Глава 76

– Оля, – дотрагивается до моего плеча кто-то, и я вздрагиваю. – Чш-ш-ш, – разворачивает меня к себе Денис. – Это ж я, – крепко обнимает, утыкаясь носом мне в волосы.

А я теперь не расслаблюсь.

Предохранитель спущен, и я ощущаю себя под прицелом дула пистолета. Обратный отсчет пошел.

Прятки подошли к концу.

Теперь я абсолютно точно знаю, что он меня найдет. И если в то время, когда он прислал мне сообщение, он был близко, то теперь наступает мне на пятки. Времени нет.

Что самое худшее, я подставила Дениса, слепо веря в то, что все это несерьезно и мальчик быстро наиграется в любовь. Но все приняло совершенно неожиданный оборот.

И сейчас, при воспоминании об утреннем потрясении, случившееся мне уже не кажется катастрофой. Я даже не хочу разбираться в том, кто именно слил видео, потому что это все такая мелочь по сравнению с грядущим концом света.

Я должна отпустить Дениса. Дать ему шанс на нормальную жизнь, с хорошей девушкой, не имеющей в анамнезе психопата бывшего, готового на все, чтобы удерживать ее рядом в качестве послушной карманной собачки. Ведь за непослушание он так любит воспитывать своего питомца, чтобы тот знал свое место. И если питомец не выдержит обучения, скончавшись, то это окажется лишь досадной неприятностью, потому что хозяин – сын генерала ФСБ. И ему ни-че-го не будет.

– Денис, – смотрю в глаза парню, – тебе нужно уйти.

– Я не уйду, и ты это знаешь. Что он тебе наговорил? – парень старается не подать виду, как уязвлен моей просьбой и раздражен вмешательством отца.

– Он тут ни при чем, – вырываюсь из его рук и отхожу от окна, оседая на стул. – Я уезжаю.

– Тогда я с тобой, и это не обсуждается.

– Обсуждается, Денис, и еще как! Потому что ты не можешь никого заставить насильно быть с собой! – выкрикиваю ту жуткую фразу, что сопровождала меня предыдущие два года моей жизни, и чувствую, будто проваливаюсь в кроличью нору, возвращаюсь туда…

– Оль, послушай, – Руднев стремительно подходит ближе и приседает передо мной на корточки.

И даже в таком положении он выше меня и сильнее. Я маленькая и хрупкая, и у меня нет ни единого защитника, потому что тот, кто решится пойти против моего злейшего врага, не выстоит в этой битве. А я не хочу нести ответственность за чью-то загубленную жизнь. Тем более за жизнь Руднева.

– Мы теперь в одной команде, в одной упряжке навечно, понимаешь? Я никуда не уйду, потому что ты моя, а я твой, – берет мою ладонь и прикладывает к грудной клетке, под которой ритмично бьется сердце. – Какие бы трудности перед нами ни вставали, мы со всем справимся, потому что мы вместе.

Смотрю в такое красивое и открытое лицо своего мальчика и вижу, как оно деформируется под кулаками-кувалдами моего главного ночного ужаса. Закрываю веки, смаргивая видение и стараясь отдышаться.

– Нет, Денис, ты не понимаешь. Трудности можно преодолеть вместе, если есть желание это делать. Но мне это не нужно, – не отвожу глаз в сторону, стараясь донести до него одну простую мысль.

– Ты просто в стрессе, Оль. Сейчас ляжем спать, а утром с трезвой головой решим, как действовать дальше.

– Нет никакого стресса, – собираю в кулак всю свою волю, чтобы сделать это – оттолкнуть от себя Дениса и подарить ему хорошую, спокойную жизнь, а самое главное – сохранить эту самую жизнь. – Просто я не хочу это делать с тобой, Денис.

– Ты расстроена, – вижу, как у него дергается мускул на лице, но парень сохраняет невозмутимость, будто мои слова не ранят его. – Нужно время, чтобы…

– Прекрати! – одергиваю его. – Почему ты так упрямо отказываешься замечать очевидное? Ты. Мне. Не. Нужен! – наклоняюсь к нему ближе, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – И за все, что ты сделал со мной, я тебя не просто не хочу, я тебя – ненавижу, – выплевываю ему в лицо последнее слово и вижу, как его глаза расширяются.

– Это неправда, – говорит он хрипло.

– А что ты думал? Что после всего, что ты наделал, я воспылаю к тебе любовью? Спор, подстава с друзьями, шантаж, а теперь еще и уволили меня из-за тебя. Этого разве мало для ненависти?

– Неправда, – дергается его кадык. – Ты просто расстроена. Я же видел… чувствовал, что у нас все взаимно.

– Ты это себе придумал, Денис. Я никогда тебя не любила. И никогда не полюблю. А теперь проваливай на хрен из моей квартиры.

Не прерывая зрительного контакта, игнорирую обжигающие всполохи в грудной клетке, что выжигают мои внутренности дотла, оставляя после себя лишь безжизненную пустыню.

– Оль, ну это же не так. Ты любишь меня. Любишь… – глаза бегают по моему лицу, стараясь найти подтверждение этим словам. Но у меня лицо перекошено от ненависти, но не к нему, а к ситуации и к себе самой. Потому что я собственноручно второй раз сломала свою жизнь.

– Любишь.

– Уходи, – не пасую.

– Да ну нах! – внезапно усмехается. – Тебе… тебе все нравилось, то, какими мы стали в последнее время.

– Я тебя просто жалела, – окончательно обрубаю связь. – Потому что ты маленький мальчик, который не заслуживает ничего, кроме жалости, – ненавижу себя. Ненавижу.

Лицо Дениса меняется, как от удара под дых. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но затем сжимает челюсти, тяжело дыша.

– Тем не менее ты кончала по несколько раз за ночь, с этим мальчиком, – выплевывает он, поднимаясь на ноги. – А я ведь весь мир готов положить к твоим ногам. Но ты просто… бездушная кукла, – уходит в коридор, а я стараюсь справиться с бешеным пульсом.

Слышу звон ключей и хлопок входной двери.

Медленно поднимаюсь на ноги и плетусь в коридор, чтобы закрыться изнутри. А затем прижимаюсь лбом к холодному полотну и, закусив кулак, скулю от бессилия и отчаяния, а еще потому, что сделала ему больно. Своему мальчику.