Глава 6. Урок номер один

Марина

По всем законам логики прошедшая ночь должна была стать не самой простой в моей жизни. Но, видимо, пережито́е за последний вечер настолько сильно меня впечатлило, что произошёл эмоциональный перегрев. Мозгу понадобилось срочная перезагрузка. И мы с ним благополучно отключились до самого утра, как только моя голова коснулась подушки.

Разбудило меня нечто прохладное, шелковистое и живое. Оно лёгким скользящим движением проползло по щеке вниз, задело шею и улеглось в ямке между моих грудей.

Ах, ты ж! Да я ж тебя!..

Хлопнув себя ладонью по груди, я распахнула глаза. Спросонок не сразу сообразила, где нахожусь.

Моя рука, лежавшая на груди, сжимала чёрно-красный бутон розы на длинной гладкой ножке. А в шаге от чужой кровати, в которой я почему-то находилась, тихо похрюкивал, давясь от смеха, мужчина.

— До начала занятий осталось чуть больше часа, савари. — Он погрозил пальцем, тщетно стараясь изобразить на лице суровость. — Если опоздаешь, хозяин тебя накажет.

Мысли в голове постепенно упорядочились, и я вспомнила всё, что случилось накануне.

— Киннок, скажи, водить по моей груди розами, это часть обучающего процесса? — Я поднесла цветок к лицу, и в ноздри поплыл приятный терпко-сладкий аромат.

— Поторопись, савари. — Мой учитель-евнух, похоже, не собирался отвечать. — Одежду ты найдёшь на вешалке. Завтрак скоро принесут. Через час я буду ждать тебя за дверью. И не забудь взять на занятия цветок.

— Розу? — Я удивлённо вскинула брови. — Она-то в чём провинилась?

Киннок больше ничего не сказал. Просто зыркнул на меня, всем своим видом показывая, что если меня накажут, то так мне и надо. И по-тихому удалился из комнаты.

Решив на всякий случай не терять время даром, я встала с кровати и отправилась приводить себя в порядок перед началом занятий. Мне казалось, они обещали быть весьма… специфическими.

И ещё мне очень не терпелось узнать, как наш первый урок связан с розой.

Вернувшись из уборной, я обнаружила на столе лёгкий, но сытный завтрак. Быстро перекусила, оделась и, схватив розу, выскочила в коридор.

Учитель, как и обещал, уже ждал за дверью. Окинув меня взглядом, он задержался на руке, в которой был цветок, и одобрительно кивнул.

— Хорошо. Идём. — Киннок взял меня за руку и повёл за собой. — Запоминай, что где находится. Позже будешь передвигаться по дому без моего сопровождения.

Вскоре мы с ним пришли в «классную комнату». Это был довольно большой зал с двумя диванчиками в одном конце помещения. А напротив висел огромный, занимавший почти всю стену, галавизор.

Ещё из этого зала куда-то вели две двери, но сейчас они были закрыты. Вот, собственно и всё.

Во мне не на шутку взыграло любопытство.

— Киннок, открой секрет. — Я недоверчиво покосилась на розу в своей руке, а затем на учителя. — Чему ты собираешься меня сегодня учить?

Нет, ну, явно ничему плохому, он ведь евнух…

— Обычно занятия начинаются с изучения истории ке-тари. Но в случае с тобой я решил начать с танцев.

— С танцев? — Я растерянно захлопала глазами.

— Точнее, с одного конкретного танца. Он пригодится, если однажды ты удостоишься чести сопровождать хозяина на Тариону.

— Наместники берут своих савари на родную планету ке-тари?

Я была очень сильно удивлена и поражена откровением учителя. А он с невозмутимым видом пожал плечами.

— Скажем так, наместник может много чего. Он ведь представляет волю Императора. А значит, по возможностям и влиянию он второй ке-тари после Императора. — Киннок посмотрел на меня как-то странно и, понизив голос, добавил: — А ещё двуликий, когда-либо занимавший пост наместника и не имевший нареканий, может однажды сам стать Императором Тарионы. И если бы там, рядом с ним была умная савари…

Учитель вздрогнул, как будто очнулся ото сна. Видимо, уже пожалел, что сболтнул лишнее.

— Ладно, хватит прохлаждаться. Давай, начнём наш урок. — Голос Киннока изменился и стал резким. Учитель указал мне на один из диванов. — Садись. Сейчас я покажу, как должен выглядеть танец в идеале. Смотри внимательно и запоминай. Затем мы с тобой попробуем разучить некоторые движения.

Я послушно дошла до дивана и медленно опустилась на край. А Киннок тем временем включил галавизор. На большом экране появилась красивая пара в облегающих комбинезонах телесного цвета.

— Почему они так странно одеты? — не удержалась я от вопроса.

— Потому что это обучающее видео. Ты должна видеть, как двигается тело. Смотри, савари, не отвлекайся.

И я продолжила смотреть. К счастью, обучающее видео было недолгим, танец очень красивым, и я, наконец, поняла, для чего нужна роза. К несчастью, при попытке повторить первое же движение, я едва не сломала руку… учителю. А когда он провёл по моему лицу розой, засмеяла, потому что было щекотно.

Промучившись со мной минут двадцать, Киннок не на шутку рассердился и остановил видео.

— Савари, будь серьёзнее! Иначе хозяин тебя накажет.

— Да? И как же? Поставит на колени и задушит? — огрызнулась я, испытав внезапный приступ злости.

— Не задушу. — От голоса, что приближался откуда-то позади, по спине поползли мурашки. — Но сама мысль поставить тебя на колени меня заводит.

Я резко обернулась и к своему ужасу почувствовала, как вспыхнули от стыда щёки. Наместник стоял в паре шагов от меня.

— Простите, хозяин, — вмешался учитель, отвлекая внимание хозяина на себя. За что я была ему безмерно признательна. — Я показывал савари танец…

— Я вижу, — холодно перебил Элрой и взглянул в мою сторону. — Судя по всему, успехи так себе.

— Мы только начали, — попытался оправдать меня Киннок.

— Понятно, — отозвался двуликий. — Думаю, причина в другом.

— Интересно, в чём, — не выдержала я его взгляда и опустила глаза.

— Сейчас покажу.

Элрой отнял розу у Киннока и оттолкнул его. Затем шагнул ко мне, обхватил за талию и рывком притянул к своей груди.

— Смотри только на меня, — скомандовал двуликий.

Я подняла на него глаза и замерла, боясь пошевелиться. А он, не отрывая взгляда от меня, коснулся своих губ красно-чёрным бутоном розы. Потом осторожно тронул цветком мои губы и шёпотом произнёс:

— На этой розе мой поцелуй, савари. И я хочу, чтобы каждый раз, когда бутон коснётся твоего тела, ты представляла, что это я тебя целую. — Уголок его губ чуть заметно дёрнулся. — Ты должна представлять мои поцелуи на любом месте, которого коснётся цветок. Ты поняла меня?

В хриплом голосе двуликого проскальзывали дрожащие нотки возбуждения. Он то ли не мог, то ли не желал скрывать их от меня. И неожиданно я почувствовала, как против моей воли в груди рождается и спускается к самому низу живота приятное томление.

Не в состоянии ничего ответить, я молча кивнула.

— А теперь закрой глаза и не смей открывать, пока я не позволю. — Он подождал, когда я выполню его просьбу.

Я не понимала, к чему эта странная игра и этот танец, но мне пришлось подчиниться. Ведь двуликим не отказывали.

Элрой просто не оставлял мне выбора и прекрасно это понимал.

Бутон розы соскользнул с моих губ, прошёлся по подбородку и замер на шее. В зале снова зазвучала музыка. А двуликий удовлетворённо хмыкнул и решительно увлёк меня за собой в танце.

Поначалу я тряслась в его объятиях от страха сбиться с ритма или наступить на ногу. Но уже очень скоро увлеклась и научилась доверять. Во всяком случае вести меня в танце.

Не знаю, сколько мы так кружили по залу, но в какой-то момент Элрой вновь остановился. Музыка продолжала звучать, но мы больше не танцевали.

Я кусала губы и гадала, что будет дальше. Продолжим ли мы наш танец? Или моего лица вновь коснётся цветок.

Но дальше я почувствовала прикосновение горячих пальцев. Они прочертили ломаные линии по моему подбородку и спустились по шее к груди.

Элрою оказалось достаточно одного рывка, чтобы расстегнуть разом все кнопки на платье. Я дёрнулась в руках двуликого и попыталась оттолкнуть, но он держал слишком крепко и не собирался упускать добычу.

— Чш-ш, — зашипел на меня Элрой. — Я не трону тебя. Только не сопротивляйся.

По моей груди, стягивая кружево лифчика, проложили дорожку пальцы двуликого. Мне даже не пришлось ничего представлять, потому что вместо шелковистой розы соска коснулись губы.

Это было невыносимо и не могло больше продолжаться. Наплевав на запрет, я открыла глаза и вскрикнула от неожиданности.

Тот, кто, сжимал меня в объятиях и жадно терзал поцелуем мою грудь, теперь лишь отдалённо напоминал прежнего Элроя.

Черты его лица заметно изменились. Стали более мягкими. Подбородок и нос сделались чуть крупнее и округлились. Увеличились и вытянулись уши. А лицо медленно покрывалось тёмной щетиной. Она пробивалась из-под кожи то тут, то там. На висках и щеках. На шее. На подбородке и вокруг рта.

— Какого?.. Отпусти!.. — Не на шутку перепугавшись, я начала вырываться и колотить Элроя кулаками. — Отпусти сейчас же! Я буду кричать.

Наместник оторвался от моей груди и поднял на меня глаза. Они, как оказалось, тоже претерпели изменения и стали пугающе бесцветными.

Он смерил меня равнодушным взглядом, а потом расхохотался.

— Глупенькая земная малышка. Ты забыла, где находишься? — Элрой продолжал крепко прижимать меня одной рукой к себе, а другую протянул к лицу и грубо схватил за подбородок. — Мы одни в этой комнате. Ты моя савари! И только я решаю, когда ты будешь кричать.

К этому времени учитель Киннок успел исчезнуть из зала. Музыка давно закончилась. И в помещении, действительно, остались только мы с наместником.

Сейчас я смотрела на него и понимала, что он прав. Я была глупенькой малышкой, когда решила, что двуликому можно доверять. Я была наивна, как дитя, когда поверила, что среди высших ке-тари могут встретиться порядочные и благородные.

Элрой потянулся ко мне и попытался присосаться поцелуем к моим губам. Но мне всё-таки удалось увернуться.

— А-а, я поняла, ты пьян! — Я упёрлась ладонью в его скулу, отталкивая подальше от своего лица, и втянула носом воздух. От двуликого, и правда, исходил едва ощутимый запах спиртного. Но я, разумеется, не смогла не приукрасить. — От тебя жутко несёт алкоголем.

Он дёрнулся, как от пощёчины.

— Да кто ты такая, чтобы отчитывать меня?! — прорычал Элрой и, ещё сильнее сжав пальцами мой подбородок, зло прищурил глаза. — Я могу убить тебя за твой длинный язык прямо сейчас. Или могу трахнуть прямо здесь, если пожелаю.

— Если верить тебе, то я твоя савари! И ты ничего не можешь мне сделать, иначе уже наверняка сделал бы, — огрызнулась я точно таким же тоном, каким говорил со мной двуликий. — А ещё я та, кто обязана тебе жизнью и не хочет, чтобы ты губил свою. Что бы там у тебя ни случилось.

Элрой склонил голову ниже к моему лицу. Его губы находились в миллиметре от моих губ. И, глядя на них, наместник процедил сквозь зубы:

— У меня случилась ты. — Он накрыл мои губы подушечкой большого пальца и смял их. — На меня не действует алкоголь, Марина. Я не пьянею от него. Но от тебя, ло́парь дери, у меня сносит крышу! Впервые вот так! От одного взгляда. И в такие секунды я не знаю, чего хочу больше. Убить или поиметь тебя. Оставить себе или отдать тому, для кого спас.

Я смотрела на него как на сумасшедшего. Именно таким он мне сейчас казался. Ополоумевшим безумцем, нёсшим какую-то полную околесицу.

— Элрой, ты не в себе! Скажи, что с тобой происходит. Может, я смогу помочь.

Уточнять, из-за чего изменилось его лицо, я элементарно побоялась. Наверняка это было как-то связано с рассказами о том, что ке-тари инопланетные оборотни. Возможно, это даже было правдой.

— Хочешь помочь мне? Правда? — Он хищно оскалился в кривой ухмылке. — Ну, что ж, попробуй.

Наместник разжал пальцы, сдавливавшие мой подбородок, и освободил от объятий. Лишь для того, чтобы в следующее мгновение подхватить под задницу и пронести несколько шагов.

— Отпусти! Куда ты… — Я не договорила, потому что Элрой меня отпустил.

С высоты его роста я мешком шлёпнулась на один из стоявших в зале диванов.

Намерения двуликого были мне ясны, но я отказывалась верить. Дёрнулась, собираясь вскочить, и даже успела обдумать варианты позвать на помощь исчезнувшего куда-то учителя и ударить Элроя.

Однако все эти варианты оказались бесполезны. Потому что двуликий опустился передо мной на колени, и я попросту растерялась. Поправила стянутый лифчик и прикрыла грудь обрывками ткани.

Элрой, кажется, даже не заметил этого. Он положил ладони на мои колени и пробрался кончиками пальцев под край платья.

— Кто тебя подослал ко мне, савари?! Эти дикари, гордо называющие себя повстанцами?

— Ты бредишь?! Какие повстанцы? О чём ты вообще?! — Я совершенно не понимала, о чём он говорил. Было ощущение, что один из нас клинический псих. И это точно не я!

— Почему ты так действуешь на меня? — Ладони двуликого прошлись по моим коленям выше, и пальцы начали массировать бёдра.

Это выглядело, будто он пытал меня своими прикосновениями. Именно так я чувствовала себя сейчас — преступницей, которую допрашивали.

— Когда ты в последний раз был с женщиной? — придав тону как можно большую язвительность, не осталась я в долгу. В отместку за вчерашний случай в купальне. — Может, все твои проблемы из-за застоя спермы?

Я мысленно отвесила себе подзатыльник и прикусила язык, поняв, что зашла слишком далеко в высказываниях. Нужно быть сдержаннее, не стоит злить зверя, когда находишься в его логове, в его лапах.

Это было правильное решение. Но оно опоздало.

Пальцы Элроя впились в мои бёдра, сжав до боли.

— Может, ты и права, савари, — проговорил он вкрадчиво. — И сейчас мы это исправим.

Наместник силой развёл мои ноги, приподнялся и притянул меня ближе. Я вскрикнула и начала брыкаться и отталкивать Элроя, отчаянно защищаясь.

— Слезь с меня, чудовище! — изловчившись, двинула наместника кулаком в грудь, но он тотчас поймал и сковал мои руки.

— Не раньше, чем возьму то, что и так моё! — Элрой навалился на меня и впился губами в шею.

— Хозяин! Остановитесь, пока не поздно! — прокатился по залу голос Киннока.

Мы с двуликим так «увлеклись» друг другом, что не заметили, когда учитель вновь появился в зале.

Элрой раздражённо зарычал мне в шею, поднял голову и, не поворачиваясь, взревел:

— Что-о?! Повтори!

Выглянув осторожно из-за плеча двуликого, я увидела, как учитель замер посреди зала.

— Вспомните о Праве золотого месяца! Вы не можете! — напомнил он хозяину.

Элрой медленно поднялся, шагнул к учителю и, нависая над ним, рявкнул:

— Как ты посмел нарушить мой запрет?! Как посмел войти сюда?! И указывать, что я могу, а что нет!

Он сорвал с ремня свёрнутую плеть, которую я заметила только сейчас. Такой же плетью меня душил в кладовой Рисай.

— Нет, Элрой!

Киннок был для меня совсем чужим. Но он всё-таки был моим соотечественником. Человеком. Не ке-тари.

И, увидев плеть в руке двуликого, я ужасно испугалась. Испугалась, что сейчас прямо на моих глазах казнит человека.

Наместник замахнулся.

Учитель даже бровью не повёл. Не один мускул на его лице не дрогнул. А мне этого оказалось более чем достаточно.

Этот глупец собрался геройски умереть, так ничему и не научив меня?

Я вихрем сорвалась с дивана и бросилась к Элрою, вцепившись в него пальцами. Но опоздала всего на один миг.

Кнут уже успел со свистом вспороть воздух. И его конец, скользнул по щеке и уху учителя, рассекая кожу и оставляя кровавую полосу.

— Прошу, не нужно этого, Элрой! Пожалуйста. — Я выскочила вперёд и, повиснув на шее наместника, заглянула в его страшные водянистые глаза. — Прошу тебя… Я сделаю всё, что хочешь…

Несколько мгновений он не сводил с меня взгляда, затем моргнул, словно очнувшись.

— Жду тебя через час в своём кабинете. И оденься во что-то … — Его глаза опустились на мою грудь, торчавшую из разодранного платья. — Что мне не придётся рвать.

Он снял мои руки со своей шеи, развернулся и, даже не взглянув на учителя, прикрывавшего рукой рану, направился к выходу.

Я услышала только, как он тихо и бессвязно пробормотал:

— Не может быть. Как же не вовремя.

И ещё я слышала, как под его ногой хрустнул стебель раздавленной розы. И как с грохотом захлопнулась дверь.

— Ты поступила очень глупо, савари, — сухо отчитал меня учитель, стирая ладонью выступившую на щеке кровь.

— Ах, вот как?! Глупо?! — взвилась я, получив от учителя вместо благодарности, очередное нравоучение. — Вообще-то я пыталась спасти тебя!

— Ты спасёшь меня, а заодно и себя, савари, если хорошенько выучишь законы мира двуликих. Ты особенная для наместника. Он скоро поймёт это. И я могу научить тебя использовать твою особенность во благо. — Он окинул меня надменным взглядом, не вязавшимся с ситуацией. И в эту минуту меньше всего был похож на того, кто прислуживал высшему ке-тари. — Если, конечно, ты усвоишь сегодняшний урок.

— Урок? И что же я должна усвоить? — Речи учителя начинали меня пугать, пожалуй, даже больше, чем неизбежность секса с двуликим. — Что ради своей безопасности иногда можно пожертвовать другим человеком?

— Да, можно, если жертва нужна для общего блага и спасёт миллиарды жизней, — отозвался он холодно. — Но это мы обсудим позже. А для начала запомни хотя бы простые вещи. Не смотреть в глаза двуликим. Не задавать вопросов. И не провоцировать. Никогда больше. Хозяин не всегда будет так великодушен к тебе.

— Великодушен? — Это явно не то, что можно было сказать об отношении ко мне наместника.

Киннок нахмурился.

— Двуликий сказал тебе, что значит Право золотого месяца?

Вспомнив, что пыталась узнать об этом у Ройтана, но так и не получила ответ, я покачала головой.

— Это означает, что в течение месяца двуликий должен содержать тебя, пока ты учишься. Ему запрещено наказывать тебя и вступать с тобой в связь, — пояснил Киннок. — Спустя месяц обучения, наместник устроит тебе экзамен. И по его итогам решит, оставить тебя себе в качестве савари, подарить или разделить.

— Подарить? Кому? Разве я вещь, чтобы вот так просто взять и подарить меня? — От таких новостей у меня закружилась голова. — И что значит «разделить»?

— С другим мужчиной, — как само собой разумеющееся пояснил Киннок.

— В каком смысле?

Нет, я, конечно, догадывалась, что подразумевала подобная формулировка. Мне было непонятно другое. Как я умудрилась вляпаться в эту… формулировку?

Но учитель сказал мне это явно не для того, чтобы отвечать на вопросы. Скорее чтобы дать пищу для размышлений.

— Наместник собирается делить меня в том самом смысле? В смысле тройственного союза?

Киннок не ответил на мой вопрос, только тряхнул головой, указывая на дверь.

— Ты пока свободна, савари. Дорогу в свою комнату помнишь?

Я кивнула и поёжилась, нервно стягивая концы разорванного платья и прикрывая грудь.

Но когда моя рука уже коснулась дверной ручки, я услышала насмешливый голос учителя:

— Кабинет хозяина налево по коридору…

Вернувшись к себе в комнату, я обнаружила, что мой гардероб значительно пополнился. Окинув вещи критическим взглядом, я сняла испорченную одежду и бросила её в стирку. Я была уверена, что в доме наместника наверняка есть обслуга, и она рано или поздно определит, куда деть порванное хозяином платье.

Причесавшись, я вернулась к вешалкам с новой одеждой и выбрала короткий лёгкий сарафан.

Разумеется, я не собиралась идти к двуликому. Вернее, собиралась, но точно не для того чтобы развлекать его. Я хотела только заглянуть в кабинет одним глазком и, не заходя внутрь, уточнить, правду ли сказал учитель.

— Кабинет хозяина налево по коридору, — повторила я слова учителя.

Нужное мне помещение я нашла довольно быстро. На носочках подкралась к двери и задумалась.

Могла ли я просто войти, если Элрой сам меня позвал? Или прежде всё-таки стоило постучать?

— Заходи, савари! — послышался из-за двери приглушённый голос наместника.

Интересно, как он узнал?

Мне ничего не оставалось, как повернуть ручку, открыть дверь и зайти.

Двуликий стоял в противоположном конце кабинета спиной ко мне и смотрел в окно.

— Ты всё же пришла, — проговорил он задумчиво.

— Если ты надеялся, что я испугаюсь, то ты ошибся.

— Хм. Смелая малышка савари. — Мне показалось, Элрой сказал это с усмешкой. — Что же ты остановилась? Подойди, не стесняйся.

Он продолжал стоять спиной ко мне и, похоже, не думал поворачиваться.

— Вообще-то я зашла ненадолго. Только чтобы спросить… — Я запнулась.

Даже находясь на расстоянии от наместника, я увидела, как напряглась его спина.

«Не задавать вопросов», — вспомнились слова учителя.

Представив реакцию Элроя на вопрос о том, собирается ли он трахать меня сам или делить с кем-то, я судорожно сглотнула.

— Продолжай, — любезно позволил хозяин.

Желание продолжать у меня уже пропало. И всё же я должна была сказать хоть что-то.

— Ты сегодня был так груб со мной и зачем-то ударил Киннока. Для чего тебе демонстрировать свою власть, если о ней и так все знают? — Я сделала несколько шагов по проходу между длинным рабочим столом справа и рядом стеллажей слева. — Куда делся тот Элрой, который спас мне жизнь? Как будто из человека он превратился в зверя.

Мою относительно длинную речь наместник выслушал, ни разу не прервав. И когда я, наконец, закончила, он хрипло засмеялся.

— Вся ирония в том, Мар-рина, — моё имя он, будто специально прорычал, — что ты даже не представляешь насколько права. Я превратился в зверя. Из-за тебя.

Элрой Керташ медленно повернулся, и я в ужасе отшатнулась, уже готовая броситься наутёк.

— Не так быстро, савари, — предупредил он меня.

Двуликий вскинул руку, и из неё в воздух вырвались две крылатые огненные змейки. Они подлетели, обвились вокруг моих запястий и приподняли меня над полом.

— Ты пробудила зверя. И он голоден. — Элрой приблизился и провёл пальцем по моим губам. — Я голоден, Мар-рина.