Глава 62

– Ольга Александровна, – подходит ко мне декан вместе с ректором. – Восхищен! Поражен! И кажется, даже влюблен! – Анатолий Илларионович сводит все в шутку, но я вижу по липкому взгляду, что стоит мне подать знак, что я согласна, и он тут же окажется без штанов.

Мерзко. Противно. Унизительно.

Для всех я лишь кусок мяса, на который они пускают слюни.

Все они.

Коллеги, студенты, просто знакомые.

А меня тошнит от подобного отношения.

Я человек. Живая женщина с чувствами и желаниями, мечтами, в конце концов, что беспощадно топчут снова и снова своими грязными сапожищами, оставляя вместо них безжизненную площадку, годящуюся разве что для выгула собак.

Вначале мне казалось, что хуже, чем в моей прошлой жизни, быть не может. Что все самое кошмарное со мной случилось.

Дура наивная, верила, будто могу начать новую жизнь.

Радовалась началу. Надеялась на то, что все худшее позади.

А что в итоге?

Вляпалась в импульсивного сопляка, который живет по принципу “в омут с головой”. Он ринулся в связь с женщиной старше себя, отдавая себя всего целиком, требуя той же отдачи от меня, и так же решительно все оборвав. Он растоптал ростки тех светлых чувств, которые уже тянулись к солнцу, что он сам же пробудил во мне.

Но даже его омут оказался темным. Не было там и грамма искренности.

Почему я сразу не подумала о споре?

Чертов спор на училку.

А ведь я верила. Верила, тупая идиотка, что мной может увлечься мажор, по которому сохнут молодые девочки. Тот, ради кого составляют план соблазнения.

И ради чего?

Чтобы в итоге в меня плюнули обвинениями в проституции, а потом шантажом заставляли совокупляться там, где нужда застанет?

Боже!

В кого я превратилась?

И эта конференция идиотская, которую я так ждала и на которую потратила столько сил, стараясь убежать от душевной боли, теперь мне в тягость.

Я хочу лежать в постели и не двигаться. Притвориться, что меня не существует, и не думать ни о чем.

Особенно о нем.

После нашего последнего разговора я снова заблокировала номер Руднева.

Хватит.

Хочет сливать видео? Пусть. Хуже не будет.

Он уже уничтожил меня, растоптал. О том, как выживать дальше, я не думаю. Хочу лишь скорее отстреляться с проклятыми экскурсиями, гостями и банкетами.

Я устала и хочу отдохнуть. От всего и от всех.

Я всего лишь женщина, а не робот и не умею отключать чувства переключением кнопки. А жаль. Так хочется быть бесчувственной стервой, которой все нипочем.

– Да, Ольга Александровна! Вы потрудились на славу и заслуживаете не только премии, но и доски почета, – подхватывает похвалу декана ректор.

– Спасибо, – отвечаю сухо и даже заставляю себя улыбнуться.

Сейчас я снова делаю то, что умею лучше всего: держу лицо, даже если внутри все полыхает.

– Теперь о нашем университете будут долго говорить. И приток абитуриентов в следующем году гарантирован.

– Я рада, что мне удалось справиться с задачей, – отвечаю механически.

– Ольга Александровна! Вы не просто справились! Ваша работа превзошла все ожидания!

– Спасибо, – снова киваю и боковым зрением замечаю Антона, что стоит немного в стороне и, улыбаясь, смотрит на нас.

      Выслушав хвалебные оды своим организаторским способностям, благодарю начальство в сотый раз и подхожу к Антону.

Общение с ним мне тоже дается непросто после инцидента в кафе. Но игнорировать его – это верх неуважения, учитывая то, как сильно он помогал мне с докладом, научной статьей и организацией в целом.

– Ты теперь настоящая звезда нашего университета, – улыбается он. – А мне, как самому преданному фанату, пришлось отстоять очередь, чтобы получить свои крохи внимания.

– Антон! – говорю раздраженно. – Ты хотя бы не начинай.

– Прости, – низко смеется он, почесав подбородок. – Все позади. Выступление, суета и даже ужин. Теперь можно расслабиться.

– Завтра еще экскурсия для участников.

– Это завтра. И думаю, они будут болеть с похмелья так, что с трудом поймут, о чем им вещает экскурсовод, – кивает он на ресторан, где вовсю продолжается афтепати. – У меня предложение, – смотрит прямо в глаза. – А давай куда-нибудь свалим и просто напьемся без всех этих скучных рож, – кивает он на декана и ректора.

Несколько мгновений я взвешиваю все за и против. Но на душе так погано, что я, практически не сомневаясь, говорю:

– А давай!