Глава 95

Ната

– Петя… – прошептала, прикрыв ладонями глаза, когда он всосал складки, проникая между ними языком в самую сердцевину.

Он целовал меня взасос между ног, всасываясь нижние губы и языком вторгаясь в мое лоно.

Все посторонние мысли буквально вылетели из головы, оставляя лишь невнятную кашу и желание кричать:

– Да! Да! Еще!

Ёрзала, когда он втянул в рот клитор, вылизывая его языком и заставляя извиваться в поисках той самой разрядки.

Меня трясло и выгибало, а когда Державин ввел в меня палец, то я, кажется, даже кричала, содрогаясь в оргазме.

Петя поднялся вверх, отыскав мой рот и влажно целуя. Я чувствовала свой вкус на его губах, с жадностью облизывала его рот в ответ, прикусывая губы и сосала язык.

Почувствовала, как гладкая головка уперлась во вход в лоно и Петя медленно начал меня заполнять.

– Блядь, Наташа! – рычал он протискиваясь. – Какая ты влажная и узкая, малыш!

Я задержала дыхание, ощущая боль. Распахнула глаза, глубоко дыша через нос. Когда Петя вошел до упора и замер, целуя лицо и шею, и снова ловил губы, казалось, что он разорвет меня, так отвыкла я от ощущений его внутри себя.

Вцепилась в Петины плечи, привыкая к наполненности и проживая этот момент единения. Мы стали одним целым. Заглядывала в голубые глаза, казалось, что не было между нами долгих восьми лет и мы по-прежнему те самые Петя и Наташа, которые не смогли справиться с нереальной тягой и увязли друг в друге как в трясине, откуда выбраться уже нет возможности.

Когда Державин начал двигаться во мне, выдохнула. К боли примешалось удовольствие. Петя посмотрел мне в глаза пристально, так, будто в душу мне заглядывал, и сердце сжималось от той массы чувств, что я испытывала к нему в ответ.

Каждая клеточка тела реагировала на него, с каждым новым движением его бедер, с каждым новым поцелуем и лаской меня все больше накрывало чем-то необъятным, неконтролируемым, тем, что казалось сильнее меня и его по отдельности. И только вместе мы способны справиться с этой неконтролируемой силой.

– Ната, малыш, – целовал меня жадно, и поцелуй только сильнее распалял наш взаимный голод.

Я подмахивала бедрами ему навстречу, желая ощутить его как можно глубже.

Петя втянул в рот сосок, стимулируя и заставляя все чувствовать острее.

Мне хотелось раствориться в нем. Стать настолько ближе, насколько это возможно.

– Любимая девочка, – шептал он.

И эти слова, губы. руки, твердый орган, натирающий ту самую точку внутри лона, все это сводило с ума, заставляя забыться и поверить, что у нас есть будущее и на этот раз обязательно все получится.

Державин закинул одну мою ногу себе на плечо, двигая чаще бедрами и вонзаясь в меня резко и глубоко. На лбу выступили бисеринки пота, а взгляд стал каким-то темным, диким. Он больше не нежничал. Сминал мое тело, целовал страстно и глубоко в погоне за нашим взаимным удовольствием.

Живот окаменел, и я оторвала плечи от кровати, содрогаясь в оргазме и разлетаясь на тысячи осколков. В глазах потемнело и мерцали звезды. И темнота эта оказалась со вкусом поцелуя Пети.

Он сделал еще несколько движений бедрами, покинув лоно и изливаясь горячей спермой мне на живот.

Прижался лбом к моему, тяжело дыша, а затем поцеловал. Медленно, тягуче. Поднял с пола свою футболку и, вытерев мне живот, подхватил меня и рывком поменял нас местами, устроив меня у себя на груди.

Несколько мгновений мы лежали молча. Я отходила от случившегося, стараясь не думать о том, что будет дальше.

– Я так рад, что ты поехала со мной, – прошептал он.

– Ты сделал все, чтобы это случилось, – втягивала носом его запах, перемешанный с нашим общим ароматом и запахом секса.

– Это мой самый счастливый день за долгие годы, – говорил он, а мне было стыдно признаться, что я чувствовала все то же самое.

В это мгновение, в его объятиях, когда по телу растеклась нега, я понимала, что не помнила себя счастливее. И так хотелось, чтобы этот вечер и ночь не кончались.

– Да ладно, Державин, – улыбнулась я. – Ты, наверное всем так говоришь. Иначе почему за тобой таскаются девушки толпами.

– Дурочка, – слышала улыбку в его голосе, и он еще сильнее прижал меня к себе.

– Никому никогда не говорил такого. Потому что чувствовал только с тобой.

И я поверила ему. Столько трепета и нежности в его прикосновениях, что невозможно такое сыграть.

– Тебе, наверное, все поклонники твои такое говорят? – внезапно спросил он, и мне послышалась ревность в его голосе.

– Нет никаких поклонников, – чувствовала, как покраснело лицо и все тело. – И не было, – призналась в том, что собиралась оставить в тайне.

– То есть как? – Петя чуть отпрянул от меня, чтобы посмотреть мне в глаза. – Неужели ты ни с кем не встречалась на протяжении всего этого времени? – он был в смятении, а мне вдруг стало стыдно, что я так и не смогла жить полноценно и не построила ни с кем отношений, в то время как вокруг Державина кипели страсти.

– Так получилось, – отвела взгляд в сторону, не жаля отвечать.

Несколько мгновений Петя молчал, а затем поднял мое лицо на себя и впился мне в губы, целуя осторожно и трепетно.

– Ната, – выдохнул он. – Ты не представляешь, что это для меня значит!

– Очередной повод для гордости? – хмыкнула, пряча свою уязвимость за колючками.

– И это тоже, не буду скрывать.

Во рту разлилась горечь, и я опустила взор.

– Но ты не представляешь каково это осознавать, что ты была, есть и будешь всецело моя. У меня от одной мысли об этом распирает так сильно в груди, что хочется кричать о том, как сильно я тебя люблю.

– Любишь? – вздрогнула как от удара током, встретившись с ним взглядом.

– Всегда любил только тебя, – смотрел на меня серьезно. И я не увидела во взгляде ни намека на веселость.

Я молчала, не решаясь ответить тем же, а он и не ждал ответа. Снова поцеловал меня.

– Боюсь проснуться, – шептал он.

– Разве ты спишь?

– Похоже на то, – улыбался он. – И если это сон, то пусть он длится вечность.

А потом мы снова любили друг друга. Всю ночь напролет. И я надеялась, что утро никогда не наступит.

Но оно вторглось в наш хрупкий мирок, и меня накрыло отчаянием неизбежности того, что должно случиться, омрачая последние совместные часы.