар?

— Я предлагаю тебе подумать о себе, — он смотрит мне прямо в глаза. — О своей карьере. Потому что я виноват во всем этом. И если есть хоть один шанс все исправить...

— Нет! — обрываю его. — Мик, послушай. Я устала. Я устала быть объектом. Объектом чьих-то споров, обсуждений. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хотя бы на одну ночь.

Он молчит. Потом медленно кивает.

— Хорошо. Тогда мы просто уедем. Завтра. Домой. И будем решать проблемы по мере поступления.

Я смотрю на него и вдруг понимаю, что, несмотря на всю боль, несмотря на обиду за спор, несмотря на этот кошмар с видео... я все еще хочу, чтобы он был рядом.

— Обними меня, — прошу тихо.

И он обнимает. Крепко, до хруста, будто боится, что я растворюсь в воздухе.

— Прости меня, — шепчет он в мои волосы. — За все. Я не уберег тебя.

Я молчу. Просто стою, уткнувшись лицом ему в грудь, и слушаю, как бьется его сердце.

Завтра будет новый день. И новые решения. А сегодня... сегодня я просто хочу находиться в его руках.