48

Тсермир отвел зверя от места, где лежал раненый, чтобы ни он, ни хищник не задели нуарца. Проходя мимо Жалиль Абха, я увидела осмысленный, а главное, пораженный взгляд мужчины, направленный на меня. Охранник Ириты лежал неподвижно, стараясь не привлекать к себе внимание. Он лишь повернул голову в сторону, откуда были слышны звуки боя. Правда, сомневаюсь, что из-за своего положения он мог что-либо увидеть. Да и деревья закрывали весь обзор.

Видя, что нуарец открыл было рот, собираясь что-то мне сказать или остановить, приложила палец к своим губам, показывая, чтобы молчал. А все потому, что мне совершенно не хотелось, чтобы сражающиеся заметили меня раньше, чем я оценю обстановку и начну действовать.

Зажав вибронож в руке, я старалась идти так, как недавно меня учил Тсермир. Не скажу, чтобы у меня все получалось, но благодаря громогласному злому рычанию, разносившемуся по лесу, мои неумелые попытки двигаться тихо не были никем замечены. Вот только стоило мне увидеть происходящее на небольшой поляне, как я сделала испуганный шаг назад. Зверь, напавший на Идигера, был невероятно огромен. Встав на пару задних лап и размахивая передними в попытке схватить свою жертву в виде верткого человека, хищник был в высоту не меньше трех метров. И весил он никак не меньше полтонны. А, вероятнее всего, значительно больше. Встреться я с ним один на один, у меня не было бы ни единого шанса выжить. Даже самого крошечного.

Пригнувшись, я стала прокрадываться вперед, стараясь, чтобы меня не заметили до самого момента моего нападения. При этом я внимательно отслеживала все происходящее. Поэтому отлично видела и кровоточащие раны на боку зверя и в клочья разорванную куртку нуарца, которая из серо-синей стала кроваво грязной. А еще я отметила, как Идигер подволакивает левую ногу, а его правая рука висит неподвижной плетью. Зато слева между верхней и средней парами лап зверюги торчит рукоять виброножа. Ну что же, оба противника довольно сильно потрепаны, но человек все же проигрывал этот бой. Вот только этот факт не мешал Тсермиру грозно рычать на опасного зверя ничуть не тише, чем это делал мохнатый исполин, и выкрикивать в его сторону ругательства.

Несмотря на холодящий душу страх, я все равно подбиралась к лесному хозяину. А когда до моей цели осталось всего несколько метров, разогналась и резко оттолкнулась от земли. Подпрыгнув вверх как пружина, я вцепилась одной рукой за шерсть на спине опасного хищника, обхватив ногами его туловище. Сжимая со всей силы колени, чтобы удержаться на исполине, в довершение своей атаки я вонзила нож в его шею. Взревев от боли, черная зверюга стала заваливаться назад. Осознавая, что именно сейчас произойдет, я сжалась, предчувствую скорую и болезненную встречу с землей. При этом продолжая вынимать и снова вонзать вибронож в шею своего противника, в надежде перерезать яремную вену и победить.

Понимая, что если зверь на меня упадет, то, скорее всего, раздавит, я действовала быстро. Ведь второго шанса атаковать у меня может и не быть. И тут что-то или точнее кто-то толкнул животное, благодаря чему, вместо того чтобы расплющить меня, зверь упал на раненый бок. В ту же секунду лес огласил полный боли рев. Вскочил на пять лап, хищник попытался меня сбросить с себя. Шестая лапа, из-за торчащего в боку ножа, не двигалась. Поняв это, я со всей силы ударила несколько раз ботинком по рукояти, вбивая оружие в тело своего противника, при этом проворачивая скользкий от покрывающей его крови вибронож в шее. Зверь же, несмотря на нанесенные ему смертельные раны, все никак не хотел умирать. Мало того, он неожиданно и довольно быстро рванул в лес, унося меня на себе и пытаясь сбросить по дороге.

Не знаю, сколько это смертоносное родео длилось, так как была не в состоянии ни отслеживать время, ни даже видеть, что делается вокруг. Мало того, в какой-то момент я поймала себя на том, что кричу громко на одной ноте, продолжая при этом цепляться мертвой хваткой за шерсть. Я понимала, если хищник меня сбросит, то тут же или растопчет, или разорвет. Я жива, лишь пока нахожусь на его спине в недоступности огромных лап с острыми когтями. Поэтому и не заметила, когда зверюга упала, перестав двигаться и сопротивляться.

— Аделина все. Он мертв. Хватит.

В какой-то момент на мою руку, наносящую новые и новые раны на теле противника, опустилась чужая ладонь, останавливая меня.

Замерев, я открыла глаза, которые, оказывается, с силой зажмурила, уткнувшись в густую шерсть лицом, и посмотрела на стоящего рядом мужчину. Хотя, про стоящего, это я поторопилась. Напарник как-то странно опустился на траву и то ли полусидел, то ли полулежал на земле.

— Все, Аделина, ты молодец. А теперь успокойся и слезь с мертвой туши.

— Все?

Уточняя, я посмотрела на неподвижного зверя, на котором все еще восседала, как безумный всадник. То, что все уже закончилось, и мы оба выжили, до меня дошло не сразу, а секунд через пятнадцать — двадцать. И тогда я перевела взгляд на сидящего на земле напарника.

— Ты как?

Задала я вопрос не просто так. Дело в том, что со стороны казалось, будто на Тсермире нет живого места. Надеюсь, все не так плохо, как выглядит.

— Жив. А ты?

— Не знаю.

Столь странно отвечая, я попыталась оценить свое состояние, но у меня это не очень получалось. Я просто не чувствовала своего тела. Мало того, мне казалось, я им и управлять-то не могу. Попытка разжать пальцы, вцепившиеся в мех, ни к чему не привела. Также у меня не получилось расслабить и разогнуть ноги. Казалось, что их свела судорога, и распрямить колени у меня никогда не получится. Но так дело не пойдет. Сжав зубы и упершись лбом в неподвижного зверя, я заставила себя сначала расслабиться, а после разжать каждый палец по отдельности. Когда это у меня получилось, пришла очередь ног. И вот я уже свалилась на траву рядом с Идигером, при этом чувствуя, как меня накрывают с головой волны дрожи. Вот и пришел откат. Из-за последнего, не взирая на дичашую слабость, не знаю каким образом, но я резко перевернулась на живот и отползать в сторону, так как болезненно сжавшийся желудок принялся исторгать из себя горькую желчь.

Это было мое первое убийство. И очень надеюсь, что последнее. Пусть убила я и не человека, но чувствовала себя при этом все равно мерзко. Ведь это было живое существо. Зверь был совершенно невиноват, что мы вторглись на его территорию. Он действовал на инстинктах, заложенных в него природой. И от осознания последнего факта было особенно противно.

Но вот наконец-то мой желудок успокоился. Я вновь растянулась на траве, уставившись ничего не видящим взглядом на верхушки деревьев, которые покачивал ветер. На этот раз мне удалось полностью расслабиться, но на то, чтобы встать и куда-то идти, сил все еще не было.

Неожиданно обзор мне закрыло темное пятно.

— Ты вся в крови. Надо бы проверить, нет ли на тебе ран. Я сейчас буду тебя осматривать, а ты, если вдруг почувствуешь где-то боль, сразу говори мне.

— Не надо. Я цела.

В последнем я была полностью уверенна, так как пусть медленно, но верно во все мои конечности с неприятным пощипыванием и покалыванием, возвращалась чувствительность.

— И все же я бы предпочел тебя проверить.

Настаивая на своем, Идигер с беспокойством осматривал меня. А я вдруг, будто воочию увидела, как выгляжу со стороны. Грязная, лохматая, вся в листве, траве и крови. Жуть просто, а не невеста. Представляю, что подумал бы Дамит Саари, встреть он меня сейчас. Наверняка бы испугался и сбежал. Не знаю почему, но стоило мне мысленно увидеть картинку убегающего наместника и других девушек, испуганно визжащих и улепетывающих за ним следом, как я сначала начала тихо хихикать. А спустя несколько секунд уже не могла остановиться от смеха, при этом в какой-то момент еще и икать начала. Немного успокоиться мне удалось лишь тогда, когда почувствовала, как меня обхватила сильная рука и прижала к своему телу, даря спокойствие, тепло и умиротворение.