Глава 12. Лола

Проснулась я от тепла. Настоящего, живого — того самого, которого не было уже вечность. Мозг не сразу понял, что происходит: ни холода, ни боли в руках, ни пола под спиной. Только мягкость под телом и тяжелое, спокойное дыхание где-то совсем рядом.

Я приоткрыла глаза — и сразу перестала дышать.

Я действительно лежала в постели. Старое одеяло, мятая простыня, запах дыма и мужских духов. И я — голая.

На секунду сердце просто остановилось. Я резко огляделась — и едва не вскрикнула. Справа, уткнувшись в подушку, спал Лев. На боку, волосы растрепаны, грудь медленно поднималась в такт дыханию. Рука свисала с кровати, ладонь расслабленно прикасалась к полу.

Слева — Гордый. Его плечо почти касалось моего. Он лежал ближе, чем позволяла любая личная граница, одна нога — закинута на одеяло, дыхание теплое, тихое, но от него почему-то мороз шел по коже.

Я лежала между ними, как между двух стен, и не смела даже пошевелиться. Шок сжал тело, мозг пытался найти хоть какую-то логику, хоть объяснение. Они меня трогали? Почему я здесь?

Грудь сдавило, сердце колотилось гулко и не в такт дыханию. Я прижала простыню к себе, как щит, стараясь не шуметь. Боже… только бы они не проснулись.

И конечно, блять… Как иначе?

Стоило мне только подумать, что они оба спят, как в меня будто пулю пустили. Нет — не пулю. Взгляд. Один, короткий, как выстрел без звука.

Гордый открыл один глаз. Медленно. Лицо не дрогнуло. Только этот взгляд — холодный, оценивающий, хищный. В темноте он выглядел не как человек, а как аллигатор, который притворился спящим, но все видит, все чувствует.

Я застыла, вцепившись в простыню, сердце рвалось из груди, дыхание сбилось.

Он зевнул, едва шевельнув губами, и пробурчал хрипло, с какой-то ленивой усмешкой:

— Спи.

И закрыл глаз. Просто — спи.

Ага. Конечно. Как тут, блять, спать, если я застряла между двумя сумасшедшими, один из которых следит даже во сне?

Но ничего другого мне не оставалось. Я закрыла глаза, даже до десяти посчитала. И как по закону подлости, то плечо зачесалось, то нос, то в боку кольнуло, хотя я еще молодая.

— Та блять, — вновь буркнул Гордый и закинул на меня руку.

Тахикардия ворвалась в чат, как только он притянул меня к себе. Мое голое тело вжалось в него. Кожу ягодиц оцарапал грубый материал джинс. Я услышала его спокойный стук сердца, в то время как мое колотилось как бешеное.

— Пусти, — пискнула тихо.

— Тсс, малышка, — зашептал Гордый на ухо. — Не разбуди нашего Льва. Он страшен спросонья.

В легких застрял воздух. Черт, стало страшно. Лев действительно пугал. Если от Гордого я ожидала урагана, и знала когда он произойдет, то Лев… все еще был для меня закрытой книгой.

— Я тихо встану и… — прошептала я, едва выдохнув слова.

— И куда ты собралась? — голос Гордого уже не был сонным. Он стал низким, настороженным. Тем, от которого по коже бегут мурашки не от холода.

— В туалет, — соврала я мгновенно. Даже не думая. Я бы сказала все, что угодно, лишь бы выбраться из этой кровати. Хоть на холодный пол, хоть под стол — куда угодно. Там не было так… жарко. Так близко.

— Сильно прижало? — лениво спросил он.

Я даже ответить не успела. Вместо слов вырвалось короткое, громкое:

— Ой!

Потому что его ладонь вдруг оказалась на моем животе. Ниже пупка. Слишком близко. Опасно близко.

Мое тело замерло, как у зверя, который видит капкан — дыхание забилось в груди, в голове вспыхнула сирена: не двигайся, не дыши, не смей даже шевельнуться.

Еще чуть-чуть ниже — и…

— Что ты над ней издеваешься? — раздалось справа.

Блять.

Если бы можно было провалиться сквозь кровать, пол, землю и оказаться где-нибудь в ядре Земли — я бы уже там жила. Потому что Лев… проснулся.

Он приподнялся на локте, волосы упали на лоб, глаза были еще полусонными — тяжелыми, темными, но в голосе звучало раздражение, которое будило сильнее любого крика.

Я автоматически прикрыла грудь руками. Глупо, бессмысленно — они уже видели меня голой, трогали, таскали по дому. Но тело само сжалось, будто хотело спрятать хоть что-то.

— Мы ее пригрели, а она нас опять обманывает, — проворчал Гордый. Он говорил это Льву, но краснела почему-то я. Каждое его слово било по самооценке, как плеткой.

Лев нехотя потянулся, и от этого движения под кожей перекатились мышцы — медленно, размеренно, будто он состоял не из костей, а из тщательно собранных стальных деталей.

— На пол к батарее захотела? — спросил он лениво, зевая.

От его спокойствия внутри все перекувыркнулось.

Пол. Батарея. Холод. Веревка.

Я вцепилась пальцами в простыню сильнее. Спасибо, но второй раз мой организм такого не выдержит.

Гордый хмыкнул и, даже не глядя на меня, добавил:

— У нее ж тяга к приключениям. В окно полезла — теперь, наверное, снова хрен знает куда собралась.

Лев медленно повернул голову ко мне, взгляд стал узким, прицельным, словно прожектор в упор. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок — тот самый, который пробегает, когда за животным наблюдает хищник, решая, стоит ли оно того, чтобы на него броситься.

— Думаешь, нужно проверить ее на детекторе лжи? — спросил он почти шепотом. Спокойно. Слишком спокойно.

У меня в груди все сжалось.

— Думаю, да, — отозвался Гордый, так буднично, словно речь шла о том, чтобы вынести мусор.

Я моргнула. Раз. Два.

ЧТО?

Какой еще, блять, детектор лжи?! Где они его тут возьмут? В старом доме на окраине деревни? Из задницы достанут? Или у них под кроватью склад спецтехники, а на чердаке — рота ФСБ?!

Но они смотрели слишком серьезно. Слишком натурально. Словно детектор у них действительно был. Словно это вовсе не шутка.

Лев чуть поднялся, нависая надо мной. Простыня предательски сползла с бедра, но я даже не думала прикрываться — страх был сильнее стыда.

— Ну что, малая, — тихо произнес он, — проверим, куда ты так рвалась?

Гордый хмыкнул, но глаза у него были как у пса, который учуял слабое место. Его ладонь поползла ниже, туда где было очень горячо.

Вот он их “детектор лжи”.

Мое сердце забилось так сильно, что знакомая боль сжала грудь. Тело замерло. Даже дышать стало сложно.

— Не надо… — выдохнула я хрипло.