Глава 24. Слияние сознаний

Изабель Кайс

В карете я ехала рядом с Эйтаном. Он так и не отпустил меня, продолжал обнимать, оберегать, защищать. Будто не понимал до конца, что всё закончилось. Да я и сама пока ещё этого не осознала. Думаю, тут просто нужно время.

По дороге я молчала. Дей расспрашивал Эйта о случившемся, тот рассказывал устало, но подробно. Ильер внимательно слушал обоих мужчин и выглядел совершенно счастливым. А ещё он точно несколько раз назвал Эйтана папой, причём это слово вырывалось у него непроизвольно. Сам же Бестерли при этом так довольно улыбался, будто слушал самую прекрасную музыку в мире.

У ворот академии Дей с нами распрощался. Пообещал взять дело Вероники и её родственника на личный контроль, пригласил зайти к нему на чай после завтрашнего допроса и уехал.

Я уже могла нормально идти, но чувствовала себя безумно уставшей, потому не возражала, когда Эйт снова подхватил меня на руки и понёс. Но тут я заметила, что идём мы в противоположную сторону от моего дома.

‒ Куда ты меня несёшь? – спросила возмущённо.

‒ К целителям, ‒ ответил он с невозмутимым видом.

‒ Я совершенно здорова, ‒ поспешила возразить.

‒ У тебя запястья изрезаны в кровь. Я накинул заклинания обезболивания, но оно временное. Тебе нужна помощь целителей.

‒ Да там мелкие царапины. Дома сама обработаю.

‒ Вот сейчас не спорь со мной, ‒ упрямо ответил Эйт. – Это не моя прихоть, а вопрос твоего здоровья. У нас отличные целители. Быстро всё залечат, перевяжут и отпустят домой.

Спорить на самом деле не хотелось. Особенно при Ильере, который тоже пошёл с нами. Потому пришлось промолчать.

К счастью, в целительском крыле мы не задержались. Раны были неопасными и не особенно глубокими. Дежурный лекарь справился с ними за пару минут.

Убедившись, что со мной всё хорошо, Иль отправился в общежитие. Думаю, ему не терпелось рассказать друзьям о своём приключении. Эйтан вызвался проводить меня до дома и возражений тоже принимать не стал.

По дороге почти не говорили. Даже не будучи менталистом, я чувствовала между нами стену из скрытых эмоций и недосказанности. Понимала, что сама же её и выстроила, и рада была бы разрушить, но пока не находила слов.

Мы остановились у крыльца. Эйт отпустил мою руку, отвёл взгляд и сделал шаг назад. Он молчал, я тоже не спешила начинать разговор. Хоть оба понимали, что нам нужно поговорить. Но с чего начать?

Сказать, что я безумно скучала по нему всю это неделю? Или что мне очень хорошо с ним, а без него всё кажется серым? Что я хочу быть с ним, но боюсь, что он закроет меня в золотой клетке? Или просто признаться, что люблю его? Ведь на самом деле же люблю. Что это, если не любовь? А сегодня, когда он пришёл меня спасать, я дико за него испугалась. Хотела кричать, чтобы он убегал из этой смертельной ловушки, но не могла издать ни звука.

Эйт вдруг шагнул ко мне, нежно обнял лицо ладонями и посмотрел в глаза.

‒ Мы не разорвали слияние сознаний, ‒ проговорил с нежностью, а выглядел при этом поразительно счастливым. – Я слышу твои мысли, Бель. И тоже дико скучал. Мечтал прийти к тебе, убедить в своих чувствах. Но должен был исполнить твоё желание. Ты просила время на раздумья, я и держался как мог. Не представляешь, что со мной было, когда узнал о твоём похищении. Меня Лиам едва в чувства привёл. И я бы никогда не оставил тебя у этих бандитов. Если понадобилось бы, заплатил собственной жизнью.

Я всхлипнула и прижалась щекой к его груди. Обняла, крепко-крепко, а он обнял меня в ответ. Не знаю, сколько мы так стояли на холодном ветру. Вокруг уже стемнело, но время было не позднее. Нас точно могли видеть коллеги или студенты, но сейчас меня это совершенно не волновало.

‒ Идём в дом? ‒ предложила, чуть отстранившись.

Но он не сдвинулся с места.

‒ Бель, хватит сомнений. Они очень плохо влияют на эмоциональное состояние, расшатывают психику, медленно убивают нас изнутри. Потому, просто ответь сейчас сама себе, ты хочешь быть со мной? Быть моей женой?

‒ Хочу, ‒ сказала раньше, чем успела задуматься над ответом.

‒ И я хочу, чтобы ты стала ею. Я люблю тебя, Изабель. И ты тоже меня любишь. Так давай разрешим нам быть вместе, быть счастливыми. Отбросим все «но» и «если», и просто сделаем этот шаг. Мы и так потеряли шестнадцать лет.

Он говорил так искренне, так эмоционально, был настолько открыт, что мне казалось, я сама могу чувствовать его душу и сознание. И в этот момент поняла, что готова с ним на всё. На любые подвиги или глупости. Даже готова принять все особенности его сложного характера и своевольный нрав. Просто потому что это мой мужчина. Тот, с которым я дышу, с которым моя душа свободна.

Я подалась вперёд, обняла его за шею и коснулась губами губ. Эйт охотно ответил на поцелуй, но не дал ему затянуться. Мягко прервал, посмотрел мне в глаза и сказал:

‒ Пока слияние не разорвано, я должен вернуть тебе воспоминания. Чудо, что мне удалось проникнуть в твоё сознание. Думаю, дело в том самом моменте. Ты видела во мне спасителя, потому и доверилась настолько. Не уверен, что у тебя получится провернуть это ещё раз с такой же лёгкостью. Так что давай не будем терять этот шанс.

‒ Хорошо, ‒ кивнула я. – Что от меня требуется?

‒ Ничего. Тебе просто нужно удобно сесть на своей кровати, а дальше я всё сделаю сам. Потом ты уснёшь, так воспоминаниям будет легче уложиться в сознании.

Было немного боязно, что Эйт может снова сделать что-то с моей памятью, но я прогнала эту мысль. В конце концов, если уж решила, что готова связать с ним жизнь, то должна доверять.

‒ Только, пообещай мне, что не станешь прятать ничего из моего прошлого. Я должна помнить всё, даже если это неприятно, ‒ попросила его.

Он кивнул, но в глазах появилось сожаление. Видимо, что-то лорд Бестерли хотел бы оставить закрытым.

А дальше мы всё же вошли в дом, поднялись в мою комнату. Вместе приняли душ, потому что близкий контакт между нами нельзя было разрывать, иначе слияние бы перестало работать. Правда, даже не целовались, обошлись почти без прикосновений. Но вот не смотреть друг на друга не могли. Мы цеплялись взглядами, гладили друг друга ими, ласкали. Я очень хотела плюнуть на всё и прижаться к Эйтану. Но мы оба понимали, что тогда нам обоим просто станет не до менталистики, и шанс будет упущен. Потому приходилось сдерживаться.

‒ Готова? – спросил Эйт, когда мы вдвоём расположились на кровати.

Я села, подложив под спину несколько подушек, он разместился напротив и выглядел немного грустным.

‒ Готова, ‒ ответила я, но когда он уже потянулся пальцами к моим вискам, остановила его и всё-таки сказала то, что должна была сказать вслух: ‒ Эйт, я люблю тебя. Сейчас, без воспоминаний. Не знаю, что я там вспомню. Но хочу, чтобы это не помешало нашему настоящему.

‒ Всё будет хорошо, ‒ проговорил он и легко коснулся губами моих губ.

Потом всё же положил пальцы на мои виски и… я провалилась во тьму.

***

Утро было дождливым и мрачным, но у меня на душе всё равно сияло яркое солнышко. Я проснулась от поцелуя Эйтана, от самого сладкого и приятного в мире. Конечно, сразу же ответила, обняла его и поспешила отбросить одеяло.

Всегда любила просыпаться именно так. У меня когда-то даже была примета – если утром Эйт будит меня поцелуем, значит, день пройдёт прекрасно и принесёт много хорошего. Но в этот раз он явно не собирался ограничиваться лёгкими ласками, да я и не была против. С безумным наслаждением проводила ладонями по его широкой рельефной спине, в сотый раз поражаясь гладкости его кожи. Сжимала его плечи, гладила грудь, а потом зарылась пальцами в его распущенные мягкие волосы и пропала окончательно. Дева-заступница, как же божественно приятно быть с ним, прикасаться к нему, чувствовать его тепло и понимать, что это мой жених. Мой мужчина.

Эйтан проложил дорожку поцелуев по моей шее к ключицам, затем опустился к груди. Его руки ласкали моё тело, он поглаживал его так нежно, будто боялся нечаянно причинить боль. В момент нашего полного единения, я будто на несколько мгновений перестала существовать, растворилась в своих ощущениях, в наслаждении, в этом моменте. А потом поймала взгляд любимых аквамариновых глаз, и снова вернулась в сладкую реальность.

Эйт не спешил, словно хотел, как можно сильнее растянуть наше приятное безумие. Но мне так хотелось большего. Чтобы он отпустил себя, расслабился, забылся со мной. И я послала ему мысленный импульс, он вдруг вздрогнул, а его взгляд стал удивлённым. Я даже на мгновение испугалась, что сделала что-то не то, но Эйтан поймал мои губы, поцеловал жарко, страстно, именно так, как мне хотелось. И ускорил темп, доводя нас обоих до звёзд.

Когда волны наслаждения отступили, я обнаружила себя лежащей на плече Эйтана. Прижалась к нему теснее. А потом приподнялась на локте и посмотрела на своего мужчину.

‒ Доброго утра, любимый, ‒ проговорила улыбнувшись.

‒ И тебе доброго утра, Бель. Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? – спросил с искренним беспокойством.

‒ Всё прекрасно, ‒ ответила, чувствуя себя совершенно счастливой. – Утро с тобой – это всегда счастье.

Но Эйт почему-то не спешил улыбаться, а в его взгляде промелькнула печаль. Потом он и вовсе сел и, взяв меня за руку, тоже помог разместиться удобнее.

‒ Бель, ты помнишь, что было вчера? – задал он странный вопрос.

Вчера? Я задумалась. Точно был дождь, я даже умудрилась промокнуть. Кажется, упала в лужу.

Взгляд упал на правое запястье, туго перемотанное бинтом. Левое выглядело так же, но боли я не чувствовала. Снова посмотрела на Эйта… и вспомнила, как именно получила эти раны, а затем и все события, произошедшие после. Улыбаться сразу расхотелось.

Эйт понял ответ по моему лицу.

‒ А помнишь, что согласилась выйти за меня замуж? – спросил он, а в голосе звучала провокация.

‒ Конечно, ‒ ответила, усмехнувшись. – И помолвку нашу тоже прекрасно помню.

И вот после этой фразы у меня словно наступило просветление. Я на самом деле вспомнила тот вечер. Это был настоящий великосветский приём со множеством гостей. Мои подружки на нём явно чувствовали себя неуютно. Но со мной рядом неотрывно находился Эйтан, который не дал мне ни малейшего шанса заскучать. Родители не смогли приехать, но в письме дали своё согласие на наш брак. Зато герцог и герцогиня Бестерли присутствовали на празднике, и они приняли меня, позволили стать невестой их сына. Как же счастлива я была в тот день. Думала, что скоро выйду замуж за самого лучшего мужчину в мире, самого нежного и самого любимого. И… даже представить себе не могла, что мы с ним расстанемся… да ещё и на шестнадцать лет.

‒ Бель, ‒ позвал Эйтан, чуть сильнее сжав мои пальцы. – Лучше проговаривай то воспоминание, в которое окунаешься. Так проще.

Я кивнула. Хотя мне совсем не хотелось сейчас погружаться в прошлое. День нападения я тоже вспомнила, но, к счастью, почти сразу тогда потеряла сознание, а очнулась уже в больнице. И вот там со мной рядом постоянно находился Эйт. Уходил только на несколько часов днём, потому что не мог оставить службу. Но вёл он себя странно. Выглядел растерянным и очень виноватым.

Нашу последнюю ночь я тоже вспомнила. Как и утро, после которого всё для меня изменилось. Хотя, не только для меня, для нас всех.

‒ Скажи, ‒ спросила я, не отпуская его руку. – Каково было отдать меня другому?

‒ Он любил тебя и пообещал увезти подальше от столицы, защитить, ‒ ответил Эйтан, а в глазах стояла боль. – Я каждое мгновение убеждал себя, что это правильно, что так для тебя будет лучше. Но в глубине души всегда знал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но я не смог отпустить тебя окончательно, Бель. При первой же возможности мчался в Брихт, чтобы хоть издалека посмотреть на тебя. И однажды увидел твой округлившийся живот. Он был маленьким, но уже заметным. Вот тогда-то и осознал, что потерял тебя окончательно, пути назад нет. И едва не спятил от этого осознания. Если бы не Дей с отцом, империя, скорее всего, получила бы тронувшегося менталиста с пугающим уровнем дара. Хорошо, что они успели принять меры раньше, чем я окончательно слетел с катушек.

Придвинувшись ближе, я обняла его и уложила голову на плечо.

‒ Всё это давно в прошлом, ‒ сказала, стараясь его ободрить. ‒ И знаешь, чудо, что мы с тобой всё-таки встретились снова.

‒ К этому чуду приложил руку мой отец. Он, оказывается, неплохо знаком с ректором университета, в котором ты раньше работала. И именно он попросил намекнуть тебе про то, что в Императорскую академию магии требуется историк, да и твоему сыну там точно будет интересно.

‒ Тогда нужно непременно поблагодарить лорда Фрайла, ‒ улыбнулась я. – Даже не знаю, как. Внучку ему, что ли, родить? А то у него только внуки, и ни одной девочки.

В глазах Эйта сначала отразилось неверие, а потом его сменил самый настоящий восторг. Не думала, что его реакция на мою шутку окажется такой бурной. И уж точно я не предполагала, что он примет её всерьёз и наотрез откажется слушать оправдания и отговорки.

Это утро стало для нас особенным. Первым, которое мы встретили, будучи в ладах с нашим прошлым и настоящим. Оно будто бы было наполнено любовью и нежностью. Мы много говорили, много целовались, кровать покинули только к обеду. На допрос и вовсе не пошли, решив отложив это на завтра. Благо хоть капитан Истер на сей раз проявил небывалое терпение и не стал никого за нами посылать. А вечером и вовсе явился к нам сам, принёс вино, пирог, и даже извинился передо мной за своё предвзятое отношение.

Он-то и поведал о том, почему вообще Вероника Терес, взявшая при поступлении в академию девичью фамилию матери, решилась мстить Эйту только на четвёртом курсе. Оказалось, что до этого она действительно была в него влюблена. А нынешним летом мать познакомила её с дядей, который умудрился сбежать с каторги. Он-то и рассказал ей, что именно Бестерли виноват во всех её бедах. Накрутил девчонку так, что её любовь к декану превратилась в жгучую ненависть. Вероника поклялась отомстить. А ушлый родственник только подсказывал, как это лучше сделать. Он хотел, чтобы племянница добилась расположения Эйтана, вышла за него замуж, а потом подстроила гибель. Такая месть казалась ему самой правильной. Ведь давала немалое наследство и титул. Но всё сразу пошло не так. Вероника старалась, искала новые и новые способы. А потом появилась я, и у неё всё пошло наперекосяк.

Питера она обманула. Наплела ему про чистую светлую любовь, говорила, что её оклеветали. Он поверил, даже помогал ей прятаться. А она после очередной совместной ночи сняла с него артефакт от ментальных воздействий и сделала своим рабом.

Парню предстоит довольно долгое восстановление после такого грубого вмешательства в сознание, но с ним всё обязательно будет хорошо. А вот сможет ли он после этого верить девушкам ‒ очень сложный вопрос.

Артефакты-усилители дара Веронике давал дядя. Откуда у него взялись столь ценные и редкие изделия ещё предстоит выяснить. Главное, что вся их шайка поймана и даёт показания.

Может, это странно, но даже после всего случившегося мне было жаль девушку. Да, она делала орудиями своей мести других людей, но, по сути, и сама была просто орудием мести в чужих руках.

‒ Что её ждёт теперь? – спросил Эйт у Лиама.

‒ Дар точно запечатают, ‒ ответил тот. – Скорее всего, приговорят к паре лет каторги. Ну а дальше всё будет зависеть от неё. На фоне Орвина Тереса и его подельников она почти невинна. Вот этих головорезов ждёт суровое наказание. Им были нужны твои деньги, Бестерли. До этого они промышляли разбоем, грабежами и мошенничеством. А с твоей помощью хотели заполучить немалый куш. Но теперь ответят за всё сполна.

Капитан Истер не стал у нас задерживаться, так что большую часть вечера мы снова провели вдвоём. Следующим утром нам обоим предстояло отправиться на работу, но я даже не представляла, как переживу это короткое, но всё же расставание.

Да, со стороны мы казались взрослыми адекватными людьми, но в душе одинаково сильно боялись расстаться даже на мгновение. Ведь уже знали, каково это – провести столько лет порознь. Долгие годы наши сознания и не помнили прошлого, но души продолжали любить, тосковать, рыдали по ночам от невозможности соприкоснуться со своей родной душой. А сознание при этом недоумевало, откуда столь странные приступы апатии и грусти.

Я пряталась от этого в Ильере, а потом в учёбе и преподавании. Эйтан с головой ушёл в работу. Мы оба искали утешения для души. Я в супруге. Эйт – в других женщинах. Но не находили. И вот однажды снова встретили друг друга. И теперь очень боялись опять потерять.

‒ Давай поженимся вечером? – вдруг предложил Эйтан, когда в понедельник утром мы стояли посреди коридора академии, не в силах разойтись в разные стороны.

Мне нужно было на лекцию, ему – на собрание деканов. Но даже после сигнала начала занятия, мы продолжали оставаться на месте.

‒ Шутишь? – улыбнулась я.

‒ Нет, ‒ ответил с серьёзным видом. – Я получу у Его Величества разрешение на брак, и мы сразу же отправимся в храм. Пусть нас свяжут самым крепким из возможных ритуалов.

Я провела подушечкой большого пальца по его ладони и снова посмотрела в глаза.

‒ Если тебе станет легче, то я согласна, ‒ ответила ему. – Но мне бы очень хотелось, чтобы на свадьбе присутствовали мои родители. Возможно, хотя бы это вытащит маму и папу из их любимой деревни.

Он поднёс мою руку к губам и легко поцеловал ладонь.

‒ Хорошо, тогда через две недели. Они как раз успеют приехать. Точнее, я успею отправить за ними карету. Так ты согласна? – уточнил он.

‒ Согласна, ‒ кивнула без малейшего сомнения.

‒ Договорились, ‒ широко улыбнулся он и привлёк меня к себе.

‒ Эйт, а если Его Величество откажет? – задала я волнующий меня вопрос.

Но Эйтан самодовольно улыбнулся и покачал головой.

‒ Не сомневайся, я найду способ его убедить.

И я поверила. Ведь уже знала, что этот невозможный человек всегда добивается своего. Вот и меня добился, хоть я и старалась держать дистанцию, выстраивать между нами стену. Столько раз выгоняла его, убеждала, что меня не интересуют никакие отношения. Но он всё равно нашёл способ покорить моё сердце. И, отдав своё взамен, показал нам обоим, каково быть по-настоящему счастливым… в любимых руках.

Конец

[1] Тиса – нетитулованная женщина-маг. (Тис – нетитулованный мужчина-маг) Обычно используется для обращения.