Глава 25

Оля

– Не хочу уходить, – Денис стоит напротив меня и ждет, что я оставлю его еще на ночь, но я молчу. – Уговори меня остаться.

– Не стану, – отвечаю честно.

– Оль, ну тебе же было хорошо.

– Очень, – мгновенно вспыхиваю я, а между ног тут же начинает пульсировать при воспоминании о том, чем мы занимались последние сутки. И буквально тридцать минут назад.

– Тогда почему?

– Мне нужно подумать над тем, что произошло и что с этим делать дальше.

– Тем более мне нужно остаться, – Руднев подходит ко мне, и его руки оказываются на талии.

Я упираюсь ладонями в широкую грудь, что изучила за эти двадцать четыре часа губами, руками, оставляя между нами расстояние.

– Денис, прошу, – стараюсь оттолкнуть парня от себя и не поддаваться желанию снова прильнуть к сильному телу.

Это же безумие какое-то. Почему рядом с ним я совершенно не в состоянии трезво мыслить?

С тех пор как он переступил порог моей квартиры, у меня, кажется, совершенно отключились мозги, активируя чувственность и животные инстинкты.

По-другому это назвать нельзя.

Иначе почему я не могу до сих пор отправить его домой, чтобы элементарно разобраться со своими чувствами и осознать весь масштаб катастрофы?

– Оль, ну чего ты боишься? – шепчет парень жарко, и снова его мягкие губы прижимаются к моей скуле.

– Мы… не должны были это делать, – дыхание сбивается.

– Но сделали. И знаешь почему? Потому что оба этого хотели, – продолжает осыпать мое лицо нежными поцелуями Денис.

– Ты мой студент.

– Это не навсегда, – говорит он хрипло, и у меня прикрываются веки от удовольствия.

– Но пока это так, я не должна идти на поводу у своих эмоций.

– Никто не узнает об этом. Тебя ведь беспокоит только этот аспект? – заглядывает он мне в глаза.

– Шила в мешке не утаишь. К тому же я не уверена, что ты сможешь контролировать себя в университете.

– Это будет чертовски сложно, но ради тебя я смогу.

– Ты переключишься на другую девушку, а моя репутация может быть испорчена.

– Я что? – замирает Руднев, и его взгляд темнеет.

– Разве не так? Тебе всего лишь двадцать один. И я прекрасно понимаю, что отыметь училку – это одна из самых распространенных фантазий у парней. Теперь, когда ты своего добился, можно двигаться дальше, – стараюсь не подавать вида, насколько тяжело мне даются эти слова.

Ведь лучше все оборвать, пока мы не увязли друг в друге настолько, что потом придется вырывать его из себя с кровью. А это неминуемо произойдет. Он слишком молод и ветрен.

– Ты вообще слышишь себя? – играет желваками и дышит тяжело Руднев. – Ты кем меня считаешь?

– Молодым парнем, у которого вся жизнь впереди.

– Оля, – практически рычит он мое имя.

– Ты не можешь загадывать, что будет. А мне… мне не нужны эмоциональные качели. Не нужны потрясения. Я просто хочу спокойствия.

– Тогда зачем ты вообще впустила меня в квартиру вчера? Ты же могла отправить меня домой, закрыть перед самым носом дверь и тем самым поставить точку. Но ты этого не сделала.

– Верно, не сделала, – и пока не испытываю терзаний по этому поводу.

– Я сразу предупредил, что теперь ты моя. И я от тебя отступаться не собираюсь. Ты можешь брать сутки, двое, неделю, две, но это не изменит того факта, что теперь ты моя женщина, и надеюсь, что прошлую ночь можно считать принятием меня как твоего мужчины.

В горле встает ком, потому что мне хочется, чтобы все сказанное им оказалось правдой. Даже не вглядываясь в будущее и в то, как именно мы будем сосуществовать дальше, я желаю, чтобы он боролся за нас, отстаивал свое право быть со мной и доказывал серьезность намерений.

Но мне страшно. Жутко. До одури.

Я слишком хорошо знакома с тем, насколько жизнь может быть жестокой и что никому не стоит доверять. Ничьим обещаниям. Даже самые близкие люди могут ударить ножом в спину. И чудо, если после этого удара получается оправиться.

Второй раз я не вынесу предательства.

– Денис, – черт, почему рядом с ним все мои аргументы рассыпаются в пыль? – Я боюсь.

– Чего?

– Того, что все зайдет слишком далеко…

– Я хочу, чтобы зашло настолько далеко, что у тебя не будет и шанса сбежать от меня.

– Я боюсь боли… У меня были болезненные отношения, и меньше всего я хочу повторения истории.

– Оля, я ради тебя на все готов.

– Не разбрасывайся громкими словами, – все они кричат подобное, когда чувства свежи и все в новинку. Но стоит немного эмоциям охладеть, и все становится неважным. Ни обещания, ни чувства партнера.

– Я отвечаю за свои слова, – в его голосе столько огня, что невольно хочется верить.

– В любом случае пока еще есть время взвесить все за и против. Нужна ли тебе тайная связь? Ведь вокруг столько свободных красивых девушек твоего возраста, не обремененных прошлым и социальными рамками. Я не смогу бывать с тобой на людях. Появятся вопросы, почему ты ни с кем не встречаешься. Рано или поздно тебе надоест прятаться. И я пойму тебя, если ты решишь все закончить.

– Нет, Оль. Я все для себя решил. Но понимаю, что ты во многом перешагиваешь через себя и, по-хорошему, мне нужно дать тебе пространство и время. Но ты же надумаешь себе херни всякой, – усмехается он.

– Но и запереть меня дома и не вылезать из постели мы не сможем. У тебя обязательства перед семьей. У меня… тоже есть жизнь.

– И только потому, что у моего отца снова назначена какая-то показуха с журналистами, я уйду. Но не потому, что хочу этого.

– Значит, тебя завтра не будет на съемке?

– Нет.

– Хорошо, – выдыхаю.

– Что? Почему? – удивленно вскидывает он брови.

– Потому что я не знаю, как мы будем делать вид, будто ничего не было.

– Ты мне не доверяешь? – напрягается парень.

– Я тебя почти не знаю.

На пару мгновений он замирает, тяжело дыша, а затем, шумно выдохнув, говорит:

– У нас целая жизнь впереди, – целует в уголок губ.

– Для чего?

– Чтобы узнавать друг друга. Я докажу, что на меня можно положиться, Оль. И рано или поздно ты перестанешь стесняться нашей связи.